Не одна

Резко принимая сидячее положение, девушка судорожно хватает воздух ртом, будто она секунду назад не спала, а бежала марафон. Между вдохом и выдохом слышит такой знакомый голос где-то в тёмных углах комнаты. Он уже год не желает покидать Рудакову и напоминает о себе в самые ненужные моменты, заставляя ещё сильней усомниться в своей адекватности. Вместе с этим на ладонях словно что-то холодное растекается. Нервно сглатывая, Наталья рассматривает руки, пытаясь обнаружить на них кровь. Однако в темноте ничего не видно. Это заставляет и так разгоряченный разум пылать ещё сильнее, смешивая сюжет кошмара с реальностью. Мозг уверяет, что кровь и вправду есть, подтверждая данные мысли неприятным металлическим запахом. А Наташа и верит, безрезультатно пробует оттереть простыней бордовые пятна с потных ладоней. Прикладывает к этому такие усилия, что ткань начинает больно натирать кожу, оставляя покраснения. Однако это последнее, что сейчас волнует. Было бы даже лучше, если бы эта субстанция слезла с её рук вместе с покровом. Стало бы легче. Слишком погруженная в свои мысли, Рудакова и не слышит, как скрипит другая сторона кровати под чужим весом. Не обращает внимания на голос рядом, просящий остановиться и успокоиться. И только когда Ира руками перехватывает кисти медсестры, останавливая эти попытки навредить себе, Наталья всё же приходит в себя. Дёргается от неожиданности. Отпускает простынь и поворачивается к Ирине. Дабы убедиться, что это реальность, а не очередная попытка мозга свести её с ума, оглядывается в поисках каких-то намёков на это безумие в комнате, но, ничего не находя, возвращает внимание к девушке напротив. Привыкшие за это время к темноте глаза фокусируются на встревоженном лице возлюбленной. Стыдно до ужаса. Разбудила, так ещё и нервничать заставила своим странным поведением. Хотелось бы извиниться, только слова всё никак не шли. Остаётся лишь глупо открывать и закрывать рот, надеясь, что девушка поймёт. И она понимает. Мягко притягивает к себе в объятия, рукой поглаживает по спине. Ира не трясётся, и руки у неё теплее, чем у Наташи. Это успокаивает. Спокойствие и уверенность со стороны девушки уверяют отпустить беспокойные мысли. И она так и поступает, утыкаясь в плечо спутницы. Теперь всё сознание заполнено не пугающими сценами прошлого, а бережными поглаживаниями и негромким голос, повторяющим одно и тоже. — Всё в порядке, — ближе прижимает к себе девушку Ира. — Просто кошмар, лучик. Это в прошлом. Не в первый раз это происходит. И от этого ещё стыднее. Вроде взрослая, а с ночными ужасами без посторонней помощи справится не может. Даже Юля уже давно боятся кошмаров перестала. И сколько бы раз лейтенантша не уверяла Рудакову в том, что всё нормально и она не должна чувствовать себя обузой из-за этого, Наталья не могла это принять. Не могла и всё. Наташа отодвигается от девушки, переплетает их пальцы. Чувствует, как сильнее её кисть сжимают, без слов поддерживают. — Спасибо, — шёпотом благодарит Рудакова, но в глаза девушке напротив не смотрит. Сергеевна лишь вздыхает, аккуратно расцепляет руки, ласково кладёт их на щёки Наташи, приподнимает голову спутницы, вынуждая ту встретится с ней взглядом. В глазах Иры читалась усталость, но вместе с этим безграничная забота и любовь, которую она была готова всю отдать девушке, сидящей перед ней. Неспешно придвигается ближе, мягко накрывает губы Рудаковой. Такой невинный со стороны поцелуй, но несущий в себе так много чувств и эмоций, которые простыми словами сложно донести. — Ты не одна, — тихо произносит Ира, целуя девушку в лоб.