халява не придет

— Ангарский, ты совсем охренел?! — прошипел сосед Дугара, толкая его локтем под ребра, — Из-за тебя сейчас всей группе пизды от Тамаровны прилетит! — Да что ты ко мне прицепился? — парень закатил глаза и, убирая причину возмущений бедного одногруппника, телефон, продолжал записывать лекцию по введению в мат.анализ, — Мне там, может, любовник, написывает, а вы с этой грызмой мне мешаете жизнь личную налаживать? — Кому ты нужен, прирудошный? — одногруппник, который толкнул его тогда в бок, Матвей, сам не верил в свои слова. Дугар, на самом деле, был высоким загорелым красавцем, который ворвался в аудиторию первого сентября на кураторский час с опозданием и улыбкой на лице. Их полторы девочки в группе, почти как из той задачи про полтора землекопа, сразу слюни на него пускать стали. А остальные сорок парней лишь пожали плечами и снова уткнулись в телефоны. Дугар лишь улыбнулся Матвею в ответ, начав усиленно вникать в материал лекции, который Тамаровна вела крайне быстро, неясно и строго. Однако выбора у него не было — сессию как-то было надо закрывать. И именно по этому единственное блядскому предмету, введению в мат.анализ, экзамен будет тридцатого декабря. Так еще и хуй поймешь: в формате билетов или нет. Но он совсем не отчаивался — всегда ведь был умным парнем с варящим котелком. Да и как он смел вообще жаловаться на что-то? Именно тот, кому этот придурошный был нужен, сейчас пахал на коллоквиуме по какому-то уж слишком жуткому предмету, название которого Дугар боялся произнести. Его бедный Руслан сейчас на факультете лечебного дела их любимого университета Новосибирска — Новосибирского Государственного Университета — отбывал свои пять пар, после которых, по их совместным планам, они должны были идти в библиотеку. На самом деле, они планировали поступать по совершенно разным вузам, однако стечение обстоятельств решили иначе, ведь они и еще двое ребят делят одну комнату вот уже три месяца. И они, чего уж там говорить, несказанно рады, что именно так все и сложилось. Всегда проще начинать что-то новое осознавая факт, что есть тот, кто прикроет твою спину и всегда будет рядом. Енисейский и Ангарский были такими друг для друга. Дугар нередко по вечерам готовил Руслану котлеты или сосиски с пюре, пока тот зубрил очередную непонятную хрень из конспектов. Ангарскому нравилось о нем заботиться, таком родном и близком. Его парень, уже часов в двенадцать, обычно это по средам такое бывает, когда их соседи по традиции ходят к своим девушкам на ночь, любит ложиться сзади и обнимать прохладными руками его теплый торс. Руслан в такие моменты в последний раз тяжело вздыхал, иногда даже матеря Петровича с общей анатомии, а после пытался умостить поудобнее голову на плече Дугара и расслабиться. Дугар в такие моменты любил весь мир, а особенно Енисейского, который так доверчиво и устало к нему прижимался после тяжелого дня. Лицо Руслана в такие мгновения расслаблялось, все морщинки разглаживались, кожа будто бы обретала цвет, а он сам убирал свои колючки, становясь просто собой. Который не будущий врач, который не студент, который не сын, который просто Руслан. Просто Руслан, от которого никто ничего не ждет. И Ангарский был горд и рад, что именно ему доверили видеть такое. Руслан в ответ старался выделять как можно больше свободного времени на них, а не только на себя. Он ведь понимает, что уже давно нет большого и гордого «Я». Нет, его личность никуда не подевалась, она, наоборот, развивалась, менялась и росла. Просто теперь ему нужно учитывать само существование Дугара, его чувства, мысли и желания. Потому что они встречаются, живут вместе и просто рядом. Они со временем стали будто бы проникать под кожу друг другу, понимая все без слов. И это лучшее, что с ними когда-либо случалось. Пара. По. Ебучему. Введению. В. Мат.анализ. Закончилась. Сорок студентов вывалилось в коридор, охая, ахая, вздыхая и уже обсуждения, сколько стипендий надо отложить, чтобы сдать сессию по этому предмету. Они все были умными, иначе бы тут не оказались, но к этой хуйне жизнь их не готовила от слова совсем. Все же, быть технарем — это свои волшебные и сказочные приколы, после которых вы всей группой идете на курилку и думаете об академе и отчислении. Внезапно из-за угла вышла группа медиков. Дугар тут же оживился, начиная выискивать красную макушку в толпе студентов, которые, если себе не врать, уже на трупов похожи. И он нашел — Руслан вполне себе оживленно топал с рюкзаком в руках и пакетом с халатом. — Руслан! — весело крикнул Ангарский, маша рукой парню. Тот тут же повернулся к нему и, оставляя своих одногруппников позади, направился к нему. Он в знак приветствия пожал его руку, прекрасно понимая, как их объятие могут расценить. Хотя, конечно, адекватной части народа будет все равно — какая им разница, кто кого и как трогает? Но не стоит забывать о тех, у кого своей жизни не имеется в наличии, и преподах, которые уж очень любят делать странные выводы о своих студентах. — Ну, как там ваш анал? — хмыкнул Енисейский, слегка толкая своего парня в плечо. — Примерно так же, как и ваше введение в анатомию, — в тон ему ответил Дугар, закидывая на него руку как в старые добрые. Руслан слегка вздрогнул от упоминания того самого предмета, из-за которого он не спит ночами, а после потрепал Ангарского по чуть отросшим волосам, — Ну, нам с тобой пора в библиотеку, не думаешь? — Курить, — сказал Енисейский всего одно слово, нащупывая в кармане куртки пачку сигарет, — Сначала курить, иначе я прям там взвою. Дугар на эти слова лишь посмеялся, незаметно для всех все же беря Руслана за прохладную ладонь и ведя его к ларьку около входа. На дворе уже ноябрь. Вокруг шел снег, солнца уже не было. Фонари на улице мягко освещали все вокруг, мгла. Они оба любили такое время. Потому что такое время бывало только после окончания всех пар, когда все уже устало плелись по сугробам по своим делам. Поэтому они вполне спокойно могли сжимать ладони друг друга, переодически с легким и едва уловимым смехом выдыхая дым и пар в лица друг друга. Это была, если честно, лучшая часть их дня. В такое время они могли никем не притворяться. Им можно было сказать родное и любимое «сука блять» в любой момент повествования, не боясь слететь со стипендии. Можно было вдыхать табачный дым так глубоко, как хотелось, выдыхая его в любую секунду. Потому что никто из лаборатории не выскочит и не скажет это ублюдское «ты же врач будущий!» Руслан положил голову на плечо Дугара, скрытую за слоями одежды и черного пуховика. Он снова устало прикрыл глаза, практически выплёвывая бычок в снег и затягиваясь уже электронной сигаретой. Ангарский с улыбкой поправил капюшон Енисейского, почти нежно прикасаясь к его в который раз крашеным красным волосам. Он тут же расслабился под его руками, совсем забывая о том, что вообще собирался куда-то идти. Наверное, в этом и есть их счастье — после пар вот так стоять и курить, а потом идти заниматься в библиотеку, успокаивая себя мыслями об отдыхе в объятиях друг друга и тусовках на выходных.