Держитесь подальше от ненавистных привычек или спасти Кострова и Бессонова

Ася — Эм... на что согласна? — слышу я где-то на фоне, потому что стою и смотрю на Кострова не в силах пошевелиться.  — Ну как же... ты же... в общем, я согласна выйти за тебя, — это опять-таки где-то на фоне и голосом Мики. — Куда выйти?  Нет, нужно отключаться от этого сюра и не слушать, потому что у меня тут свой намечается. Костров стоит с кольцом без коробочки, которое только что достал из кармана и выковыривает с внутренней стороны ободка большой кусок собачьей колбасы. У него вечно в карманах лакомства для Вячеслава, я привыкла. Сама такая же. Достаешь вот так осеннюю куртку, а там говяжьи медальоны с прошлого сезона остались.   — Погоди, тут романтики не вышло. Слава, сидеть, ждать! Пес послушно усаживается у ног любимого хозяина, скулит, машет хвостом, разгоняя снежинки. Тимур все-таки выбивает из кольца замерзшую колбасу и отдает ее Вячеславу, тот от радости прыгает и ставит лапы на плечи Кострова. — Эм, а я не поняла… кольцо и все такое... ты Славе предложение делаешь? Голова Тимура появляется из-за пушистой морды пса, и он вместо ответа закатывает глаза. — Да нет, вообще тебе. Хотел до Нового года успеть, чтобы оставить этот вопрос в прошлом году и все такое. — Подожди, что? — до меня, кажется, наконец доходит. — Ты. Делаешь. Мне. Предложение? — Да. Слушай, подержи. — Он протягивает кольцо, я в ужасе его беру и... держу. — Так, хороший мальчик, иди-ка ты в машину.   Тимур тащит Славу за ошейник и усаживает на пассажирское место, и теперь к стеклу прижимается любопытный мокрый нос.  — Ага, спасибо, — Костров забирает у меня кольцо, откашливается. — Так, я вставать на колени не буду, но! У меня к тебе деловое предложение. Соединить нас с тобой узами брака. Предупреждаю, я хорошо подумал, пока был в командировке, и до этого приблизительно… сорок пять календарных дней. Я считаю, что такого срока достаточно для принятия решения. Кольцо купил в аэропорту, знаю, это не выглядит необдуманно, но я просто не придал значения обязательным атрибутам. Надеюсь, ты меня понимаешь. В конце концов, мы пойдем вместе, и ты выберешь то, что тебе понравится, ладно? Я знаю, что ты не хотела рано выходить замуж, однако я готов предоставить тебе аргумен... Договорить Костров не успевает, потому что я взвизгиваю и прыгаю так, что повисаю у него на шее. Не знаю, что мною движет. Скорее всего, это просто из-за страха встретить Новый год на трассе, но сейчас я согласна на все. — Да, да! Давай, все давай! Надевай кольцо, погнали! ЗАГСы закрыты? Да? Ладно, утром тогда, да? — бормочу, пританцовывая. Это что вообще такое? Лискина, ау, ты же адекватная! Ну, была такой. Но адекватность как рукой сняло. — Мика, Мика, смотри какое! — кричу я радостно и спотыкаюсь о ее полный недоумения взгляд. — Так, а вы что, не женитесь? Женитесь! Мика Ася озвучивает мои мысли.  — Женимся? — Бессонов сегодня не отличается сообразительностью. — Оу. До него наконец доходит, а я… я чувствую себя так неловко, как никогда не чувствовала. Даже когда его папа застал нас целующимися (ну, я была без майки) на их израильской кухне, мне не было так неловко. Сейчас бы спрятаться за тем самым сугробом, в который въехала машина.  — Ты спросил размер моего пальца, — шепчу тихо, но Костровы всем будущим семейством замолчали и не издают ни звука, поэтому даже мой шепот чуть ли не эхом проносится по округе.  — Я встретил Тимура в аэропорту. Он не дозвонился никому из своих, а вы… ну примерно одного роста-комплекции, вот мы и решили… Вроде бы угадали, да? — наигранно бодро спрашивает он у Кострова.  — Ага, — подтверждает за него Лискина, сверкая пусть и небольшим, но камнем на пальце.  И нет, я не завидую.  Ни капельки. Ребята встречаются дольше, и вообще… у них вон, Вячеслав! Им его растить.  — Поздравляю! — говорю очень искренне, но все равно выходит плохо, потому что на глазах наворачиваются слезы. Это от мороза точно. — Малыш, — Ян обнимает своей теплой ладонью мою щеку и чуть поглаживает большим пальцем. — Посмотри на меня.  Я смотрю, но его силуэт и лицо расплываются. — Ну-ну, ты чего?  — Нич-чего, — всхлипываю и утыкаюсь носом в свитер Бессонова. Стоит тут нараспашку! Ни дай бог заболеет, а мне он здоровый вообще-то нужен. У меня планы между прочим! Были и до того, как я решила стать замужней взрослой дамой.  — А как же все твои длинные речи о том, как мы молоды для таких вещей? — спрашивает он без насмешки. — Что тебе нужно закончить институт и найти себя, прежде чем связывать узами брака? И вообще ты не хочешь спешить? — Н-не хотела… Не могу остановиться. Плачу, потому что не хочу смотреть вокруг.  — А сейчас хочешь? — Ч-что? — резко вскидываю на Яна глаза, а тот улыбается своей хитрой улыбкой. Волосы взъерошены, как я люблю, и на них опускаются снежинки, которые быстро тают.  Он — самый красивый парень, какого я когда-то встречала. Да простит меня Ася и ее Костров. И Вячеслав, наверное. — Замуж за меня хочешь? Потому что если да, то я не против. Подадим заявление, через месяц распишемся. Как раз решим, что дальше делать, а ты… — Заявление? Кажется, у меня сотрясение после сугроба, иначе я не знаю, как объяснить, что говорю односложными предложениями. — Ага, кольца нет, не подготовился, сорри, но… сейчас…  Ян шарит по карманам, достает ключи от машины и спешит снять с брелка металлический кружок. Затем молча надевает мне его, даже не повторив вопроса, потому что, видимо, у меня на лбу написан ответ. Но у нас по-другому и быть не могло. — Большевато, — смеюсь я. А Ян меня целует. Господи, как же я скучала по нему! — А мы тоже, типа, такие тошнотно милые со стороны? — слышу краем уха, как Ася спрашивает у Тимура и снова смеюсь. Я официально обожаю тот факт, что мы застряли посреди трассы под Новый год. — А что вы тут вообще забыли? — оторвавшись от Бессонова, спрашиваю я у него и перевожу взгляд на Тимура.  — О, это долгая история, — отвечает Ян. — Можете как раз рассказать, пока будете на пару вытаскивать машину из сугроба, — бодро, и повеселев, говорит Ася. — Нам спешить некуда, все равно, Новый год по тачкам встречать. Зато у нас есть елка, кола и четыре мандарина. — Тут рядом, кстати, есть придорожная кафешка с хот-догами, — вспоминает Ян. — Вроде бы огни горели, когда мы проезжали. — Я бы убила за хот-дог, — говорю я. И за Бессонова.  И за дурацкое железное кольцо.