Лжецы

      Корабли прибыли к острову ближе к закату, но солнце ещё продолжало раскалять и без того горячий песок. Сразу началась суматоха. Серебряные маски носились с одного судна на другое, разгребали привезенные мешки и ящики, бросали это всё около выступа небольшого песчаного холма. Видно, не слишком ценные вещи там лежали, что им позволяли так небрежно обходиться с грузом. И это было верно, ведь всё ценное в руках одного Лололошки.       Он подходил к Салику, когда тот отправлял очередного серебрянолицего с поручением на корабль. И, когда тот убежал, заговорил: — Ну что, Лололошка, я смотрю, твоя решительность никуда не исчезла, — он смерил его взглядом, — даже за несколько дней в пути.       За спиной парня раздались шаги. К ним подошли Дана и Окетра, переговариваясь о чем-то. Салик кивнул им, и девушки ответили тем же. Лололошка молчит, но ему не нравится этот жест. Он поймал взгляд Окетры, но не узнал. Холод таился за ясным взглядом. Она больше не смотрит как человек, переживший с ним столько событий; больше не смотрит как человек, что хотел сбежать с ним как можно дальше от всего и просто отдаться приключениям. Она не смотрит на него, а просто видит. Дана же не обращает на него внимания вовсе.       Ещё на корабле они могли поговорить, обсудить что угодно. Легкая беседа перед трудным испытанием и сражением. Ещё на корабле Окетра смотрела тепло и беззаботно. Теперь же она превратилась в толстый слой льда посреди жаркой пустыни, который не пробьешь, через который не пройдешь. Нагнетающая обстановка только усиливалась, но Лололошка, как мог, старался этого не замечать. Он уверял себя, что ему кажется. Пытался поверить собственной лжи. — Пора расставлять Огни, Лололошка! — громко скомандовал Салик.       Лололошка выпутывается из своих мыслей, что вязкой паутиной обхватывают снова. И в таком около осознанном состоянии подает голос: — А когда ты расскажешь про часть, где я должен умереть после активации Отправления?       Он ничего не хотел говорить, слова сами вырвались. Будто и не его вовсе, но, если признать правду, последние дни у него в голове крутилось, что на этом его путь окончен. Вот только в груди что-то было с этим не согласно.       Салик изменился в лице. Больше он не показывал натянутого терпения; слишком долго терпел. Он неожиданно схватил парня за толстовку и поднял над землей. Его глаза потемнели от злости. — Никому здесь нет до этого дела, жалкий Мироходец, — он встряхнул повисшее тело, — от тебя требуется только поставить эти чертовы Огни на их места!       Он швырнул ошеломленного парня на землю. Лололошка посмотрел на Окетру, но та взглядом его не удостоила, просто стояла рядом с Даной. У его ног упали оставшиеся Огни, что были у То'Ифэтуна. Он вцепился в них взглядом и не мог пошевелиться. Неужели его действительно просто все используют?       Парень взглянул вперед, но Салик уже стоял около пьедестала. Его напряженная спина показывала последние крупинки терпения, что тот пытался сохранить. К нему направилась Дана. — Пойдём, Лололошка, его не стоит сейчас злить, — Окетра склонилась над ним, словно луч света. Он кивнул ей, подобрал раскиданные Огни и поднялся. Окетра положила свою руку ему на плечо и, немного сжав, кивнула. Лололошка выдохнул, прогоняя назойливые мысли, направляясь к Отправлению.       Тело тряслось от предвкушения скорой смерти. Руки не слушались; клинок Ронаса так и норовил упасть в песок. На ясное сознание давили мысли о том, как выбраться и не погибнуть, как он умрет, и почему именно сейчас. Подойдя к первому месту для Огня, Лололошка взял из кучи Розу и неуверенно протянул её. Цветок тут же вспыхнул, становясь на своё законное место. Руку немного обожгло свечение и парень быстро её отдернул.       Проходя так этот полукруг жертвенности, он глубоко задумался: если это мое предназначение в этом мире, то почему я должен противиться? Каждый раз все твердят, что миссия моя — спасать миры. И если для этого нужно умереть, считается ли это неправильным? Ведь я выполнить то, что для меня предначертано, но, при таком раскладе, кто поможет другим мирам? Или таковых уже не осталось, и Миср — последний? «А почему вообще я должен делать то, чего не выбирал?»       Лололошка поднимает взгляд со своих рук, в которых остался его меч. Все уже стоят по местам, и ждут только его.

Ждут его смерти.

      Он снова смотрит на меч, и ухмыляется. — Пошевеливайся, Лололошка! — Салик не двинулся от пьедестала ни на шаг. — У нас и так времени мало. Будь что будет.       Мироходец кладет меч на последнее свободное место, и тот загорается голубым пламенем. Он подходит ближе к Салику, но ничего не происходит. Огни не подают признаков чего-то магического. — И почему ничего не происходит? — через несколько долгих минут Дана двигается со своего места на пару шагов. — Теперь, мироходец, — Салик поворачивает голову к парню, — сделай то, для чего ты здесь находишься. — Он кивает на пьедестал и Лололошка всё понимает. Он старался не думать о том, что действительно придется отдать себя для каких-то богов. Но предначертанием ему была смерть. И когда она так близка, он окончательно понимает, что не согласен с этим. — Нет, — он отходит дальше, ближе к своему мечу, надеясь, что сможет забрать его. — Что значит "нет"? — Салик движется в его сторону, но Лололошка заходит за меч, как за стену. — То и значит. Хотите открыть свое Отправление, ищете других Мироходцев! — Он выхватывает меч из языков голубого пламени, мгновением жмурясь от жара. — А мне надоело.       Он срывается с места. В него уже летят стрелы. Он бежит к Окетре и остальным, надеясь, что они помогут в борьбе с общим врагом. Но подбегая ближе, он видит, как Леди вынимает кинжал и направляет на него. Он успевает затормозить, едва не напоровшись горлом на острый конец. Смотрит ей в глаза, а там всё тот же холод и безразличие. Кажется, ей совсем не жаль, что она наставила своё оружие на него. Лололошка хмурится и смотрит на остальных, но и они вооружены против него. Глаза всех горят вражеским пламенем.       Лжецы и предатели — вот кто его некогда друзья. Все они плели свои нити с То'Ифэтуном за его спиной. Они никогда не ставили его во что-то, скрывали такую подлость. Никогда не дорожили им, все их улыбки и речи были сплошь пропитаны едкой ложью. Всё, что было между ними, можно было стереть, ведь этого не существовало. Всё это время враги был ближе, чем Мироходец мог себе представить. Они жили с ним под одной крышей, делили еду и воспоминания. Теперь же лживые друзья обнажили свое истинное лицо в момент, когда он больше всего нуждается в них.       Глаза Лололошки стекленеют, а взгляд пустеет. Своим мечом он отталкивает кинжал Окетры в сторону и бежит в противоположную. Обегает кучи песка, скрываясь за ними. Переводит дыхание, старается унять мысли в который раз, придумать, как остаться целым. Но голова забита и пуста одновременно. Он не выпускает меч из руки, сильнее сжимая рукоять, когда пронзает им серебрянолицего, что подобрался к нему. Отходит от песка, поднимая взгляд на вершину этого холма и смотрит на Абди, что держит стрелу от секунды полета в грудь Мироходца. В глазах его безразличие. И если раньше Абди говорил, что Лололошка ему дорог и он всегда сожалел о том, что посмел ударить, то сейчас парень уверен, что Абди не побоится пустить ему стрелу в грудь. Вот только тот тормозит, не спешит стрелять. — Абди... — шепчет Мироходец и резким движением меча разрубает летящую стрелу надвое.       Стоило ему открыть рот, как чуть не был пронзен. Но теперь говорить нет смысла, все тут желают только одного. Но Лололошка уверен, что не получат этого. Он бежит параллельно пришвартованным кораблям, оказываясь на виду. К нему сбегаюся все. Желая побыстрее закончить с сопротивлением в их сторону, они решили накнуться толпой. Разобраться с серебряными масками сложности не составляло, Лололошка знал их приемы. Хотя эти приемы, как думал сам парень, были беспорядочными махами мечей. Или у них не было достаточно умений, или Лололошка давно привык к вырезанию этих клоунов. Когда с основной толпой было покончено, а под ногами растекалась река крови, Лололошка почувствовал руку на плече. Обернувшись он увидел Дану, что стояла к нему почти вплотную. Он отшатнулся от неё и занес меч. Девушка припала к песку, вернувшись от острия оружия. Она быстрым движнием сбила его с ног и навалилась сверху. Защищая себя, они скрестили мечи с такой силой, что из-под лезвия сверкнули искры. Теперь победит тот, кто окажется сильнее.       Лезвие меча больно впивается в левую ладонь, прорезая кожу. Но Михородец терпит и давит как можно сильнее вверх, чтобы не проиграть в этой битве. — Сдавайся, Лололошка, — Дана наклоняется ближе и почти шепчет, — тебе не удастся выстоять против всех нас.       Он молчит, но в голове проскальзывает мысль, что возможно она права. Но это не значит, что он так легко сдастся. Набравшись как можно больше сил, Лололошка уводит меч за свою голову, ногами отталкивается от земли и вместе с Данной переворачивается назад, скидывая её с себя.       Мироходец поднимается с земли, сразу начиная защищаться от второй части серебряных масок. Эти владеют мечом куда увереннее, хотя в чем их отличия от прошлых, Лололошка не понимает. Один из них успевает полоснуть по руке с мечом, перед тем, как замертво полететь на песок. Парень жмурится на секунду, но тут же вскидывает меч для парирования. Голубые очки слетают с головы, теряясь в песке и крови. Стекло на них трескается.       Некоторые бегут на него с голыми руками, уверенные, что смогут без какого-либо оружия обезвредить парня. И хоть некоторым удается пройтись кулаками по телу, они всё равно становятся трупами.       Выносливость — то, чем Лололошка мог похвастаться. Но когда атакует куча врагов со всех сторон, энергия постепенно оставляет тебя справляться один на один. И сейчас Мироходец так не к стати начинает чувствовать слабость в теле. Правда, намерение уплыть от сюда как можно дальше заставляет бороться.       Дана не отступает, она заходит сзади и дождавшись прекрасной возможности, подставляет меч к горлу Лололошки, заставляя того перестать двигаться. Он чувствует холодный острый край лезвия, но вместо страха за свою жизнь испытывает сейчас злобу за предательство и использование. Мироходец сгибает локоть и им же бьет Дану в живот. Она сгибается от резкого удара; меч выпает из её рук. Он смотрит на неё сверху, а в ушах звенит, руки трясутся.       Секунда и плечо пронзает жгучая боль. Такая резкая, что ноги подкашиваются и он летит на песок, ударяясь головой. Из пронизанной насквозь стрелой кожи льется кровь, а от боли мутнеет рассудок. В ушах начинает звенеть с новой силой. Он потерял достаточно крови, чтобы потерять сознание, но из последних сил старается не отключиться. Видит, как Салик подходит к нему. Он переворачивает его на спину и меч выскальзывает из ослабевшей в миг хватки. — Ты такой слабак, Лололошка, — Салик усмехается ему в лицо. — Принесите веревки, свяжите ему руки и ноги!       Его тащат к пьедесталу, а он не может пошевелиться. Когда его кидают на колени, Салик садится рядом на корточки. — Ну что, ещё не передумал? — Пошел к черту, Салик, — Лололошка плюет ему в лицо, — ты и все остальные!       Кулак размашисто проходится по щеке, а потом по второй. На губах сразу появляется металлический вкус, и капли крови, стекая по подбородку, впитываются в белые одежды. — Может хочешь ещё что-то сказать? — он потирает костяшки пальцев и улыбается сам себе.       Лололошка лишь поднимает на него взгляд, и даже сквозь темноту опустившейся ночи видит эти неприступные огоньки в глазах напротив. Конечно, Салик добьется своего. Но ему придется постараться. — Где мой меч? — ухмыляясь произносит Мироходец. — А ты всё не успокоишься, да? — Салик склоняет голову в бок и берет парня за щеки, осматривая его лицо. — Видел бы ты себя сейчас, глупец.       Лололошка резко отворачивается и сплевывает кровь ему под ноги. Но Салик никак не реагирует и просто встает. — Давайте уже начинать, мы потеряли и без того много времени, — он жестом указывает своим людям и отходит в сторону.       Лололошка поднимает взгляд и видит свой меч на том самом месте, от куда забрал его. Он чувствует как его хватают под локти и тащат ближе к пьедесталу. Снова кинув его на колени, двое отходят. Мироходец подавляет болезненный стон. От такого обращения синяки на коленях будут заживать неделю. К нему подходит Окетра со своим кинжалом в руке. Лололошка усмехается. «Немного забавно: один Мироходец убивает другого.»       Окетра берет его левую ладонь и быстрым резким движением проводит по ней лезвием. «Второй раз по одному и тому же месту»       Лололошка смотрит как кровь стекает по ладони. А когда "подруга" берет его запястье, чтобы прижать окровавленную руку к пьедесталу, портал перед ними резко вспыхивает. Привлекая всеобщее внимание и освещая местность перед собой, он, кажется, пульсирует. Искры расходятся от него во все стороны.       Лололошка смотрит на этот портал и думает, что, возможно, сегодня он всё таки не распрощается со своей жизнью.       Проходят долгие секунды перед тем, как из Отправления выходит человек. Белая одежда, гордая походка, руки за спиной. Он останавливается у портала. Обводит всех взглядом, скрытым за стеклами очков. — И что вы здесь устроили? — подходя ближе к пьедесталу, он приподнимает бровь. — Кучка идиотов.       Он снимает очки и откидывает их себе за спину. Те сразу распадаются на мелкие зеленые искры. Взгляд его останавливается на Лололошке. Заинтересованный и почему-то решительный. Лололошка же, сидя перед ним на коленях, всё ещё связанный, смотрит с подозрением. Они ведь... одинаковые. Только одежда отличается. — Ты ещё кто такой? — Дана подходит к нему с кинжалами в руках и останавливается около Окетры. — Джон Дейви Харрис собственной персоной!       Он театрально вскидывает руки и улыбается, смотря на девушек. А после вновь становится серьёзным. — А теперь прошу не мешать своим навязчивым присутствием, — он отмахивается от них, вновь смотря на озадаченного Лололошку. — Кажется ты не понял, парнишка, — Дана явно не собиралась отступать, — это ты здесь мешаешь.       Она направила на него клинок, остановив лезвие около шеи. Но Джон даже не дернулся. Мехнул рукой и от неё разлетелись зеленые ленты. Окетру и Дану сразу откинуло назад. — Кажется, я только что сказал не мешать, — он повернул к ним голову, — вы плохо услышали?       Дана порывалась встать с песка, на который упала. Но к ней и Окетре проскользнула лента, связав. Остальные из братства без приказа Салика двигаться не решались. Но тот просто стоял и наблюдал.       Развернувшись к мечу, Джон протянул к нему руку и тот быстро оказался в ладони. — Это, кстати, моё.       Повертев его в руке, осматривая лезвие, он хмыкнул. А после вонзил меч в камень, из которого была выложена поверхность под ногами. Из разошедшихся трещин шло голубое свечение. — А теперь ты, герой, — он смерил Лололошку оценивающим взглядом и, подойдя ближе, поддел его подбородок пальцами, — ну и помотали они тебя.       Кровь всё ещё сочилась из ран, нижняя губа была разбита, а запястья рук до красноты натирала веревка. — Кто ты такой? — хриплым голосом спросил Лололошка. — Придумай вопрос поинтереснее, на это я уже отвечал и ответ ты слышал, — Джон отошел от него на шаг, заводя руки за спину. — Почему... ты так похож на меня? — это то, что действительно волновало Мироходца больше всего. — Вот! — Джон уверено улыбнулся, щелкнув пальцами. — Потому что, мы — один человек.       Лололошка скептически посмотрел на него, приподняв бровь. Джон на это лишь слегка разочаровано выдохнул. — Про параллельные реальности слышал? — после кивка, Джон продолжил: — Так уж получилось, что мне пришлось рассчитать точное время, дату, состояние молекул и прочего, чтобы суметь попасть сюда, — Джон наклонился к лицу Лололошки, говоря тише. — И всё это из-за тебя, красотка.       Подмигнув ему, он выпрямился и обвел взглядом всех присутствующих на острове. А после с его руки слетело несколько искр, которые метнулись к ногам и запястьям Лололошки, растворяя веревки. — Я его забираю, — громко объявляет Джон, — и возвращать не собираюсь.       Встав с колен, Мироходец разминает запястья. После заявления Джона, резко поднимает взгляд на него. — Да что ты! — Салик, что всё время стоял молча, подал голос, подходя ближе. — Ты, кажется, не понимаешь, где находишься, наглец. — Ой, нет, слушать ваши бредни я не собираюсь, — снова взмах руки и зеленые ленты обматываются вокруг рта Салика, не позволяя ему издать и звука.       Джон протягивает руку Лололошке. Мироходец смотрит на неё несколько секунд, а после нерешительно кладет поверх свою. Харрис притягивает его ближе. Чуть не упав от неожиданности, Мироходец находит опору в плече Джона, чуть ли не падая в его объятия. В такой странной обстановке, чистый, в идеально белом халате Джон, ведет уставшего, всего в крови и песке, Лололошку. Тело болит, но почему-то танец дается легко и непринужденно. Будто его и не пытались убить десяток минут назад. Глаза блеснули голубым, став на секунду светлее. Харрис уловил этот блеск и неожиданно наклонил Лололошку почти параллельно земле, поддерживая рукой за талию, чтобы тот не свалился. — У тебя ведь нет среди них друзей? — смотрит прямо в глаза.       Мироходец находит взглядом Окетру, Абди и остальных. Смотрит на них и понимает, что друзьями они по итогу ему никогда и не были. Друзья не вонзают тебе в спину нож. Лололошка переводит взгляд на Джона и с уверенностью, смотря снизу вверх, произносит: — Нет.       Джон лишь улыбается, тянет его вверх, вставая ровно. Отстраняется, отойдя на шаг. — Тогда идем со мной. Здесь тебе делать больше нечего, да и выбора, как такового, нет.       Лололошка смотрит на землю, закусывая губу. Обдумывает. Ему ведь правда делать здесь больше нечего. Раз он пошел против своего "предназначения", которое ему пророчили все, кто только мог, значит, сейчас он вправе сам решать. Что делать, куда идти, с кем и как. Он больше не скован никакими цепями. Теперь, он свободен в выборе.       Он поднял взгляд на Джона и решительно кивнул. Харрис в эту же секунду материализовал очки в своих руках, надев их. Меч притянул к себе, растворяя его на искры. Прошел мимо Лололошки, задевая его мизинец на руке, намекая, чтобы тот шел за ним. Мироходец поворачивается к нему и наблюдает, как тот медленно шагает к порталу. Сделав несколько шагов следом за ним, в голове появляются сомнения.       Сомнения. Стоит ли идти за неизвестно откуда взявшимся Харрисом? Действительно ли стоит идти против какой-то части себя, которая стремилась помогать каждому. Он ведь почти был готов отдать свою жизнь в попытке помочь. Стоит ли оно того?       Джон стоит возле портала, лицом к Мироходцу. Руки всё так же за спиной. Он смотрит и ждет.       Лололошка мнется на месте, закусывая губу. Решиться, надо решиться. «Меня тут ничего не держит. Джон мой шанс»       Шаг. И ещё. Ещё. Он делает шаги решительней с каждым новым. — Я знал, что ты не трус, — Джон приподнимает очки с глаз и вновь ему подмигивает. Протягивает руку, стоя на ступеньку выше. — Идём.       Лололошка принимает руку и не оборачиваясь, заходит за Харрисом в портал. Он вспыхивает, от него разходится волна энергии, а после он быстро гаснет. То'Ифэтун остается в кромешной тьме и дураках.