Репетиторство

Прошло уже два дня, как я узнал об годовых оценках по алгебре и математике. Отец уехал в Берлин, оставляя нас с Софьей, моей сестрой, одних дома. Да, такое и раньше было, но дня на три. Думаю, в этот раз, он уехал на отдых. Вы не подумайте, нет-нет, он хороший отец, ровно тратит время как и на нас, так и на себя. Но мы с ним ни разу на море не были! Обидно, конечно, но свой досуг я предпочитаю тратить на учебу, чтение книг или прогулки по культурной части города, но, сейчас, когда скоро начнутся экзамены (причем, первый — математика) нужно готовиться ещё усерднее. Еще вчера я просил отца найти репетитора, надеюсь, что у него получилось.

***

— Сонечка? — Я надеюсь, что сестра еще здесь, отец говорил, присматривать за ней. Может, это и не педагогично, чрезмерно контролировать ребенка, но он переживает, как и я. — Ты тут? — Я аккуратно приоткрыл дверь, но никого не обнаружил. Я так же тихо закрываю за собой дверь и отхожу от комнаты сестры, как в этот же момент мне приходит сообщение от отца. Папа Сашенька, сегодня у тебя занятие с новым репетитором, а доем скину чуть позже, к трем часам подойдешь туда, готов?

Хорошо, я понял

Первое занятие? Главное не опозорится, не опозорится, не опозорится, не опозорится, не опозорься, Александр.

***

Время 14:53 Я уже сидел в чистом светлом офисе, здание было приближено к Лахте-Центру. Занятие должно было скоро начаться, а репетитора так и не было, хотя осталось каких-то (или целых) семь минут, я думаю, что он скоро подойдет. Только не опозорься. Время 15:08 Я ошибся. Он еще не пришел, прошло восемь минут сначала занятия, даже девять, а его все нет. С одной стороны, это ужасно безответственно, а с другой… Он выглядит.. мило? Я бы рад продолжить круговорот своих мыслей, но меня прерывает внезапное появление мужчины в комнате. Красивого, блондина, с голубыми глазами, в, я уверен, это Армани, костюме, только вместо рубашки обычная белая футболка, а вместо галстук — золотой крестик. Он проходит с улыбкой на лице, а в руках держит стаканчик с кофе из Старбакса и какую-то синюю папку. Отодвигает черный офисный стул и садится, кладя папку на стол, откуда выползают края бумаг, на которых, как я понял, примеры, видимо, задания. — Здравствуйте, Александр, верно? — Он так же держит стаканчик с кофе, закидывая ногу к себе на колено, и протягивая мне руку для пожатия. — Я — Михаил Юрьевич. — Верно. — Я немного сглупил и не сразу заметил руку. Аккуратно поднял свою и опустил в ладонь Михаила Юрьевича. Золотые кольца на его пальцах, при рукопожатии, немного сжимают мою руку, и это доставляет некий дискомфорт. — Начнем. Что вы сейчас проходите? — Михаил Юрьевич отставил свой напиток, выпрямился в спине и полез в свою папку. — Начальные сведения комбинаторики, треугольник Паскаля, бином Ньютона, из этой темы. — Я так загляделся на его золотистые кольца, перебирающие листы, что по началу даже не услышал вопроса. Опозорился? — Я понял. — Он выуживает нужный лист и кладет передо мной. — Сможете решить? Я делаю непринужденный кивок и опускаю глаза в свои задачки. В руке оказывается ручка, а я уже начинаю решать первое задание машинально действую по заученным формулам. Через двадцать минут я решил только первые три номера и ещё два осталось. — Ну как? — У него красивый голос, немного бархатистый, можно надолго зависнуть. — Первые три. — Нужна помощь? Это будет весьма глупо, если Михаил Юрьевич услышит от меня отказ. Я к нему именно за помощью и пришел, так-то. А если я соглашусь, он может подумать, что я глупый. Помни Саша, не опозорится. — Да, я практически решил четвертое, но не совсем понимаю дальнейшие вычисления. — Я указываю ему на задачку по геометрии, а потом, в бланке ответов своё решение. — Верно, но не совсем. Пересчитайте второе действие, идете правильно, но в примере ошибка. — И я снова зависаю на его голосе. Да что со мной не так! Почему это происходит? Через еще тридцать минут я вручаю Михаилу Юрьевичу свои решения и чертежи. Я, на удивление, волнуюсь за результат, что мне скажут. — Достаточно не плохо. Извините за любопытство, но куда вы хотите поступать? — Его вопрос меня крайне удивил, педагоги в основном не спрашивают, а сразу говорят, что я, и в частности мой класс, никуда не поступим. — В театральный. Хочу в Мариинке выступать. — Отвечаю честно и искренне, на это получаю выражение удивления и сижу с таким же лицом, а что такого? — Так зачем вам высшая отметка по математике? Четверки должно хватить. — Да, вопрос распространенный. Часто спрашивают. И так раздражает. — Я иду на золотую медаль, а эта четверка все портит. — Я сощуриваю глаза, и жду следующей реплики. — Ладно, у меня сейчас дела, — Михаил Юрьевич сначала смотрит на наручные часы, весьма дорогие, кстати, а потом на дверь. — Закончим на этом, а завтра я принесу задания для вас и разберём пару тем, у вас хромает вычисление площади с помощью интегралов. Да, такое слышать было неожиданно, все слишком быстро прошло. Или я так долго залипал на репетитора. — До свидания. — Михаил Юрьевич быстро забрал свою папку и вылетел из кабинета, кидая стаканчик в мусорное ведро около двери. — À plus, Alexander — Единственное, что следует, это его прекрасный французский, и на фоне моего «До свидания» его легкая картавость в произношении звучит даже роскошнее. А я еще пару секунд бездумно смотрю на дверь, будто ожидая, что он сейчас появится вновь. Но не приходит. Я даже забыл сказать ему об его же опоздании. Опозорился. Точно.

***

— Как занятия, Саша? — Ближе к вечеру сестра Софья уже вернулась, а я так и не отошел. Мы сидели за кухонным столом, как обычно, выпивая остатки чая, тратя последние листки для заварника. — Хорошо. — Я замираю и смотрю только к себе в кружку, разглядывая тонущие на дне чаинки. — И все? А посплетничать? — Есть ощущение, что только Сестра могла вытаскивать из меня все капли правды. Я взволнованно поднимаю глаза на Соню, а она так же настороженно начинает смотреть на меня. — Я боюсь, что он мне понравился. — Точно, она умеет высасывать правду. И это только одними глазами. — Отец меня убьет? — Нет, Сашенька. — Мы секунду смотрим друг на друга, а потом Соня отводит глаза в собственную чашку. — Он убьет репетитора, а с тобой поговорит, накричит, а потом будет контролировать до конца жизни. — Точка. Она так расставила. Немного даже ранило. Но это правда.