Цветы Вильеры.

В один из морозных дней бущующей зимы на этих святых землях, сидел Йенс, возвышаясь на своим троне, и наблюдал из больших окон тронного зала за снежной бурей, которая новым слоем накрывала землю мягким снегом, спешно, но аккуратно накладывая мертвую почву мерзлотой, ещё больше убивая её. Прям как сердце Йенса. Император Йенс Бишелл, правитель империи Лейберт, существовавшей много веков назад, был потомком двенадцатого императора. Он был известен как очень жестокий император, с очень суровым нравом, имевший нескончаемое количество рыцарей, которых считали верными псами Императора, так как их верности не было предела. Его территория широко расширилась, достигая до начала нового света, после различных атак и территориальных завоеваний, осуществленных им самим при помощи Дейлорда, его верного рыцаря и главнокомандующего, который сделал бы все для него. Дейлорд был одним из тех, кому Йенс был готов отдать свою жизнь, даже не просто из за его преданности и верности, а из-за своим неконтролируемых чувств к нему. Сейчас он отправил своего любимого рыцаря на задание, для проверки готовности солдат в случае нападения на них в подобную погоду. Ему хотелось бы присутствовать там, наблюдая как властный и громкий голос Дейлорда раздаётся по полигону, раздавая приказы, а его крепкие мышцы напрягаются при его движении под тяжестью доспех. Казалось, это странно, любить собственного рыцаря. Но что он мог поделать? У него даже был гарем из числа и женщин и мужчин, но ни к кому из них он по сей день не прикасался. Он хранил этот опыт для кого то особенного. Он был подавлен собственными чувствами. Были ли эти чувства настоящими, или он в очередной раз обманул себя, приняв глубокую привязанность за любовь? В его императорской жизни не было радости, не было грусти, не было ничего. Или это он просто не умел различать эмоции? За годы правления он смог достичь всего, но достиг ничего. "Почему мои мысли такие угнетающие? Я сам себя же добиваю ими. Не легче ли было заснуть мирным сном, слушая успокаивающее звучание бури за окном?" Его мысли сменились один за другим, не зная на чью сторону своей личности встать. А может вообще создать нового себя? Который бы не скрывал свою ничтожность за маской жестокого правителя, и который бы не желал исцарапать свою душу каждый раз когда он видел объект своей симпатии. Симпатии? Он обманывал самого себя. И даже сейчас, сидя на своим троне, сделанным из золота и на котором серебрянными сводами высечены его инициалы, он думал о том, как сильно его судьба должна была ненавидеть его, что бы в качестве первой и последней любви предоставить ему его же рыцаря? Тем более, общество стало бы порицать отношение двух мужчин. Его сердце в очередной раз сжалось, но он с трудом выдохнул и взял себя в руки, подзывая к себе одного из слуг. В этот момент, как неожиданный удар в сердце, двери в тронный зал распахнулись, а на входе в большие дворцовые ворота появилась уже знакомая фигура.