Пианист

Хёнджин идёт в метель по парку. До нового года оставалось три часа, а он, дурень, шёл с занятий по танцам. Его учительница, конечно, была женщиной одинокой и ей было плевать, когда ставить занятия, ведь ей всегда было удобно, но вот у Хвана была семья и друзья, ждущие его дома. Парк, по которому он шёл, был будто заброшен - большинство скамеек сломаны или украдены; некоторые фонари не горели, создавая непроглядную тьму; тропинки были засыпаны толстым слоем снега - однако именно эта дорога была самой быстрой. За спиной парня висела, кажется, неподъемная сумка различного инвентаря - ему приходилось только гадать, зачем ему всё это нужно. Ох, он был готов засыпать свою учительницу всеми возможными проклятиями Телефон трещал от сообщений - скорее всего от родителей, спрашивающих, где его только носит. Сэм запускает руку в карман куртки, ища телефон, но его будто бы там и не было. Он сразу напрягается, начиная оглядываться по сторонам (вдруг он его выронил!), и тут его будто прошибает током: метели нет. Нет даже слабенького ветерка. И скамейки выглядят слишком незнакомо-опрятно, и фонари чисты и исправны, и тропинки гладкие, и всё такое странное-странное. Черновласый думает, что ему просто мерещится от усталости, пока он всё ещё ищет свой телефон. Замечает его в сугробе и громко ругается, хватая и отряхивая его. Не работает. Парень расстроенно мычит, думая, что родители его убьют под бой курантов. Он тяжело вздыхает - в этой ситуации он бессилен, и сейчас мог только продолжать идти домой. Хван, опустив голову, плетётся дальше. Следующие фонари сломаны, и он идёт наугад по темноте в душащей тишине. Когда он выходит на свет, то ему кажется, что он только что был здесь - такой же фонарь, такая же скамейка, и даже деревья выглядят слишком знакомо; а на сугробе продавлено место лежания телефона и его руки. Хёнджин трёт глаза, думая, что он сходит с ума - всё казалось слишком странным и нереальным. Однако не было другого решения кроме того, что бы идти дальше Казалось, он бежит по нескончаемой петле. Каждый раз его ждал та же скамья и фонарь, и с каждым разом сердце начинало биться чаще и тревожнее. Что, чёрт возьми, происходит? Ноги сами несут вперёд, надеясь, что он сможет выбежать из этого круговорота. Сэм чувствует резкое успокоение, когда до его уш долетает лёгкая мелодия, явно исполняемая на фортепиано. Теперь его уже не беспокоило, сколько сейчас время и как выйти на прежнюю дорогу - ему лишь хотелось узнать, откуда идёт звук. Взгляд падает на деревья - кто-то играл в лесу? Плевать - черновласный уже пробирался через деревья, надеясь, что он идёт правильно Выбежав на хорошо освещённую поляну, он находит свою цель; парень, кажется, его возраста, сидел за старым фортепиано (что оно делало там? Чёрт его знает), наигрывая лёгкую, новогоднюю мелодию. Когда он заканчивает произведение и оборачивается, у Хвана, кажется, выпрыгивает сердце из груди от того, насколько музыкант… невероятный. Пушистые, длинные (и, наверное, безумно мягкие) золотые волосы спадали на лицо, прикрывая глубокие и добрые глаза. Незнакомец лучезарно улыбался, подсвечивая веснушки на круглых щёчках -Я ждал тебя, Джинни. Присаживайся. Он указывает на стул рядом с ним (хотя секунду назад, его, кажется, там не было). Ноги «Джинни» будто сами его доводят и усаживают рядом с, боже, таким красивым пианистом. Он даже не помнит, как они начали говорить и о чём, но атмосфера была такой душевной, будто бы они знали друг друга всю свою жизнь. Неизвестный казался человеком, которому можно доверять, даже если с ним парень чувствовал себя «открытой книгой» -Ты ведь будешь отмечать с друзьями и родителями, да? - неожиданно спрашивает блондин. Черновласый кивает, на что его собеседник ещё сильнее расплывается в улыбке -Можно я приду к вам, м? Сэм не знает, что ответить, но губы сами отвечают «да» Он без понятия, почему он так ответил: может, он просто действительно хотел остаться с прекрасным мальчиком, а может этот «маг» просто «задурманил» его разум -Спасибо, Джинни Музыкант улыбается ему, смотря на свои странные наручные часы - на них не было ничего, однако, кажется, он прекрасно понимал время. «Маг» цокнул языком -Ах, как жаль! Наше время уже прошло, и твоё тоже уходит… ничего страшного, я замолвлю за тебя словечко, хорошо? Хван сидел в ступоре, не способный и рта открыть: слишком сильно он был заворожён своим новым «знакомым». Взгляд устремлён только на алые и, он надеется, мягкие губы. Веснушчатый испускает лёгкий смешок и кладёт свои пальцы на губы черновласого, смотря, как на его щеках проступает румянец. Он аккуратно наклоняется, целуя свои же пальцы, словно намекая, что доступа к губам ему ещё стоит добиться -Ну всё, принц мой. Не волнуйся, мы встретимся совсем скоро. А теперь - посмотри туда Блондин заинтересовано показывает ладонью куда-то за спину Сэма. Тот, наивный, оборачивается, но не увидев ничего интересного и повернувшись обратно, понимает, что собеседника нет. Как и фортепиано. Как и опушки. Он сидел на скамейке под фонарём, держа в руках - слава богу - работающий телефон. Посмотрев на время он удивлённо вздыхает - до нового года оставалось четыре часа, хотя до «петли» было три. Парень мысленно благодарит пианиста, а в сердце есть только чувство, что они встретятся совсем скоро Добежав до дома, Хёнджина встретили родители. -Слушай, Джинни - с порога начинает шептать ему мать - твои друзья ещё не пришли, но вот этот парень в гостиной убедил нас, что вы знакомы. Можешь рассказать нам, кто это? Хван со странным чувством заглядывает в гостиную. За столом сидел блондин. Пушистые, длинные (и, наверное, безумно мягкие) волосы спадали на лицо, прикрывая глубокие и невероятно добрые глаза. Он лучезарно улыбался, подсвечивая веснушки на круглых щёчках. Джину показалось, что он сейчас потеряет сознание