Сосульки за щеками

      Минхо немного мерзкий.       Он шутит пошло, часто говорит такие вещи, от которых челюсть сводит, а ещё приправляет все это нахальной улыбкой, как специей, и смотрит так, словно хочет уничтожить взглядом. И нет, не в плохом смысле. В... извращённом?       По крайней мере Джисон воспринимает это так. Тогда, возможно, мерзкий здесь отнюдь не Минхо? Джисон не знает.       Джисон хочет ему язык откусить за дерзкие фразочки и глаза выколоть за то, что в них черти танцуют, когда он следит за краснеющим лицом младшего. И нет, это не злость играет. Скорее, Хан бесится с самого себя, ведь не получается не воспринимать всерьёз этого хохмача. Он пропускает каждое слово Ли через себя, позволяя тем разлиться по венам, чем делает только хуже.       Минхо шуршит леденцами в кармане и достаёт конфету, чтобы распаковать и спрятать за щекой. Он вечно их с собой носит, будто рот не может держать пустым.       — Дай сосульку, — хмыкает Хан, зажимая джойстик в левой руке и протягивая ладонь правой.       Сегодня, наконец-то, выходной, в который можно без зазрения совести ничего не делать, рубясь в приставку. Он опять слил катку. Причём пятую подряд. Почему и бесится. Похрустеть в этот момент карамелькой, со злостью разбив ту о зубы, кажется очень неплохим антистрессом.       — Что, устал сосать в сквад и решил сделать это как-то ещё? — смеётся Минхо.       — Да, знаешь, у меня свои кинки, — дерзит в ответ Джисон, будучи в самом деле разъярённым. — Удовлетворишь мои потребности? — спрашивает он, всё ещё держа руку вытянутой и ожидая, когда в ней окажется леденец.       — Нет, ну в целом... — Минхо мельком опускает глаза на ширинку и возвращает те на младшего.       Джисон выглядит так, словно собирается ударить его за очередную вульгарную шутку.       — Ладно-ладно, — открещивается Ли. — На.       Он зажимает конфету, что была на языке, между зубов и тянется лицом к Хану, дьявольски улыбаясь.       Джисон хмурится.       — Ну вот что ты сделаешь, если я возьму её, м? — рычит он.       — Так вожьми и пошьмотришь, — цедит Минхо, держа челюсти сомкнутыми на леденце.       Джисон фыркает и выставляет зубы, наклоняясь, чтобы забрать конфету, но Минхо ту прячет во рту и стукается с Ханом губами. Тот резко отстраняется и вытирает лицо, кривясь.       — Дурной?!       — Я? — гортанно смеётся Минхо. — Это ты только что собирался облизать конфету, которую до этого облизывал я.       Джисон чувствует себя униженным. Зачем он вообще потянулся? Или зачем скривился? В самом деле странный.       Нет, на самом деле, он был уверен, что Минхо увернётся. Однако, кажется, они стоят друг друга. Откуда двое таких отбитых взялось? Ещё и с гейскими наклонностями, очевидно.       Хан смотрит так, будто сейчас расплачется; у него даже губа нижняя начинает подрагивать, которую он тут же прикусывает, чтобы не выглядеть ещё более жалко. И Минхо замечает. Он лезет в карман, чтобы достать леденец, и тянет его младшему, словно извиняясь.       — На, пососи и успокойся, — улыбается он.       Джисон резко выхватывает конфету, чтобы агрессивно ту раздеть, и суёт в рот, громко раскусывая.       Как же Минхо его бесит.       Если честно, нет. Хан давно привык к его юмору, и даже недопоцелуй не тяготит. Они уже тёрлись носиками, сминали губы и даже трогали друг друга; за талию там, за задницу. Причём не раз. По пьяни многое было, но вот только негласное правило таково, что всё, что делается в нетрезвом состоянии, не вспоминается поутру и не обговаривается.       Было и было — чёрт с ним.       Джисон пережил кризис своей ориентации пару лет назад, а после спрятал все чувства в дальний ящик сознания и не открывает его. Так проще. Возможно, немного страшно, что по пьяни его язык вполне себе может развязаться, но ещё раз — негласное правило сглаживает все углы. Так что, если Джисон что-то и говорил после бутылочки соджу, распитой на двоих, он об этом уже не узнает.       Посему и не торкает.       Сейчас он бесится, конечно, но только потому что всосал пять каток подряд. Не больше, не меньше.       Минхо знает.

💔💔💔

      — Да!!! — победно кричит Джисон, откидывая джойстик в сторону, и встаёт со своего места, поднимая руки вверх. — И кто здесь папочка? — восторженно верещит он.       Минхо смеётся с его реакции, выходя в меню и останавливая бегунок на кнопке «Играть снова».       — Точно не ты, — хмыкает он и шлёпает младшего по бедру. — Одна победа не решает. Давай снова.       — Это поражения не считаются, я просто разминался! — оправдывается Джисон.       — Да-да, — активно кивает Ли, соглашаясь и стараясь не подавать виду, что поддавался весь последний раунд. Наверное, эта тайна уйдёт с ним в могилу, как и многие другие, связанные с Джисоном.       — Может, возьмём выпивки? Так веселее играть, — неожиданно даже для самого себя предлагает Хан.       Нельзя сказать, что он хотел бы выпить, но, возможно, у него немного жжёт губы после того, что случилось час назад, и хочется их смочить чем-то крепким. Или хочется в очередной раз нормально поцеловаться по пьяни, чтобы после не корить себя? Джисон не знает наверняка, но очень хочет. Чего именно — непонятно, но хочет.       — Хочешь отметить крошечную победу? — усмехается Минхо. — Тогда ты платишь.       — Почему я не сомневался? — закатывает глаза Хан.       — А ещё не обижайся, если спустя пару стопок будешь проигрывать одну за одной, — тыкает в него пальцем Ли.       — Ладно! — бесится Джисон.       Не так уж ему и важно это. Между губами Минхо и игрой выбор вообще не стоит.

💔💔💔

      Джисон лежит на коленях Минхо, лениво щёлкая по кнопкам джойстика, и даже почти не смотрит на экран. В глазах рябит, в голове туман, а пальцы давно не слушаются.       — Лино-хён? — Хан смотрит на него глазами-бусинками.       — Мм?       «Поцелуй меня», — хочет сказать младший, но в таком порядке буквы язык не готов озвучивать.       — Дай сосульку, — произносит вместо этого Джисон и ладошку подсовывает к лицу Ли.       Тот только усмехается, когда тянется в карман за конфетой. Смотрит на них секунду, достав несколько, и спрашивает:       — Тебе какую: карамельку или с соком яблока?       — О, яблоко есть? Хочу её, — спохватившись, тараторит Хан.       — Ой, она одна осталась, — хмыкает Минхо и, быстро разворачивая её, суёт в рот на глазах возмущённого Джисона.       — Да ну тебя!       Хан строит недовольную гримасу и встаёт с его бёдер, чтобы сесть на кровати ровно.       — Жадный ты, — констатирует он, потянувшись за бутылкой, чтобы отпить немного.       Даже не морщится.       — И совсем не жадный, — противится Минхо. — Бери, — и снова зажимает конфету между зубов.       — Снова дразнишься? — фыркает Хан.       — Совсем нет.       Джисон кривится сначала, делает ещё глоток алкоголя, а затем всё-таки тянется за конфетой. И Минхо не уклоняется, но и не отпускает, когда резцы младшего впиваются в высунутую часть конфеты.       — Отдай, — шипит он.       Минхо подавляет смешок и исполняет каприз, самостоятельно толкая леденец языком в рот Хана, только вот не отстраняется. Хватает его за шею, притягивая к себе ближе, и целует. По-настоящему целует. Вылизывает дёсны, нёбо, губы, царапает клыками нижнюю, оттягивая, и смачивает её слюной.       Джисон расслабляется, наконец ощущая привычное тепло чужих губ с привкусом горечи на своих, и отставляет подальше бутылку, чтобы не пролить. Он упирается ладонями в плечи старшего и садится сверху, прижимаясь к его бёдрам своими.       Минхо не возникает. Придерживает за талию и лезет под футболку, оглаживая мягкую кожу чуть шершавыми пальцами. Джисон стонет ему в губы, когда ладони спускаются на ягодицы, несильно сжимая половинки через тонкую ткань спортивных штанов, и ёрзает, потираясь своим возбуждением о чужое.       И это что-то привычное. Нет, конечно, чаще они зажимаются по пьяни в тесной каморке или в ванной, по очереди вдавливая друг друга в стены. Тем не менее все касания привычны.       И ведь это никогда даже не способ удовлетворить нужды друг друга. Это просто жажда тактильного контакта. Джисон клянётся, что они ни разу даже не дрочили нормально — просто трогали друг друга за члены, стискивали в ладони, прижимали головками. Это интимно. Но это не мастурбация. Это просто касания.       Джисон честно удивлён, что порой удавалось даже кончить. Пьяными. От нежных поглаживаний. И всё же не всегда.       Сейчас он двигается, сидя на чужих бёдрах, и крутит тазом по кругу, желая остаться в эту секунду абсолютно обнажённым для более тесного контакта. Хочется ближе, крепче, теплее.       Интересно, в таком состоянии Минхо простит ему это?       Джисон представляет, как сидел бы в этот момент голым на чужих коленях, и ладони Ли сжимали бы его ягодицы без мешающих вещей. Кожа к коже. Обжигая.       У него внутри все скручивает от мысли, что можно быть таким открытым в чьих-то руках.       На самом деле такого ещё не происходило. Да, Минхо его трогал, шлёпал и даже лапал, но это было осуществлено только через одежду. И это другое.       Джисон касался себя сам, закрываясь глубокими ночами в душе, когда все уже спали. Он толкал в себя пальцы, представляя Минхо, и больно кусал ребро ладони, чтобы не издавать лишних звуков. Это было приятно.       Интересно, с Минхо было бы лучше?       С Минхо всё лучше.       Джисон целует его долго, влажно, развязно, прижимает к себе крепче и держится за него так, словно Минхо может куда-то исчезнуть, но вот только он не собирается исчезать.       — Лино-хён, возьми меня, — скулит ему в губы младший.       Пара секунд на осознание, и Минхо сам отстраняется. Он смотрит затуманенным взглядом в глаза Хана несколько долгих мгновений и даже не моргает.       — Что?       Джисон тяжело вздыхает, прежде чем повторить.       — Я хочу тебя, Минхо, — довольно чётко, но тихо произносит он.       — Слушай, это как-то слишком, нет? — пытается быть вразумительным старший, несмотря на полторы бутылки соджу на двоих. — Я могу тебе минет сделать, если не хочешь, как обычно, — вдруг говорит он.       — Нет, я... Погоди, что? — у Хана глаза на лоб лезут.       Ему же не послышалось, верно? Минхо бы сделал ему... Вот прямо так просто? Это же противно. Ладно, Джисон такой отбитый, что вылизал бы его целиком всего. Но у него-то чувства, а что движет Минхо? Разве такое не по любви делают? Ну, ещё за деньги, да, но Джисон ему не собирался платить.       — Я думаю, что ты пожалеешь, когда протрезвеешь, поэтому предлагаю альтернативу, — объясняет Ли.       — Нет-нет, я не пожалею, — оправдывается Хан. — Я уже пытался, ну, сам и пальцами, знаешь. Это было классно, — он потупляет взгляд. — Мне кажется, с тобой было бы приятнее.       Минхо тут же сменяет обеспокоенное выражение лица на изумлённое, начиная ухмыляться.       — То есть ты.... — начинает было он, селя в голосе коварство.       — Не говори, — Джисон прикрывает ему рот ладонью. — Это смущает, понимаешь? Можешь просто сделать?       Минхо кивает и убирает его руку от своего лица. Тянется за поцелуем и аккуратно укладывает на кровать, подминая под себя.       — Там, — Джисон указывает пальцем на прикроватную тумбочку. — В верхнем ящике.       Минхо отстраняется, чтобы посмотреть, что же там, и берёт оттуда резинки со смазкой. Он умиляется, возвращаясь, когда видит, как спешно Джисон стягивает с себя одежду, и следует его примеру. Он усмехается, замечая чужой заинтересованный взгляд на себе, и тянется за бутылкой, чтобы сделать глоток. Передаёт ту Хану и снимает с себя остатки вещей.       Джисон тянет к нему руки, выглядя при этом, как невинное создание, и Минхо приближается, чтобы снова нависнуть сверху. Он сжимает узкую талию пальцами, впиваясь в чужие губы, и ведёт ладонями вниз, проходясь по бёдрам, которые Хан прижимает к его талии.       Джисон дрожит, чувствуя чужую руку на собственном члене, когда поцелуи смещаются на шею. Ему совсем немного неловко, ведь алкоголь берёт своё, и раздвигает колени в стороны шире, позволяя чужой руке съехать ниже. Он тяжело дышит из-за мягких укусов в ключицы и мокрых касаний языка к плечам; выгибает спину, ощущая чужие влажные пальцы между ягодиц, и душит стон, закусывая губу.       Это смущает, но чертовски нравится.       Джисон не сразу замечает, как Минхо оказывается между его ног, а собственный истекающий член погружается в тёплый рот. Он дёргается от неожиданности и сдавленно выдыхает через нос, очерчивая пьяными глазами то, как старательно Ли толкает головку за щёки, вылизывая венки, и аккуратно растягивает, пытаясь не доставлять дискомфорт.       Джисона конкретно трясёт, когда подушечки пальцев задевают комок нервов внутри, и Минхо позволяет кончить себе на язык.       — Хён!       Хан пытается его оттолкнуть, выставляя руки, но кто бы ему повиновался. Ли отстраняется, собрав все капельки с живота младшего губами, и пока Джисон не пришёл в себя, прислоняет головку собственного члена к колечку мышц, осторожно скользя внутрь. Он оставляет крошки-поцелуи по всему подрагивающему телу, до участков которого дотягивается.       Джисон замирает в немом стоне и сжимает в кулаке простынь до белеющих костяшек. Это всё-таки иначе.       Минхо даёт ему немного привыкнуть и начинает медленно двигаться, заставляя теряться в ощущениях от плавных покачиваний бёдрами. Он гладит Хана по щеке пальцами, выстраивая зрительный контакт, и Джисона ведёт. Этот взгляд будто ему в душу смотрит.       Он сам тянется за поцелуем, несмотря на то, что Минхо пытается увернуться. Джисону физически тяжело смотреть ему в глаза. Это разрывает на кусочки. Это сложно.       Джисон целует и стонет ему в губы, обжигая горячим дыханием.       — Так хорошо...       Минхо в эту секунду облегчённо выдыхает, но Хан не замечает, увлекаясь чужим языком, который сплетается с его собственным, и упивается нахлынувшими чувствами.       Так приятно.       Джисону кажется, что у него по венам наркотик разливается.       Ли кусает его в линию челюсти и толкается внутрь чуть резко, возможно, трахая узкую дырочку немного грубо, но Джисону так нравится, что он запрокидывает голову назад и искренне стонет в голос, забивая на то, что завтра ему выскажет Хёнджин за нарушенный покой.       Как же всё равно, когда так приятно.

💔💔💔

      С утра Джисон чувствует себя необычно хорошо, несмотря на то, что пил вчера. Непривычное ощущение. Приятное очень. Он лужей расплывается от обрывистых воспоминаний, и даже лёгкий стыд не перекрывает красочной картинки.       Просыпается, правда, один, но это не мудрено было. Не обижает. Минхо, скорее всего, ещё ночью ушёл к себе. Он часто так делает. Это нормально.       Джисон нежится в кровати ещё какое-то время, предаваясь воспоминаниям, и всё же встаёт, чтобы сходить в душ, ведь вечером на то сил не нашлось. Он не думает ни о чём, кроме того, как волшебно себя ощущает, так легко и воздушно, словно пёрышко.       На самом деле, Джисону и думать не о чем. О том, что было по пьяни, они не будут говорить, а что делать со своими чувствами, он и так знает, — не выпячивать. Тут всё просто. Никаких новых схем.       Джисон плавится под горячими струями душа, стараясь не очень сильно тереть себя мочалкой, чтобы не смыть все поцелуи Минхо с себя, и с яркой улыбкой выползает из ванной. Он лёгкой походкой плывёт к комнате и отшатывается, приоткрывая дверь.       — А ты... Ты чего тут? — хлопает глазами Джисон. — Ты разве не ушёл?       — Прогоняешь? — усмехается Ли.       — Ч-что?       — Нам на съёмки через два часа. Подумал, что можем вместе поехать. Нет?       — Ну... Мм... Да, — неуверенно кивает Хан.       Такая неожиданность застаёт врасплох. Возможно, он не готов был увидеть старшего так скоро. Не то чтобы это что-то меняет, но неловкость играет своё.       Джисон прижимает к груди полотенце, проползая вдоль стены, как рак, к шкафу. Чужой пристальный взгляд заставляет краснеть. Это не делает лучше.       — Ты ведёшь себя странно, — хмыкает Минхо.       — Что? Почему?       — Ну хотя бы потому, что пытаешься надеть штаны, как кофту.       — Ой.       Джисон разрывает зрительный контакт, чтобы нормально одеться, повернувшись лицом к полке. Он вздрагивает от прикосновения чужой руки к плечу, когда безуспешно пытается застегнуть джинсы. Минхо убирает его руки, чтобы помочь и продеть пуговку в петельку.       — Ты чувствуешь себя плохо? — уточняет он, поднимая обеспокоенный взгляд.       Хотя по-настоящему волнительно себя чувствует сейчас кто-то другой.       — Что? Нет! Я чувствую себя хорошо, — признаётся Хан, отвечая немного сумбурно.       — Тогда... всё-таки жалеешь? — многим тише произносит Минхо.       — Нет, я же обещал, что не буду.       Ли касается его щеки ладонью и мягко гладит большим пальцем по скуле. Джисон чувствует, как у него колени дрожать начинают.       — Почему ты так ведёшь себя?       — Как? — не понимает Минхо, склоняя голову набок.       Он не выглядит насмешливым, но Хану искренне страшно, что в любую секунду тот может рассмеяться. Ему, конечно, нравится смех старшего, но не в такие моменты.       — Так... заботливо? — неуверенно отвечает Джисон. — Обычно ты так не делаешь.       — Мне перестать?       — Нет, — слишком резко отвечает Хан, но смягчается. — Я просто... не понимаю.       — Объяснить?       — Да.       Минхо улыбается. Нежно так, даже ласково. На него не похоже. Он приближается к чужому лицу, и Джисон задерживает дыхание, зажмуриваясь, словно ожидая удара. Однако, вопреки домыслам, Минхо касается его губ. Тепло так. По-родному.       Хану кажется, что он спит.       — Что ты делаешь, хён?       — Целую тебя, — без намёка на сарказм отвечает ему в губы Минхо.       — Я думал, ты со мной на трезвую целоваться не станешь, — шумно выдыхает Джисон, так и не открывая глаз.       — Глупый потому что, — обещает Ли и притягивает его к себе ближе, обвивая руками талию.       Джисон действительно считает себя глупым в эту секунду, но тёплые поцелуи заставляют об этом очень быстро забыть.

💔💔💔

      Минхо заваливается к Джисону на ближайших выходных, и младший предлагает пройтись по старому сценарию: приставка, алкоголь, поцелуи.       — Да ну в жопу эту приставку, — тянет Ли, плюхаясь на кровать. — Давай целоваться, — предлагает он.       — Тогда я закажу выпивку? — вопрошает Джисон, крутя в руке телефон, но разблокировать не спешит.       — В другой раз, — смеётся Минхо и дёргает Хана на себя, чтобы тот лёг рядом, — может быть, — добавляет следом, прежде чем утянуть Джисона в долгий ласковый поцелуй.       И Джисон трезв, но по ощущениям он выпил бутылку соджу залпом.       Или это касания Минхо опьяняют?