нормальные странности

Ералаш хорошо шутит, у Миши большие-большие глаза и добрый смех, а телосложение у него худощавое, но Кириллу нравится. Ералаш добрый. До ужаса добрый, один раз его доброта чуть его не погубила, но, благо, обошлось. Как бы жила его бабушка, после его смерти? Кирилл не знает. Не знает, и знать не хочет, не смог бы он выдержать криков старушки, не смог бы приходить на могилу Миши. Не смог бы. Никогда. Если б он тогда не помог Ералашу, он бы винил себя до конца жизни в том, что побоялся. После той стычки, Кирилл начал несколько иначе смотреть на жизнь — в тот вечер их обоих чуть не забили до смерти, но, как видите, сейчас они сидят на ступеньках школы и пялятся в пустоту. Они странные в каком-то плане: всегда ходят вместе, ни с кем близко не общаются, и часто держатся за руки. Это привычка выработалась не сразу, они уже, честно, не помнят, кто это начал. Этот жест так прижился, что теперь они могли не замечать, что делают это. Так вот, на счёт той злосчастной ночи они с Ералашем кое-как добрались до убежища, но обнаружили там лишь Кащея, медленно курящего сигарету. Мужчина откровенно удивился, когда на пороге качалки увидел двух парней, перемазанных кровью. — Что произошло? — Кащей не без волнения встал на ноги. Быстро пройдя в конторку, он принёс аптечку и обработал раны мальчишек. — Да напали на нас, — хихикнул Ералаш, — но ты, наверное, уже и сам догадался, — Кащей усмехнулся. — Разглядели лица? — Продолжал спрашивать Кащей, прикладывая спиртовую салфетку к ранам. — Да, парочка знакомых, — Кирилл неуверенно подал голос. Обычно Кащей не такой лапушка, но, похоже, под действием алкоголя, злой нрав мужчины чуть притупился. Вообще, Кащей был хорошим лидером, пусть и ширялся кислотой и пил по чёрному, но всегда мог помочь. Бывало, конечно, отчитывал он их, и наказывал, и бегать заставлял, но всегда по делу. Да… Вспоминая тот вечер невольно думаешь — что произошло, если б Кирилл не помог Ералашу. Очень просто представить состояние подростка, он был бы в полном ауте. Был бы подавлен и страшно напуган. Хорошо, что всё это уже позади. Ералаш тут, рядом, трясёт ногой от нетерпения. Миша постоянно напряжён, пусть и не показывает этого, но Кирилл знает, чем вызвано такое состояние друга — на следующем уроке у них контрольная по геометрии, а Миша плохо знает математику. Литература и Русский? Пожалуйста! Хоть три раза на три, но вот технические науки, тут уж разрешите откланяться. А Кирилл наоборот — хоть пять часов готов математикой заниматься, а вот когда тема доходит до характеристик героев, у него буквы перед глазами разбегаются. Ужас. Зато на биологии и химии, они оба сидят с выпученными глазами. Наверное, Кириллу нельзя чувствовать такую сильную привязанность к голосу Ералаша. Нельзя так мягко его обнимать и так широко улыбаться, возможно, это вообще болезнь, но такое ощущение, что Ералаш чувствует то же самое. Странно это, но рядом с Тилькиным подобное кажется нормальным. Необходимым. Они могли бы просидеть рядом друг с другом целую вечность. И болтать могли бы вечность — Ералаш бы вставлял удачные и неудачные шутки, Кирилл бы смущённо смеялся с попыток Ералаша рассмешить его. И так бы прошли столетия. Вечность за вечностью, а Кириллу никогда бы не надоело. Кириллу нравятся соломенные волосы Миши и его улыбка, он бы зацеловал мальчишку, будь у него на то право, он бы пригласил его на танец в ДК и они бы кружились в нежном вальсе. Жаль, их не поймут. Будут смеяться, показывать пальцем и говорить, что они педики. Не хочется быть педиком, хочется любить Мишу и вечность обниматься с ним на односпальной кровати, и смотреть мультики и пить чай вместе с его бабушкой и слушать рассказы из её молодости. Хочется. Так хочется, что рёбра сдавливает неприятная боль, но в душе совсем не то, что в мозгу. Мозгом-то Кирилл понимает, что к чему, как надо и как не правильно, но сердце ноет от одной лишь мысли, что Миша когда-нибудь женится. Что постепенно исчезнет из его будней, станет лишь воспоминанием, а не реальностью. — Миш, — Кирилл зовёт друга, и тот быстро поворачивает голову в его сторону. Ожидает, а глазки-бусинки светятся неподдельным интересом. — Миш, давай ты будешь приходить ко мне, даже когда у тебя девушка будет? — Ералаш удивлённо вытаращился на Фантика. — Зачем мне девушка? — Кирилл нахмурился. Глупый вопрос, глупее, чем то, что сам он сказал секундой ранее. — В смысле зачем? Целоваться там, детей, семью… — Мне не нужна девушка, — перебил Ералаш Кирилла, — мне ты нужен — ты лучше любой девчонки будешь, — Фантик опешил. Не шутка ли? Сказано в шуточной форме, но глаза Миши серьёзные и губы поджаты — верный признак серьёзности. — Не глупи, будет же у тебя когда-нибудь девушка, — от собственных слов, что-то резко ударило в грудь. Как будто кулак с силой ударил по грудной клетке. — Кирилл, ты же знаешь, что девочки мне не интересны, — насупился Ералаш. — Тогда… можно я буду твоей «девушкой»? — Кирилл не успел сдержать мысли в себе — слова сами слетели с языка. А Ералаш вдруг широко улыбнулся и начал быстро-быстро кивать головой в знак согласия. — Лучше, если ты будешь моим парнем, — усмехнулся он, щурясь. — Только никому, — шикнул Кирилл, наклоняясь к уху Ералаша. — Слово пацана, — хихикнул Миша, когда горячее дыхание Кирилла обожгло его кожу. — Договорились, — в груди что-то приятно ныло. Теперь это их маленький секрет. Их маленькая реальность, где они действительно имеют шанс на счастье, их мирок, в котором будут и разговоры за чашкой чая и длинные ночи в обнимку. Всё будет, а счастье — в особенности.