Ночь киноужасов

      План был прост, но безупречен.       Заманить Изуку к себе под предлогом просмотра фильма, заставить его расслабиться и притупить его внимание, затем включить ужастик. Следом дождаться, пока Деку начнет всхлипывать, притянуть его к своей надежной твердой груди, обнять, успокоить и стать на шаг ближе к тому, чтобы однажды пригласить его на свидание!       Просто, как два пальца об асфальт!       Что вообще могло пойти не так, верно?       Потому что Бакуго знал, что Изуку и фильмы ужасов не сочетаются друг с другом. В детстве, когда они оба, тайком от родителей, включали и смотрели их, даже сам Кацуки, бывало, вздрагивал время от времени от скримеров, но Изуку?       Страх Изуку перед ужастиками был на совершенно особом уровне. Как правило, всё заканчивалось тем, что малыш Зуку заливался слезами, прижимался всем своим маленьким дрожащим телом к Кацуки и цеплялся за него так, будто его Каччан был единственным, кто мог защитить его от жутких монстров на экране.       Малышом Кацуки даже не понимал почему такое раздражающее поведение друга совсем не вызывало в нем… ну, раздражения: наоборот, это заставляло его чувствовать себя сильным, могущественным… героичным до самых небес.       Повзрослевший Кацуки образца старшей школы понимал это отлично. И собирался использовать в своих интересах, как бы негероично и, как сказал бы Киришима, немужественно это ни было.       Как минимум, потому что его план по завоеванию сердца задрота был еще в разработке и требовал времени, а обниматься и считать веснушки на его до неприличия милых и кусабельных щеках Кацуки хотел уже прямо сейчас!       Итак, выход тут, разумеется, был только один… действовать исподтишка!       Первый пункт плана прошел просто безупречно! Стоило ему после совместной тренировки остановить Деку и вежливо пригласить его к себе, как лицо задрота осветилось восторгом, и тот тут же с радостью согласился.       …да, возможно, если вдаваться в детали, то приглашение, возможно, было не слишком вежливым. Кацуки грубо схватил Деку за предплечье, эффективно остановив задрота, который уже навострил лыжи куда-то еще, от побега, и развернул к себе с такой силой, что бедняга едва не впечатался прямо в его грудь (не то чтобы Кацуки был особо против).       Да, возможно — только возможно! — Кацуки проорал в ошеломленное лицо (пока что только) друга то, что Деку «обязан прийти к нему сегодня вечером, чтобы они могли глянуть кое-какие фильмы и всякое такое дерьмо и даже, блять, не думай опаздывать!».       Это всё было не важно, потому что, во-первых, Деку согласился!       А во-вторых, он явно был этому рад — тут уж Кацуки точно ничего не преувеличил: отличать искренние улыбки от вежливо-натянутых у Изуку он умел отлично.       Сам он, конечно, тоже был… немного, самую малость взволнован. Не слишком сильно, нет.       Всякий, кто видел его потом исполняющим маленький глупый победный танец, были вшивыми бессовестными врунами, и Бакуго готов был взорвать их в любой удобный для себя день!       После этого Кацуки тщательно приготовился к тому, чтобы сделать свою комнату как можно более комфортной и приятной для совместного сеанса просмотра кино. Он даже, грешным делом, подумал о том, чтобы пригласить Мину или еще кого-нибудь из своих друзей-идиотов, чтобы они помогли ему с этим, но быстро отверг эту идею.       В лучшем случае, они могли проболтаться Изуку о его планах, потому что ни один из этих придурков на самом деле не умел держать язык за зубами. В худшем, они, не думая дважды, могли завалиться прямо посреди их с Деку просмотра, и Кацуки даже не знал, что было бы хуже.       В первом случае его тщательные приготовления пошли бы прахом. Во втором все его надежды стать героем канули бы в небытие, потому что он просто обязан был бы убить придурков прямо там на месте.       К счастью, Кацуки был способен справиться с чем угодно, включая подготовку к не-совсем-свиданию-но-самую-капельку-почти-свиданию с Изуку. Так что… да, он выманил у заместительницы старосты класса немного мягких пуховых одеял, чтобы постелить на пол, и аккуратно раскидал там же подушки, среди которых было бы приятно отдыхать во время просмотра. Да, он добыл всяких закусок и прочей вредной еды, которой Деку любил тайком давиться, чтобы побаловать себя. Да, он, черт возьми, достал газировки и прочих напитков!       Он даже зашел настолько далеко, что расставил по всей комнате маленькие свечи и оставшийся до прихода Деку час провел раздраженно уставившись в дверь, стараясь унять дергающуюся и стучащую по полу ногу.       Он НЕ волновался!       Волнение и близко не описывало всю ту бурю эмоций, которая происходила в тот момент у него внутри.       Что если он зашел слишком далеко? Что если страх перед фильмами ужасов у Деку развился настолько, что его без пяти минут парня хватит удар и он умрет прямо там на месте в руках Кацуки?!       Осторожный стук отвлек его от этой и многих других мысленных ужасов, заставляя рвануть к двери и распахнуть её с такой силой, что она лишь чудом не слетела с петель. Изуку застыл прямо напротив, держа занесенную для еще одного стука руку в воздухе, глядя на него так, будто Кацуки собирался наброситься на него и укусить.       Оглядываясь назад, возможно, он действительно так и выглядел.       Деку, вероятно, сейчас заподозрит неладное и сбежит, тоскливо подумал вдруг Кацуки, но к его облегчению, вместо этого задрот наоборот расслабился, а потом издал тихий смешок — такой ласковый, добродушный звук, от которого внутри Кацуки всё разом потеплело и успокоилось. — Боюсь представить, кого ты ожидал встретить за дверью и что собирался с ним сделать, — фыркнул Изуку, явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться сильнее.       Кацуки смущенно отвел взгляд, проворчал что-то, а потом протянул руку и втащил его внутрь, и толкнул в сторону расстеленных одеял и уже готового ноутбука. Изуку возмущенно заворчал и неуклюже брякнулся на мягкие подушки, но затем подозрительно замер и начал жадно оглядываться по сторонам и что-то бормотать себе под нос, явно удивленный нехарактерной для этой комнаты мягкой, почти интимной обстановкой.       Внутренне паникуя, что задрот мог почуять что-то неладное, Кацуки заторопился к нему и не нашел ничего лучше, чем просто шмякнуться сверху, словно большой грузный тюлень, подминая более миниатюрного Изуку под себя. По крайней мере, пока Деку будет пытаться выбраться из-под Кацуки, у него не будет возможности обращать внимание на обстановку комнаты. — Каччан, хватит! Задушишь! — запричитал Деку, пытаясь оттолкнуть его.       Он звучал раздраженно, но его слова не казались такими грозными, особенно когда прерывались веселым смехом вперемешку с преувеличенно жалобными хрипами. Кацуки, наверное, мог бы продолжать прижимать его к земле таким образом, если бы в результате их возни его руки в какой-то момент не скользнули по мускулистым бедрам и на мгновение у него не потемнело в глазах от желания крепко вжаться в них пальцами — это стало для него однозначным сигналом к тому, чтобы отступить.       Деку, вероятно, не оценил бы, если бы Кацуки начал ощупывать его прямо посреди драки во время того, что должно было стать «дружеской» посиделкой за просмотром кино.       К счастью, Изуку, святая невинность, похоже, даже не догадывался ни о внутреннем кризисе, который переживал рядом с ним сейчас Кацуки, ни о великой опасности, нависавшей над ним несколько секунд назад. Раскрасневшийся, он принял сидячее положение, напоследок несильно толкнув Кацуки одной рукой и смахивая набежавшие от смеха слезы с уголков глаз. Его волосы были всклокочены, футболка успела помяться, на лице сияла до неприличия глуповатая улыбка.       …он был так прекрасен, что Кацуки не мог отвести от него глаз.       Ему хотелось укусить Деку прямо в эту его веснушчатую пухлую щеку. Вместо этого он вслепую нашарил рядом с собой пару упаковок чипсов: одну он метнул в Изуку, а вторую поспешно открыл сам и сунул в рот целую горсть, наслаждаясь легкой остротой на языке.       В конце концов, им удалось занять свои места на подушках, поставив перед собой ноут с запущенным фильмом. Затем Кацуки выключил весь свет и уселся на безопасном расстоянии от Изуку и принялся ждать.       И ждать.       И ждать.       И ждать…       К тому моменту, когда он начал подозревать неладное, успела пройти уже треть фильма: кино к тому моменту уже успело познакомить их со всеми «кандидатами на заклание», показать завязку и начать нагнетать атмосферу. По прикидкам Бакуго, Изуку к тому моменту должен был уже вздрогнуть и начать беспокоиться, а лучше жаться к сидящему рядом Кацуки.       Вместо этого задрот, напротив, как будто придвинулся ближе к экрану и, не отрываясь, следил за действием, не забывая при этом азартно хрустеть закусками… из стащенной в какой-то момент из рук Кацуки упаковки чипсов, потому что свою паршивец в какой-то момент успел уже умять.       По правде говоря, сам Кацуки едва замечал то, что творится на экране — большую часть времени он смотрел на сидящего рядом парня. В приятном полумраке, освещаемом теплым сиянием свечей, зеленые волосы Изуку мягко обрамляли его сосредоточенное лицо и как будто слегка светились, придавая ему почти неземной вид. Его розовый язык время от времени высовывался, чтобы потешно и, каким-то образом, очаровательно пройтись по покрытым крошками губам или быстро слизнуть остатки чипсов с пальцев. Совершенно невинный, этот жест сводил Кацуки с ума, вызывая в голове образы, которые можно было бы назвать какими угодно, только не невинными.       Однако Кацуки мгновенно вырывался из этих мыслей, как только из динамиков ноутбука раздался громкий резкий звук, а Изуку резко подпрыгнул, испуганно вскрикивая, а затем вдруг закрыл лицо руками и затрясся всем телом. Сердце Бакуго упало: внезапно его блестящий план перестал казаться таким уж блестящим, когда он осознал, что, увлеченный идеей о том, чтобы держать Деку в своих объятиях, он совсем не учел, сколько дискомфорта это может причинить его пугливому ботанику.       В тот момент, когда Кацуки потянулся было, чтобы осторожно коснуться плеча задрота и попытаться успокоить его, а может и вовсе покаяться в своих грехах, Деку внезапно отнял руки от лица, откинул голову назад и громко, безудержно расхохотался.       Кацуки замер, уставившись на него в шоке, который медленно перетекал в настоящий ужас.       Всё кончено, вдруг понял он. Кацуки только что довел своего несостоявшегося парня до ручки — Изуку так сильно испугался, что буквально сошел с ума! — Деку, — прошептал он убитым голосом, и Изуку повернул к нему голову — всё еще слегка хихикающий. — Каччан, — произнес он с тихим восторгом. — Этот скример был… был… таким глупым и нелепым, я просто не могу! Он вообще не имеет никакого смысла! Зачем они вставили его тут?! И весь этот фильм… это же комедийное золото! Зачем, ну зачем, скажи мне на милость, группе молодых ребят тащиться в какую-то богом забытую, полусгнившую хижину в лесу? Они же и дня не протянут без Интернета! — едва ли не похрюкивая от смеха, признался он, прежде чем закрыть ладонью рот, пытаясь как-то сдержать рвущиеся наружу звуки.       Кацуки, к его стыду, потребовалось секунд пятнадцать, чтобы вновь обрести голос. — Тебе это кажется смешным? — спросил он недоверчиво.       Глаза Изуку слегка расширились от вопроса, прежде чем он как-то смущенно отвел их в сторону. — Ну… это потому что я знаю, что всё там не по-настоящему, — почти оправдываясь пояснил он — Кацуки следил за тем, как указательный палец Изуку водил круги по покрывалу, на котором они сидели, невольно думая о том, как хотел бы просто взять его вместо этого за руку. — И всё это насилие и ужасы в кино теперь наверное… просто не действуют на меня, потому что я знаю, что это неправда. После… ну, знаешь, всего что с нами уже успело случиться.       Из стоящего рядом ноутбука теперь доносились приглушенные крики, но ни один из них не обращал на них внимания. Лицо Деку теперь казалось более задумчивым и более грустным, и Кацуки догадывался, о чем он думает. Одно только USJ могло обеспечить весь их класс топливом для кошмаров на многие годы: начиная от первого встреченного Ному и заканчивая раненными одноклассниками и учителями — ужасы на любой вкус и цвет. И ведь это было только начало: сколько дерьма им пришлось повидать после этого?       Кацуки понимал, почему киношные пугалки уже не действовали на Изуку так же, как и в детстве. Это не значило, что ему нравилось видеть как Изуку думает обо всех случившихся с ними плохих вещах, а его приподнятое настроение медленно, но верно растворяется в невеселых мыслях. — Готов поспорить, рыженькая сдохнет первой, — заявил он поэтому, и Изуку тут же поднял голову, уставившись на него почти с возмущением. — Погоди-ка!! — возмутился он. — Она милая девушка и у неё никогда даже не было парня! Это слишком проходной слэшер, чтобы они отказались от правила «последней девушки»-девственницы. Я бы поставил на блондинку…       Кацуки, разумеется, был с ним согласен, но Деку казался таким умилительно воинственным в своей готовности отстоять свою точку зрения, что он не мог не подразнить его немного и затеять глупый спор по поводу того, насколько точно киноделы следуют устоявшимся штампам… — Ну разумеется, машина никогда не заводится с первого раза! — хихикнул Изуку, поднимая голову с его плеча спустя некоторое время и толкая Кацуки локтем в бок — к тому моменту они уже практически лежали друг на друге: едва проглотив первый фильм, они запустили второй и времени успело пройти прилично. Говорить слишком громко казалось неправильным, учитывая, что большинство их одноклассников уже давно спали и перешептываться было куда удобнее, сидя рядом. — Вот увидишь, она еще и в лес побежит, — проворчал Кацуки. — И споткнется раз десять.       Деку согласно хмыкнул что-то и вновь устроил голову на его плече. Кацуки никак этого не выдал, но внутренне приветствовал вернувшееся тепло и тяжесть его головы. Рассеянно он думал о том, что это, вероятно, не было тем объятием, на которое он рассчитывал, но ему совершенно не хотелось расстраиваться по этому поводу — по крайней мере, не тогда, когда сонный, сытый и довольный Изуку доверчиво прижимался к его боку.       На экране маньяк увлеченно распиливал бензопилой очередную жертву, заливая всё вокруг литрами ненатуральной крови. Глаза Изуку блестели от веселья, на губах блуждала улыбка, и Кацуки был счастлив.