Divinum opus — sedare dolorem

"Хей, жить полноценно это конечно круто, но чувствовали вы, что о вас заботятся? я тоже нет, передайте соль" Баки кладет телефон обратно на стол и просто смотрит в стену. Во что превращается его жизнь, снова? У него под боком Стив. Он всегда рядом. Он мягкий, честный и добрый. Но Баки не может подпустить его в свое пространство, словно это моментально убъет его. Нет, Стив не знает — они вместе всего несколько недель. Стив позвал, обнял его тогда, и на тот короткий миг Баки удалось выдохнуть и... позволить теплу окутать себя. Но это не продлилось долго. Голова Баки изнутри похожа на стаю искалеченных крыс, и все это теперь — момент, когда Баки пытается заполнить внутреннюю пустоту. Создав закрытый блог Для Одного Человека, Придурка Баки. Как дневник о продолжении сумасшествия. Ему советовали завести дневник, и сломленная часть в нем хохочет, ведь она знает, насколько неправильно и извращенно этот совет исполнен. Хотя, может, и нет: каждый пост дает ему сосредоточиться на собственной боли. Он чертовски знает, в чем дело. Он находит оголенные провода, неудовлетворенные потребности, но он так напуган и шокирован, что не может произнести ни слова об этом; Он смутно чувствует, где его боль. Но это ничего не меняет. Все равно. Все это слишком сложно. Но... Хорошо, что Стив остаётся рядом. *** — Хей. Баки, я видел, как ты выбрасывал еду... Она тебе так не понравилась? Вздох. Баки действительно, действительно не хочет лгать. Стив слишком ценный. Доверие Стива стоит всего. Он знает, знает, что Стив любит. Он просто... Забыл. Потерял это чувство. Потерял память, как это чувствовать. — Можно я не буду отвечать? Стив озадачен, но спокоен. Уголки его губ чуть опущены, и взгляд его задумчив. Он смотрит куда-то ниже, в сторону от Баки. Его линия плеч скована грустью. "Догадывается." Наконец, Стив снова смотрит прямо на него. Подходит ближе и становится на колени перед Баки. Тот остается сидеть на месте. Но он смотрит на Стива. Думает, что любит его. Так просто, и так сложно. "Прости, прости, Стив", — думает одна из крыс в голове Баки или он сам. Мягкая нежность, понимание и принятие в глазах Стива говорят ему быстрее и громче слов. И то, как он протягивает руки к его коленям ладонями вверх, словно прося сделать то же. — Баки, поговори со мной, пожалуйста. Я не хочу ничего, что тебе неприятно или не хочется. Я боюсь... Я так боюсь. Стив держит ладони протянутыми, и Баки дрожит. Это первый раз с тех пор, как они начали жить вместе и ограничились легкими, ежедневными и ничего не означающими фразами. "Пойдем в океанариум, Баки?" "Спасибо, но я хотел посмотреть один фильм." "Может, в кино во вторник?" "Я не хочу, спасибо, Стив". "Все в порядке?" "Я в норме." Сейчас волна близости не дает Баки закрыть глаза и спрятаться. Он ощущает усталость. Он касается протянутых ладоней, берет их и выдыхает, словно это очень тяжело. И это правда. Он только учится снова доверять. — Я не знаю, Стив. Я... запутался. Но мне сложно говорить об этом. Стив легко сжимает его ладонь в знак благодарности. — Это хорошо, Баки. Мы сможем справиться с этим. Только не закрывайся снова, пожалуйста. Знаешь... Если тяжело, ты можешь не говорить словами. И Стив снова сжимает его руки. Таким образом, Баки чувствует снисходящий на него покой и то, как тяжелые камни словно расходятся в его душе. Закрывает глаза. — Стив, — зовет он уставшим и просящим голосом. — Я здесь, солнце, — Стив оглаживает его запястье жестом, который дарит утешение. — Стив, — он повторяет. Ему нравится, как это словно стекает с губ. Оно несет столько смысла для Баки. Это так просто. Это фундаментальное — он никогда не должен забывать это имя. Баки не видит, но Стив улыбается. И ему больно — но это хорошая боль. Видеть, как любимое существо снова рядом... на самом деле рядом. Не только телесной оболочкой. И понимать, что Баки учится доверять. Снова. Тихая ярость и боль жжет сердце, и Стив склоняется ниже и прижимается губами к рукам Баки. Он так хочет, чтобы Баки перестал страдать. — Что тебе нужно, Баки? Что я могу сделать для тебя? — губы касаются кожи, и выдыхаемый воздух согревает её. Баки прошибает мурашками, и он втягивает воздух. Он касается скулы Стива своей рукой так мягко, как только может. "Прости, Стив, прости меня", будто говорит его прикосновение. Гладит по волосам, задевая ногтями висок и пальцами кончик уха. Переходит на затылок. "Стив, Стив, я не знаю, как тебе сказать. Можешь ли ты понять меня?" И сам Баки стекает на пол, к этим глубоким глазам, в которых столько принятия и нежности, что ему становится больно. Обнимает Стива, кладет голову на плечо, щекой прижимается к его шее. "Стив, пожалуйста... Ты мне нужен." Баки прячется за ответным объятием, за большими плечами и тихим дыханием, как за стеной. Ему нужно быть разрушенным. Он и есть — такой. Но он не хочет лгать, не хочет сшивать себя по краям, чтобы выглядеть лучше. Он хочет просто... Слезы и дрожь говорят Стиву об этом. Стив отвечает всем собой, и прижимает Баки к себе, прикасаясь к голове, другой рукой обхватывает за спину. Гладит и ласкает. — Тшш, — шепчет, и это говорит обо всем. Дышит. Баки просто слушает, как Стив дышит, и этот успокаивающий звук. Он отпускает контроль. Баки находит себя в пространстве и времени, когда ему не хочется сбежать из тела, когда секунды не кажутся невыносимыми, когда быть здесь... приятно. Они сидят так долго, пока сердце не перестает заполошно биться и рассказывать, рассказывать Стиву обо всем. Пока всхлипывания не утихают, и Баки не начинает хотеть заснуть прямо здесь, в нежных объятиях. И пока Стив слушает каждую дрожь, что прознает тело Баки. Это — величайший подарок, быть рядом. Божественное дело — успокаивать боль. И теперь они оба могут дышать. Они снова есть друг у друга.