Каждая ромашка уникальна

Деревья за окном мелькали с такой скоростью, что пространство между ними было совершено невозможно разглядеть. Мама ругалась с кем-то по телефону. Удивительно, что она вообще решилась везти меня сама, а не перекинула это дело на отца или дядю Жору. Пардон, я имею право называть его только Георгий Николаевич, и нет маме никакого дела на то, что её водитель сам просил обращаться к нему проще и без официальности. Буду я тут пигалица тыкать взрослому человеку... Машина резко подпрыгнула на очередном ухабе. Альбом свалился с моих кален, ну и ладно. Всё равно идей для рисования не было и я просто разглядывала белый лист бумаги. «Живописные пейзажи» этих мест запечатлеть на такой скорости просто невозможно. В прошлом году, когда меня вёз папа он вёл машину легко и непринуждённо, я могла вдоволь налюбоваться природой. Теперь же по всей видимости мама пыталась лететь со скоростью света. Очень надеюсь, что мы не превышаем, а то потом как всегда обвинят меня, хотя я вообще сижу молча и стараюсь не подавать признаков жизни. Телефон разрядился уже как часа 2 назад. Я облокотилась на ладошку и поставила локоть вплотную к стеклу. Волосы из чёлки лезли в глаза и я откинула их назад. Глубоко вдыхая, я не чувствовала сладкий воздух последних майских дней, а только затхлый запах салона. Комар опять сёл мне на лицо. Да от куда они лезут?! Окно же закрыто! Мама не разрешила его открыть, ибо укладка - это то, без чего человечество вымрет... Ужасно жарко. Кондиционер совершенно не помогает. До деревни ещё ехать примерно час. За это время я задохнусь или сгину от скуки. – Мам, ну давай откроем окно, я не могу больше! – Жалобно попросила я. Мама не убирая телефон от уха, бросила на меня такой убийственный взгляд, что мне сразу же расхотелось просить о чём-то. В лобовое стекло врезалась бабочка. Глянув на зеркало заднего вида, я увидела, как мама закатила глаза. Будучи повёрнутой на чистоте, она вечно ворчит, когда приходится мыть машину от останков насекомых, драматично погибших в бою с невидимым противником. Вот так странно и получается: ей жалко запачканное стекло, а мне жалко эту несчастную бабочку... Мама никогда не понимала меня, а я не понимала маму. Каждый год она меня отправляет на всё лето к бабушке в деревню и успешно забывает о моём существовании на 3 месяца. Хотя сильно сомневаюсь, что помнит в другое время. Вот о предстоящих контрольных и обязанностях она никогда не забудет, а всё остальное её не касается. Из нас с братом даже не нужно гадать, кого она любит больше. Хоть нам и дарят одинаково дорогие и бесчувственные подарки, водят нас по репетиторам и секциям, у него есть то, чего я никогда не получала - это внимание и забота. Да, времени им не хватает, бизнес и все дела. Но брат всегда мог похвастаться тем, что родители хоть немного им интересуются. С момента его появления на свет меня не оставлял вопрос о том, как можно было назвать ребёнка ОЛИВЬЕ! Родители всегда были поклонниками французской культуры, но я люблю шутить над мелким и говорить, что назвали его в честь любимого салата. «Оливье Иванович», Боже, что за порнография? А если это кучерявое недоразумение когда-то заведёт семью, то дети у него будут с каким отчеством? Ой, ну как же это потешно. Я Женя, а брат салат... Меня хотели назвать Эжен, но бабушка отвоевала для меня нормальное имя, за что я ей премного благодарна. Мелкому не повезло. Осенью пойдёт в первый класс, вот тогда и оценит преимущества своего имени. На самом деле, я очень люблю лето. Бабушка - это единственный член моей семьи, который искренне меня любит. Только в её деревне я могу отдохнуть от города, поесть домашнюю еду, приготовленную с заботой, погулять по полю с ромашками... Это действительно прекрасно. Бабушка никогда не называет меня полным именем. Только Женечка, Женёк или Жека. Ей неважно какие у меня оценки за год, она не говорит, какое я позорище, а самое главное ей как и мне смешным кажется имя брата. Все издержки долгой и изнуряющей дороги окупаются в первый же день прибывания в деревне.