lovers' dance

казуха кружится в танце, и ей даже не требуется остановиться, чтобы перевести дух, потому что она дышит плавными движениями и будто летит вперёд. её идеальное для балета тело и аккуратные черты лица бросаются каждому в глаза. она всегда приходит на занятия на час раньше, собирает с пола блёстки с выступательных юбочек, и преподаватель всегда её хвалит. ей всегда интересны самые мелкие детали: почему в балетном классе всегда пахнет мандаринами, и почему им уже вторую неделю не могут поменять перегоревшую лампочку справа. почему их не пригласили на очередной крупный конкурс, и почему все вокруг так сильно беспокоятся о романтике и чувствах. казухе не нужна никакая любовь, кроме любви к балету. она пожимает плечами на очередные слухи про мальчиков из соседнего класса и возвращается к недокрученным пируэтам. её рука привычно хватается за тонкое запястье сакуры — такой же трудяги, и она внимательно слушает указания преподавателя. хо юнджин всегда практически выбивает дверь и, задыхаясь, влетает в зал на пять минут позже положенного. хо юнджин такая до ужаса глупая и странная, что казуха невольно кривит свои идеальные губки и отворачивается, но ещё несколько минут не может выбросить мысли из головы. юнджин смеётся громко, грубо, как «балеринам не присуще», пинает чэвон в плечи и спину, и болтает с ней о брендовой одежде на растяжке. преподаватель хмурится, смотрит на юнджин очень грозно и казуху приводит в пример: «лучше тебя растянута, потому что молчит и сосредоточена на занятии. тебе бы поучиться у неё». юнджин в ответ хихикает и извиняется, но глаза у неё блестят восторгом и искренним весельем, и казуха краснеет, когда встречается с этими глазами. сакура тянет её за щёку и дразнит, но казуха смахивает это на слабое отопление в зале и возвращается к своей сольной партии в танце. занятая тем, чтобы отточить движения до идеала, она не замечает, что из угла за ней тихо и ненавязчиво наблюдает пара карих блестящих глаз. - в раздевалке стены выкрашены в персиковый цвет и тёплым светом отливают лампочки на потолке. она такая маленькая, что в ней с трудом умещаются вещи всех балерин в группе казухи, но на её жалобы преподаватель лишь жмёт плечами и отводит взгляд. «не дают нам помещение побольше», — казуха лишь вздыхает, думая об этих словах, когда сидит в раздевалке. что-то уютное в ней всё же есть, особенно за час до занятий. тишина здесь всегда спасала казуху от навязчивых и странных мыслей, и она, безусловно, за столько времени эмоционально привязалась к этому месту. хо юнджин выглядит растрёпанной, когда забегает в раздевалку и приносит с собой запах весны, хотя за окном по-прежнему стоят холода. казуха пугается резкого щелчка дверного замка и красоты юнджин, и глупо смотрит на неё своими тёмными глазами, держа в руках бутылку с водой. юнджин бросает свою сумку возле казухи и неловко смеётся. — привет, — её рыжие волосы распущены и аккуратно спадают на плечи, а в глазах мерцает огонёк. казуха видит её такой впервые, — не думала, что ты будешь здесь. до занятий ещё целый час. — я всегда прихожу за час, — казуха мягко отвечает и отводит взгляд, чтобы спрятать свой искренний восторг за пушистыми ресницами, — привет. юнджин хихикает и напевает себе под нос что-то спокойное; казуха смотрит на неё краем глаза и позволяет себе осторожно улыбаться. почему-то теперь, когда они одни, у неё нет желания презирать девушку за постоянные опоздания и болтовню со всеми, а наоборот — казуха хочет завести с ней диалог. узнать, почему юнджин пришла сегодня раньше, и почему постоянно опаздывала до этого. что такого они обсуждают с девочками на растяжке, и почему карие и до ужаса красивые глаза юнджин так сияют, когда она смотрит на казуху. они проводят в раздевалке вместе ещё двадцать минут: юнджин переодевается и стягивает волосы, что-то печатает в телефоне и беззаботно напевает самые разные песни, а казуха сидит справа от юнджин, старается смотреть куда угодно, но только не на неё (и получается плохо), и думает, что её голос очень красивый. до тренировки ещё полчаса, и казуха встаёт, перекидывая через плечо сумку с вещами. юнджин смотрит на неё заинтересованным и любопытным взглядом. — я обычно иду в зал за полчаса, — вновь спокойно поясняет казуха и направляется к двери. боковым зрением она видит, как юнджин убирает телефон и тоже встаёт. — тогда я тоже пойду, — юнджин очень глупо улыбается. её щенячьи глаза будто спрашивают «можно?», и этот взгляд греет что-то глубоко внутри казухи. юнджин в целом всегда очень похожа на восторженного щеночка. казуха прячет собственную не менее глупую улыбку и кивает, первой выходя из раздевалки. - — я так устала сегодня, ещё и по такому снегопаду бежала сюда, — тянет юнджин вместо приветствия и, откладывая сумку, первым делом загребает казуху в объятия. в нос ударяет запах мандаринов. несмотря на то, что юнджин уже около месяца приходит на занятия раньше и проводит время в раздевалке с казухой, они ни разу не обнимались, поэтому их нынешнее положение застаёт казуху врасплох. юнджин зарывается носом в изгиб её шеи и раздражённо пыхтит, и эти звуки выводят казуху из секундного замешательства. она гладит юнджин по спине и голове, стряхивает снег с мокрой шапки, прижимает к себе и искренне надеется, что её громкое и быстрое сердцебиение слышно не слишком сильно. нежные прикосновения успокаивают юнджин, и злое ворчание постепенно сменяется мягким, тихим дыханием возле уха казухи. — пришла бы попозже, зачем ты так торопилась? — казуха приглушённо смеётся в плечо юнджин, совсем не желая разрывать объятия. она роется в кармане толстовки и протягивает юнджин два маленьких апельсиновых леденца, тут же заслуживая удовлетворённое мычание. — я хотела поскорее увидеть тебя, — говорит юнджин так, будто это самая обыденная вещь, и шуршит фантиками от конфет. она отстраняется от казухи и не замечает на себе удивлённый взгляд. за этот месяц произошло столько всего, что у казухи потихоньку начинает болеть голова от любой мысли о юнджин, но это слишком приятная боль. они всё больше разговаривают друг с другом перед тренировками и даже обменялись номерами телефонов во второй раз. юнджин стабильно пишет казухе всякие глупости, отправляет милые картинки и свои фотографии. румянец на щеках стал преследовать казуху чаще, и она, почему-то, начала интересоваться романтикой и чувствами, вот только вместо мальчиков из соседнего класса у неё на уме хо юнджин. её блестящие глаза, нежные руки и яркая улыбка притягивают казуху больше, чем ожидалось, и она чувствует, что они становятся всё ближе с течением времени. это не может не пугать, но и не может не радовать. — физик задержал меня в колледже на целый час, я уже начала думать, что никогда оттуда не выйду, — жалуется юнджин. переодевшись и собрав волосы в пучок, она внезапно укладывается головой на плечо сидящей рядом казухи. — тогда ты не пришла бы сюда. тебе прилетело бы, сегодня генеральная репетиция, — казуха укоризненно похлопывает юнджин по плечу и улыбается. юнджин согласно хмыкает и обнимает руку казухи, прикрывая глаза. казуха затаивает дыхание, и на её губах расцветает тёплая улыбка. юнджин всё ещё глупая и странная, но казуха за это время так же выясняет, что она ещё и хорошая, интересная и очаровательная. за круглые светящиеся глазки, цитрусовый запах с волос и чудесный смех казуха готова, кажется, отдать всё, что у неё есть. — пойдём в зал, — мягко шепчет казуха и тут же давит в себе мимолётное желание поцеловать юнджин в лоб или висок, — у меня завтра соло, я волнуюсь. — пойдём, — юнджин потягивается и заглядывает казухе в глаза, — у тебя всё получится. - когда стоишь в одиночестве за кулисами, ладони всегда потеют сильнее, а сцена кажется больше, чем она есть на самом деле. казуха поправляет рукав купальника и боится, хотя бояться нечего: она много работала и тренировалась, и каждое движение у неё отработано на отлично. а ещё хо юнджин с запахом мандаринов с волос сказала ей, что у неё всё получится, и это добавляет некой уверенности в себе. на сцене казуха сияет, как и всегда, и всё в ней просто идеально — от серебряных блёсткок на пачке и аккуратного макияжа до плавности и лёгкости, с которой она танцует. свет идеально падает на её молочную кожу, и все глаза в зале прикованы к ней, но казуха ищет только одни: карие, блестящие и похожие на щенячьи. и эти глаза смотрят прямо на неё, а их обладательница прячется за первой кулисой и с восторгом сжимает в ладонях красный бархат. ведь казуха такая красивая, что от неё невозможно отвести взгляд, и юнджин задерживает дыхание. это не первый раз, когда она смотрит на казуху, забившись подальше в угол, но с каждым новым выступлением казуха в несколько раз превосходит саму себя. она кажется недосягаемой, спустившейся с небес, просто эталоном красоты, и юнджин искренне счастлива, что знает, какова казуха не только снаружи, но и внутри. к ней тянуло с самого начала, и юнджин долго боролась с этим чувством, взявшимся из ниоткуда, но сдалась в конце концов. интерес к казухе месяц назад заставил её откорректировать расписание так, чтобы приходить на занятия на час раньше, и полюбить апельсиновые леденцы, которые всегда есть у казухи в кармане. необъяснимое желание знать о казухе больше заставило её смотреть каждое выступление, затаившись за сценой. юнджин всегда молча приходила за кулисы, смотрела, не отрываясь ни на секунду, и точно так же молча уходила, никогда не попадаясь казухе на глаза. она в первый раз не прячется в темноте и встречает вспотевшую казуху, которая покидает сцену под восторженные аплодисменты. казуха выглядит удивлённой, но счастливо смеётся и хватает юнджин за руки, не намереваясь отпускать. комплименты, которые юнджин шепчет казухе, когда прижимает её к себе, самые искренние, и они совсем-совсем одни, отделённые от полного зала несколькими бархатными занавесками красного цвета. потом юнджин болтает ногами, сидя в раздевалке на высоком подоконнике, и ждёт, когда казуха обговорит своё выступление с преподавателем и соберётся. у казухи есть странная маленькая традиция — после каждого концерта заходить в кофейню возле её дома на короткий диалог с ынче и чашку вкусного кофе. казуха верна своим традициям, а ещё любит юнджин, хотя не уверена, что это правда любовь; сегодня она впервые придёт в кофейню не одна. — но я не ожидала, что ты будешь смотреть, — казуха смущённо молвит, когда они выходят в мороз из тёплого дома культуры. — я всегда смотрела, — юнджин отводит взгляд в сторону, чтобы не показывать глупую улыбку на лице, которую невозможно сдержать, — ты всегда была прекрасна, и сегодня тоже. казуха стискивает ладонь юнджин в своей и прячет лицо в шарфе. - — попробуй хотя бы намекнуть ей на то, что у тебя есть чувства, — сакура заводит разговор неожиданно, и этим явно сбивает казуху с толку. — кому? — она сжимает кружку с остывающим чаем и удивлённо смотрит на сакуру. — юнджин, кому ещё? — сакура отвечает слегка раздраженным тоном, будто казуха не поняла очевидную вещь, хотя так оно и было. вместо ответа казуха устремляет свой взгляд в окно и рассматривает медленно падающие снежинки. ей, очевидно, и самой интересен ответ на этот вопрос, но её терзает множество сомнений. касаемо чувств за всё это время казуха лишь выяснила, что юнджин может полюбить девушку и относится к этому нормально. это, конечно, облегчало ситуацию, но страх, что она потеряет самого дорогого ей человека, сдерживал её от признания. она в порядке, пока юнджин рядом с ней и смотрит на неё этими глупо блестящими глазами. ей и так хорошо, лишь бы юнджин оставалась здесь, а с желанием поцеловать её казуха вроде справляется. — я не хочу портить всё, что есть между нами, — она вздыхает. сакура допивает чай. — она смотрит на тебя такими глазами, что любой дурак заметит, что ты ей нравишься, — бросает сакура и ставит в раковину пустую чашку; казуха округляет глаза и не смотрит на сакуру, продолжая находить что-то интересное в уличной суете, — любой, кроме тебя самой. а ты та ещё дурочка. сакура знает, что казухе требуется время, чтобы обдумать всё это, поэтому треплет её по волосам и молча уходит, оставляя наедине со своими мыслями. казуха чувствует тоску, которую сейчас могла бы развеять только улыбка юнджин — виновницы и причины этой самой тоски. казуха делает глоток еле тёплого чая и рассматривает вывеску сувенирного магазина прямо напротив её дома. она сидит ещё какое-то время, погруженная в раздумия о юнджин и о том, что надо будет заглянуть в этот магазин, и всё же допивает чай. казуха даже не убирает чашку со стола, уходит в комнату и не знает, что секундой позже из сувенирного магазина выходит юнджин с небольшим пакетом в руках. снежинки оседают на ярких волосах, пока юнджин считает три этажа и недолго смотрит в окно кухни казухи, вовсе и не надеясь её увидеть, потому что не сильно верит в такие совпадения. - казуха кусает губы и ещё раз нервно осматривает квартиру, приведённую в порядок к приходу юнджин. по совету сакуры, она набралась смелости и пригласила девушку в гости на целую ночь. в процессе осмотра казуха переворачивает забытый календарик в углу стола на сегодняшнюю дату — 24 декабря. приближается рождество, и это первый раз, когда казуха проведёт его не в одиночестве. экран блокировки загорается под звук уведомления, и казуха тут же читает поступившее от юнджин сообщение: «я почти пришла». это заставляет её подорваться с места; она открывает дверь и нервно теребит в пальцах края свободной футболки. её глаза начинают сиять, когда юнджин, вся замёрзшая, появляется в конце коридора и спешит к казухе в объятия. касается щёк заледеневшими пальцами и заглядывает в самую душу. привычный запах мандаринов смешивается с холодом, запрятавшимся в рукавах белой куртки. — ты вообще будешь носить перчатки когда-нибудь? — казуха пропускает смешок и греет покрасневшую ладонь юнджин в своей, и они стоят в коридоре некоторое время. — да не холодно там, — юнджин снимает шапку, слегка фырчит от того, что волосы снова растрепались, и утыкается носом в шею казухи. согревается, — ветер просто и снегопад. казуха, наконец, затягивает их обеих в квартиру и закрывает за ними дверь. она забирает из рук юнджин мокрую шапку и спешит в комнату, чтобы положить её на батарею; юнджин пришла очень вовремя — снегопад за окном только усилился. казуха берёт с тумбочки подарочный пакет с самодельной открыткой, пачкой мармелада (от чэвон она узнала, что юнджин его очень любит) и маленьким плюшевым брелоком собачки внутри. это не так уж много, но казуха вложила в этот подарок все свои старания. делая глубокий вдох, она возвращается и с удивлением хлопает глазами, когда юнджин первая протягивает ей небольшой пакетик. — с наступающим рождеством, зуха, — юнджин нервно кусает губы и, замечая в руках казухи подарок для неё, очаровательно смеётся. казуха не может сдержать улыбку, когда они обмениваются подарками и садятся на диван, чтобы рассмотреть их в приятной тишине. юнджин читает открытку первым делом, и казуха не может не засмотреться, потому что её глаза блестят сильнее, чем когда-либо. казуха так влюблена в то, что видит перед собой, так влюблена в хо юнджин. — этот брелок, зуха, — юнджин крутит плюшевую собачку в руках с лицом, выражающим абсолютный восторг, — он из этого магазина напротив, да? — да, — казуха затаивает дыхание и достаёт из пакета такой же маленький брелок в виде белого лебедя, и её глаза начинают сиять, когда она осознаёт, где она видела этот брелок раньше. он висел в том же магазине рядом с брелоком собачки, который казуха подарила девушке. юнджин тоже осознаёт и двигается ближе к казухе, нервно сжимая подарок в ладонях. она внезапно сокращает дистанцию между их лицами — казуха заливается краской и округляет глаза, стараясь не издать ни звука. юнджин касается губами кожи, оставляет осторожные поцелуи на щеке и виске; казуха слегка вздрагивает на каждый поцелуй и очаровательно жмурит глазки, заставляя юнджин тихо смеяться. её сердце готово выпрыгнуть из груди, и она может думать лишь о том, что юнджин не имеет ни малейшего понятия, что её поцелуи делают с казухой сейчас. — ты очаровательная, — шепчет юнджин. за окном стремительно сгущаются сумерки. — и ты, — казуха смущённо опускает голову и хихикает. юнджин вновь целует её щёки, становясь смелее с каждым поцелуем, и они проводят так ещё какое-то время. сакура, как всегда, оказалась права. пригласить юнджин на ночёвку — лучшее решение, которое казуха принимала за, кажется, всю свою жизнь. день пролетел незаметно: они вместе готовили ужин, танцевали под песни из плейлиста юнджин, который она составляла вместо сна специально для их ночёвки, смотрели фильмы и наслаждались компанией друг друга. пока юнджин чистила зубы в ванной, казуха молча стояла рядом с ней, разглядывала своё отражение в зеркале на стене и собиралась с мыслями: ей хотелось признаться юнджин, когда они уже лягут в кровать. в любви или чём-то ещё — казуха не уверена, но её разрывало на части от желания рассказать, что она чувствует всякий раз, когда даже просто смотрит на юнджин издалека, рассказать, как она рада, что юнджин однажды пришла на тренировку раньше, чем обычно, и это стало началом их крепкой дружбы. — твоя большая кровать такая крутая, — лениво, но вполне радостно говорит юнджин, ныряя под одеяло, — можно растянуться на ней звёздочкой. — на ней удобно, — соглашается казуха с тихим смехом. тревога снова пробирается под кожу, но юнджин тепло смотрит на неё, и всё беспокойство растворяется от одного её взгляда. они лежат по обе стороны большой кровати казухи: юнджин лежит на боку, продолжает сжимать подаренный брелок в ладони и прикрывает глаза, и казуха не упускает возможность полюбоваться её расслабленным лицом. она двигается ближе с мыслью, что не должна дать юнджин заснуть прежде, чем выскажет ей всё, и приоткрывает рот, но мягкий и необычно тихий голос юнджин прерывает её: — я люблю тебя, — сонно бормочет она и тут же осекается, резко открывая глаза. казуха забывает, как двигаться, и слышит только своё учащённое сердцебиение, — точнее, извини, я имела в виду… — любишь? — переспрашивает казуха, не давая ей договорить. она кладёт свою ладонь поверх ладони юнджин, нервно сжимающей брелок, и осторожно гладит кожу, чтобы успокоить, хотя сама едва сохраняет рассудок и самообладание. ей бы просто поцеловать юнджин и забыть обо всём, кроме её имени. — нет… то есть, — юнджин судорожно выдыхает, когда видит надежду во взгляде казухи. она выпускает игрушку из крепкой хватки и переплетает их с казухой пальцы, — то есть, да. сильно, сильнее, чем нужно. мы ведь друзья, но иногда я думаю, что очень хочу провести с тобой всю жизнь, заботиться о тебе, съехаться, когда мы станем старше, и ещё много-много всего… иногда я брожу по магазинам со всякими безделушками и думаю, какую из них ты купила бы. а потом я вижу тебя, твою чудесную улыбку, и мне кажется, что все мои проблемы решаются с твоим появлением. и ты такая хорошая, что я… — можно я поцелую тебя? — казуха вцепляется в её ладонь и тихо сглатывает. она всё ещё не верит, что это реальность, — я, правда, не умею… казуха отводит взгляд, боясь столкнуться с осуждением или насмешкой, но юнджин облегчённо выдыхает и нежно улыбается ей. смущение берёт верх: казуха жмурит глаза, вся сжимается, пытаясь спрятаться, и бормочет невнятное «забудь, это случайно вырвалось». юнджин сама дрожит от волнения, потому что тоже не умеет целоваться, но её губы уже касаются губ казухи прежде, чем они обе это осознают. брелок закатывается в угол кровати; юнджин лежит на груди казухи, крепко обнимает её за талию и нежно сопит — эмоции, а ещё тёплые объятия убаюкали её за считанные минуты. казуха, желая как можно яснее и чётче прочувствовать этот момент, борется с усталостью, но, в конце концов, сдаётся и засыпает, уткнувшись в мягкие волосы. и совсем не жалеет об этом, потому что у неё будет ещё не один и даже не два шанса пережить эти ощущения; потому что снегопад за окном всё не прекращается, а рождественская суета только начинается. начинается там же, где их любовь.