A small setback.

Ян Чонин никогда не был послушным мальчиком. Как бы этого не хотели родители, но этот ему было все равно, хоть за это и получал от отца. С возрастом, каждое наказание, Чонин старался избегать. Ему надоело то, что родители его совсем не понимают. не понимают то, как он вырос таким. Ян был очень капризным ребёнком. Требовал от родителей что-то, а если получал отказ, то закатывал целую истерику. Давил на жалость, специально разливал целое ведро солёных слез, лишь бы добиться своего. В конечном итоге, матери становилось жалко собственного сына, и та, сдавалась. С отцом было хуже. Он строгий мужчина, и естественно, такое поведение сына ему совсем не нравилось. Пытался отучать делать гадости, но Чонин, видимо, на зло делал ещё хуже, чем было. Наказания нес, до определённого возраста. Как только стукнуло четырнадцать, понял, что пора бы подлить масла в огонь, и перечеркнуть все, что было. Нарушать все правила родителей, хулиганить ещё больше. С раннего детства, все чаще и чаще начинал портить другим жизнь. Не то, чтобы он доводил людей до дурных мыслей, и попыток суицида, нет. Чонин издевался над ними, но не доводил до такого состояния. Оскорбления имелись, как и аргументы. Хоть и сначала, правильно подбирать их было сложно, но как только подрос, научился правильно аргументировать ситуацию, и защищать себя любимого. Учителя откровенно ненавидели Чонина. Каждый раз, он хоть раз, выводил кого-то на нервы. Разве что, учитель физкультуры исключение. Ведь физкультуру чонин прогуливает. Как только преподаватели видят в классном журнале фамилию «Ян», сразу же накапывают себе успокоительное. Парниша, с чистым блондом, сидя на последней парте третьего ряда всегда по-лисьи хитро улыбается своему другу — Ли Минхо, обсуждая одноклассников, и ребят из школы. Рассказывали друг-другу различные сплетни, все, что угодно. У Чонина слишком много идей, как бы дальше потравить очередную неженку класса. Казалось бы, прошло три года, Чонину уже семнадцать лет. Ни возраст, ни старшая школа не поменяла его. Упрямый, самолюбивый мальчишка. Видимо, на зло директору, Ян проколол себе нижнюю губу, и планирует язык. Хотя по уставу школы, это категорически запрещено, но Чонину нравится, и снимать что-то, он вовсе не собирается. Хоть и пакостить он умел хорошо, даже очень, но громкие звуки- не переносил на дух. Боялся крови, как огня. Если кто-то снова подерется до крови, он снова скривится, отойдя на максимальное расстояние подальше от этого места, лишь бы не видеть это. Лишь бы не видеть кровь. Когда отец ругал его после очередного хулиганства, Чонин готов был оглохнуть. Не хотелось слышать крики, не хотелось слышать громкие звуки. Родители часто ссорились, от чего Чонин еще сильнее возненавидел это. Пристрастие к сигаретам появилось от отца. Точнее, не напрямую от него, а просто потому, что тот курил. Когда отец докуривал очередную сигарету на балконе, после того, как хорошенько проорался на сына, то всегда оставлял пачку на кухне. Штуки он не считал, поэтому Чонин, в тайне и от матери тоже, незаметно подваровывал. Прятал в комнате, а как только оставался один, находил, чем прикурить, а потом все прятал.

***

Чонин стоит в школьном туалете, смотря в маленькое окно. Оно приоткрыто, и именно из него веет холод. Прогуливать занятия безумно нравилось Чонину, ведь дурацкая физика никогда не нравилась ему. Решать дурацкие задачи, смотреть на то, как учитель распинается на объяснении новой темы, одноклассники кричат, и орут. Чонина бесит шум. каждый звук, хоть на тон выше, разрывает Яна, но как не странно, сам он- тот еще хулиган. Каждый раз, каждый день, каждую неделю, он пересекается с Ким Сынмином в коридоре, за школой, где угодно, начиная словесные перепалки. Они по характеру слишком разные: Чонин слишком любит дразнить, любит пококетничать, вывести из себя. Сынмин же наоборот, ставит на место таких кокетливых. Иногда, он серьёзен, и совсем не видит смысла в том, без чего Ян жить не может. Сынмин на год старше, от чего Чонин благодарит всех богов, ибо были бы одни одногодками, то была вероятность того, что Сынмин попадёт в его класс. Чонину нравилось дразнить Сынмина разными фразочками, действиями, за реакцией кима было весело наблюдать. Но не смотря на всю любовь к издевкам, этот парень ужасно бесит. Его одежда, его запах, его слова, его действия, но почему Ян думает о Сынмине? Сигаретный дым заполняет пространство, приятный запах ударяет в нос, от чего на лице появляется довольная улыбка. Ян машет рукой перед собой, разгоняя облачко дыма. Чонин смотрит вперед, замечая приближающуюся фигуру. Кабинка дверцы распахнулась, и Ян быстро забежал в нее. Тесная кабинка, горящая сигарета между пальцев, а главное, шаги. Приближающиеся шаги. Чонин чувствует, как кто-то приближается к нему, медленными, но уверенными шагами. Ян быстро тушит сигарету о корпус кабинки. Дверца раскрывается, и Чонина тянут за галстук знакомые глаза. От неожиданности, Ян не успевает зажать сигарету между пальцев, и она падает на пол. Собственное лицо почти сталкивается, с той самой длинной челкой, с покрашенными белыми прядями. — Вот ты и попался, — недовольно шипит Ким. — Опять прогуливаешь? Физика важный предмет, Ян-и. — Не называй меня по фамилии, противно становится от твоего голоса, — дразнит младший, щурясь. — Откуда ты знаешь, какой у меня сейчас урок? — Птичка нашептала. Прогуливать нехорошо, ты это знаешь? — Сынмин отпускает уже немного приспустившийся галстук, проталкивая парня напротив внутрь кабинки. Дверцы закрывались с трудом, но длинные пальцы быстро смахнули щеколду в сторону, тем самым закрыв ее. — Эй, пошёл вон отсюда! — воскликнул Чонин, попятившись, куда есть место, назад, почти падая с ног. — Тебе заняться нечем? Уму разуму учить пришел? Сынмин ничего не ответил, вцепившись в мягкие, слегка покусанные губы младшего. Ким целовал со всей нежностью, до того момента, как не почувствовал, как ногти Яна впились ему в спину, явно показывая свое нежелание тут находиться. Сынмин ближе притянул к себе Чонина, настолько это было возможно, не давая тому ни секунды на то, чтобы перевести дыхание. Чонину сложно дышалось. Ощущение чужих рук, и крепкой хватки за талию, вскружило голову. Если бы пирсинг на его губе умел говорить, то определённо просто молил о том, чтобы Сынмин все целовал, и целовал. Слюни смешивались от настойчивых действий Кима. Струйка потекла по уголку рта Чонина, капая куда-то на пол. Как только старший отстранился, изо рта Яна вырвался стон. Настолько был сладок, Сынмин не мог не возбудиться еще больше. ососознав все положение, Чонин только хотел прикрыть рот ладонью, но его опередили, снова поцеловав. Оставалось только мычать, и неуверенно отвечать на поцелуй, такой нужный. Губы Чонина так и манят к тебе, чтобы их ласкали своими собственным. Окончательно отстранившись, Ким поймал на себе взгляд Чонина, который явно до сих пор не понимал, что происходит. Яну хотелось прогулять урок, но никак не целоваться с парнем, которого на дух не переносит. Он искренне надеялся, что помимо коридоров в школе, встречаться они не будут. Возможно, это все был обычный спор, или желание, заставить его чувствовать себя максимально некомфортно. — Что ты, черт возьми, творишь? — Чонин задает резкий вопрос, все еще пытаясь отдышатся. Расстегнув первую пуговицу на рубашке, он чувствовал, будто задыхается. Разум был слишком сильно затуманен, что разумных мыслей даже не приходило в голову. — Во-первых, отучаю прогуливать, — усмехается Ким. — Во-вторых, это твоя плата за то, что дразнил меня. Думал, не поймаю? — Эй, неужто ты обиделся, потому что я, в прошлый раз, шлепнул тебя по заднице, и убежал? — А давай я тебя отшлепаю? Весело будет. Не успев ничего ответить, Чонин не успевает опомнится, как сидит на коленях Сынмина. Кабинка была не совсем тесная, поэтому Ким ловко поменял их местами, сев на унитаз, перед этим опустив крышку. Сынмин фыркнул, придерживая младшего у себя на коленях. Как и думал, тот хотел по-быстрому уйти, но Ким крепче хватает Чонина, привлекая внимание на себя. — Боже, ну что тебе? — недовольно закатывает глаза Ян. Ким смотрит на наручные часы, а затем снова смотрит на Чонина: — Десять минут до звонка, поторопись. Чонин всегда следовал правилу, что все бывает впервые. Ощущал, будто под наркотиками. Он совсем не понимает, что делает, но уже через мгновение, Стоит перед Сынмином на коленях. Колени сразу же чувствуют холод от пола. Первый секс в кабинке школьного туалета, с не самым приятным типом. хотя и Ян, не божий одуванчик. — Джинсы мне самому с тебя снять? — закатывает глаза Ян, опираясь о колени Сынмина, хитро улыбаясь. Кажется, от тех непонятных чувств, и переживаний, ничего не осталось. Возбуждение вязало свое, сведя Яна с ума. Ответа сверху не следует, но следуют действия. Ким расстегивает пуговицу джинс, затем ширинку. Замочек неприятно давит на уши своим полускрипящим звуком. Джинсы падают на пол, к ногам. Полносью сняв белье с Кима, Чонин слегка подраздвинул ему ноги, наклонившись ближе. Его рука быстро прошла по члену, надрачивая. Сверху послышался тяжёлый вздох, как только рука продолжала двигаться вверх-вниз по органу. Чонин прищурился, наслаждаясь результатом. Сынмин таял от прикосновений, таял от одной руки. Его разум отказывался осмыслять то, что скоро член будет в горле Яна. Чонин ускорял темп, с которым дрочил Сынмину, дразнил его, будто совсем не собирался делать дальше что-то. Все такие же тяжёлые вздохи старшего, будто радовали слух, и понимание того, что Сынмин, кажется мучается от того, что он никак не может взять в рот. — Быстрее, — ели выдавил из себя Ким. — Пожалуйста. — Пожалуйста? Ну раз ты просишь, — ухмыльнувшись, Чонин наконец наклонился ближе, собираясь взять орган в рот. Пропуская сразу половину в горло, Чонин думал, что подавится, или вовсе забудет, как дышать ртом. Сынмин пропускал стоны, прикрыв рукой рот, а другую запустив в светлые волосы. Откинув голову назад, он подстроил Чонина на собственный темп, хотя от этого становилось еще сложнее, ведь Ким чувствовал наступающий оргазм. Чонин активнее принимал член Сынмина в глотку, от чего сам, чуть ли не задыхался. Ему было сложно справляться с рвотным рефлексом, но ради наслаждения старшего, терпел. Иногда пускал в ход язык, от чего слышал еще более возбужденные стоны. Ему казалось, что звёздочки уже появились у него перед глазами, из которых капали слезы. Сынмин крепче ухватился за непослушные светлые пряди волос, проталкиваясь все глубже, и глубже, насколько это было возможно. Он чувствовал, что не в силах ничего сказать, и с горем пополам, удерживался от желания застонать во все горло. На много Кима не хватило, от чего уже через очень короткий промежуток времени, он так и не сдержался, кончив Чонину в рот. Тот же, сглотнул все до последнего, оторвался от члена с тяжелым выдохом. Время тянулось ужасно долго, но прошло всего пять минут. Еще пять оставалось, и ни кто из них не собирался просто так его тратить. Шатаясь, младший встает, рукой опираясь о дверцу кабинки, лишь бы не повалится с ног. Он переводит дыхание, прислушиваясь постороннему шуму. В туалет никто не заходил, даже налить воды, или смочить тряпку для доски. Это было им двоим на руку. Чонин ловким движением расстегивает ремешок на брюках. Быстро освобождаясь от них, и от лишнего белья тоже, его тянут за галстук, насколько это возможно. Ким снова усаживает Чонина на своих коленях, немного раздвигая ему ноги. Чонин держится крепко руками за плечи Сынмина, чтобы не упасть спиной вниз, но и дать старшему растянуть себя. Ноги ели как помещаются, но Яну точно ясно, что они затекут, и явно будут ныть от неудобных поз. Длинная рубашка закрывает все, но Сынмин находит решение. Пытается крепко держитать правой рукой младшего за талию, хоть и не так хорошо, как держал бы двумя руками. Пальцы на левой руки слизывает, и запуская руку под свисающую рубашку, находя вход, вставляет два пальца. Ян вздрагивает, пропуская стон. Он сразу же закусывает губу, чтобы сдерживаться. Ему не хочется, чтобы кто-то увидел его в таком виде. Чонин пытается дышать ртом, но старается не пропускать стонов. Он готов был упасть назад, если бы рука Сынмина не придерживала его. Длинные пальцы Кима слишком хорошо справлялись с растяжкой. Чонин извивается, как уж. Ему было бы удобнее переносить это все, будь бы они в комнате, на мягкой кровати. Тогда, он бы не сдерживал стоны, что так просятся наружу. Он бы, откинувшись на кровать, наслаждался процессом. Сынмин просовывал то полностью, то оставлял внутри только подушечки пальцев. Он старался держать младшего крепко, но одной рукой у него совсем плохо получалось. Растяжка давалась сложно, учитывая то, что смазки не было, и в особенности, все в буквальном смысле было на слюнях. Через мгновение, Ким все-таки закончил, ведь времени было в обрез. Он пообещает Чонину отличный секс за пределами школы, но пока что, выбора нет. Снова глянув на наручные часы, времени до звонка оставалось мало. Чрезвычайно мало. — Прийдется терпеть, — вздыхает старший. С одной стороны, он понимал, что толком ничего не сделал, и вероятнее всего, Яну вряд ли это донесёт удовольствие, но с другой, какого-то черта, он вообще должен волноваться за его комфорт? Чонин лишь кивает, снова слегка надрачивая сынмину. Его собственный тоже жаждет внимания, но время поджимало. Пара махинаций- и Чонин уже пытается найти в себе силы, чтобы насадится на член. Что-то не даёт ему сделать. Будто какое-то тревожное чувство не даёт этого сделать. Он вжимается ногтями в плечи Кима, жалобно стоная. — Я не смогу, — Чонин бегает взглядом по лицу Сынмина, вглядываясь в карие глаза, на которых лежала упавшвя, покрашенная челка. Он отводит взгляд, жмурясь. — Давай в другой раз, по-человечески. — Ян-и, просто попробуй, — Ким крепче располагает свои руки на стройном теле Чонина. — Посмотри на меня. Младший снова открывает глаза. его взгляд прикован к Киму. Он вздыхает, и через мгновение, пытается сесть. — Я быстрее сальто назад сделаю, или наркоторговлей займусь, — с раздражением пробурчал младший. Закатил бы Чонин глаза, если был бы в другой ситуации. От ощущения головки члена внутри, Ян пропускает полуслышный стон, плотно закрывая рот ладонью. Он чувствует, как Сынмин помогает ему, придерживая за бока, насаживая его все сильнее, и сильнее. Конечно, ощущения были не из приятных, но после, начинал привыкать. Характерный для этого звук шлепанья, слегка начал распространяться по туалету. Стоны стало сложно сдерживать, более того, двигаясь по чужому члену, сложно контролировать себя. Чонину стало совсем не до различных звуков, или до того, что кто-то услышит. Теперь, ему лишь бы закончить. Сынмин снова залезает под рубашку Чонина, и начинает надрачвать ему, ускоряя темп с каждым разом, так же с каждым разом, все глубже и глубже толкаясь в Чонина. Он чувствует, что скоро кончит, возможно, Чонин тоже. Ждать долго не пришлось, Ян кончает ему в руку, а сам сынмин, в Чонина. Оба дышат сбито, пытаясь восстановить дыхание. — Лучше бы я ушел, — шатаясь, Ян встаёт на ноги, одеваясь. Он не застегивает ремень полностью, опираясь о кабинку. — Ты дурак, Сынмин. — Тебе не понравилось? — Сынмин усмехается. Его поведение явно отличается от того, когда он только зашёл в эту кабинку. — Сходи-ка ты к черту, — младший хитро улыбается, заливаясь смехом. — Какие мы грубые, — Ким хотел что-то еще сказать, но звонок раздаётся так громко, что никаких слов не слышно. сразу шум, сразу коридоры оживают, наполняясь учениками. Чонин хмурится, слыша очередные оры одноклассников, и учеников. — Я бы пригласил тебя к себе домой, но боюсь, не согласишься. — Только при условии, если перестанешь вести себя как старый дед, и пытаться меня перевоспитать, — младший снова смеется. — Сегодня было исключение. — Как скажешь, Ян-и.