не скучай

− Не скучай, Ёнбок-а, − в шутку бросает Минхо идущему впереди Феликсу, прежде чем стеклянные двери откроются, и их ослепят вспышки камер. Мемберы только что вернулись в Корею после предзаписи Music Bank Festival и офлайн ивента в Японии. Уставшие, не выспавшиеся и голодные парни молча шли к машинам сквозь толпу фанатов и журналистов, только бы побыстрее оказаться в салоне авто, в безопасности, наконец-то расслабиться. Так как самолёт приземлился в аэропорту Кимпхо, Минхо решил не упускать возможность повидаться с семьёй и котами. Вероятнее всего, до конца месяца он не сможет приехать в родной дом из-за загруженного расписания, поэтому такой шанс упускать было нельзя. Он действительно соскучился по родителям и по троим своим младшеньким. Минхо, обогнав Феликса, направился к отдельно стоящей машине, приготовленной специально для него, в то время как остальные ребята рассаживались по двум другим машинам, чтобы направиться в общежития. Сегодня они могли себе позволить спокойно провести остаток вечера дома, чтобы завтра с утра пораньше уехать на репетицию выступления на премии ААА 2023, где они наверняка проведут весь день и вечер, оттачивая всё до совершенства. Минхо же приедет сразу на тренировку утром, переночуя в родном доме. Двери автомобиля закрылись и можно было расслабиться, немного развалившись на своём сидении. Место в машине рядом с Феликсом пустовало. Младшие решили разместиться на задних сидениях, оставив Ликса одного спереди, наедине со своими мыслями. Феликс ещё раз окинул взглядом сидение рядом и перевёл взгляд в окно, на вечерний город. До общежитий было ехать чуть больше часа, можно было хорошенько подумать. Не скучай, Ёнбок-а. Легко сказать. Дело в том, что Феликс не мог не скучать по своим мемберам, если находился далеко от них. Их поддержка и забота придавала ему силы двигаться вперёд и никогда не сдаваться. Феликс так сильно дорожил мальчиками и их дружбой, что готов был на что угодно, только бы не терять эту связь никогда. Но вот одного из их общажного квартета нет, и Феликс перестаёт себя чувствовать уверенно, накатывает апатия, в голову лезут дурацкие мысли. Ему бы поспать, только сон как рукой сняло, несмотря на красные глаза и в целом уставший вид. Уже в общежитии младшие разбредаются по комнатам в надежде отдохнуть после перелёта. А Феликсу так жизненно важно поговорить с кем-нибудь из них, попросить объятий и отпустить невидимый груз с души. Последний год он привык держать всю боль и накопленную усталость внутри, просто потому что он не один такой, они все устали, только каждый с этим по-своему справляется. Кому-то важно хорошо поесть и хорошо поспать, кто-то отпускает весь негатив в спортзале, кто-то расслабляется за просмотром аниме, кто-то рисует, перенося часть своих переживаний на холст, а кому-то нужен просто человек рядом, чтобы не чувствовать себя одиноким, чтобы выслушал, поддержал и просто разрешил побыть рядом в тишине. Только чтобы не быть одному. «Например, как сейчас» − думает Феликс и стоит посреди комнаты, не зная, чем себя занять, кроме самокопания. Душ должен отлично помочь, смыть весь негатив и дурацкие мысли. А после душа? Спать действительно не хотелось, а тревожить Сынмина или Чонина, чтобы те уделили ему своё внимание, было бы безумно эгоистично со стороны Ликса, поэтому этот вариант моментально отпадал. На Феликса за последние два года всё чаще стала накатывать волна апатии и страха одиночества. Поначалу он и сам просил ребят лишний раз не беспокоиться касательно состояния его спины, не акцентировать всё их внимание на его проблеме, желая оставаться сильным и не чувствовать жалость по отношению к себе от ребят. Сейчас же мальчики лишний раз старались не затрагивать тему физического здоровья Феликса, порой игнорируя не только его выражение лица, когда он терпел ноющую боль в пояснице, но и состояние его психического здоровья. Ли умело скрывал не только болезненные ощущения, испытываемые после особо длительных танцевальных тренировок, но и внутреннее состояние разбитости. Он всё также улыбался и излучал счастье всеми фибрами души, расслабляясь только за закрытой дверью своей комнаты, где мог снять эту маску и хорошенько поплакать, если того требовала психика. Нет, он не был двуличным, никогда. Но переносить своё состояние на окружающих его людей он также не хотел, поэтому приходилось продолжать отыгрывать роль улыбчивого солнца. И только лишь некоторые моменты выдавали его с головой. Например, он не присоединился к общему ужину в их общежитии на прошлой неделе, сославшись на усталость и желание выспаться. На него это было не похоже хотя бы потому, что, как правило, такие посиделки он никогда не пропускал и частенько был их инициатором. Но ребята тогда согласились и не могли даже подумать, что дело было не в одной лишь усталости. Феликсу было плохо до мутных пятен перед глазами, что никого видеть не хотелось, всё равно его никто бы не понял в тот момент без объяснений, а говорить тогда не особо хотелось, загружая своими проблемами. Замкнутый круг. Хотелось просто молча лечь и раствориться в чьих-то объятиях на время. Жаль, они все давно выросли, и даже ранее тактильные мемберы не шибко горели желанием позволять Ликсу подобные нежности, он был уже давно не тем ранимым маленьким мальчиком, сам же на этом настаивал. Поэтому было тяжело вдвойне: Феликс сам позиционировал себя как взрослого и сильного человека, стоит отметить, что он им действительно стал, поэтому в моменты слабости не мог просить об излишнем внимании, так не подходящему для понятий «сильный» и «взрослый». И его недавний фанколл, на котором он не смог собраться, утратив контроль на секунду, и ответил то, как он на самом деле себя чувствовал в тот момент, то есть сказал правду. Секунда, и на его лице вновь сияющая улыбка в попытке свести всё в шутку. Только тысячи фанатов восприняли это как знак действовать и атаковали твиттер и все соцсети JYPE в попытке помочь. Теперь это стало проблемой менеджеров. Впредь стоило держать язык за зубами. Его поникший взгляд и молчание в комнате ожидания перед выступлением также выдавали реальное положение дел. Только в такие моменты менеджеры любили всюду их снимать, и вновь приходилось играть себя прежнего, чтобы не добавлять лишнюю работу монтажёрам, мелькая в кадре своим недовольным лицом. Это были только его заскоки и только его проблемы, не стоило впутывать остальных. В начале января им обещали пару недель перерыва и отдыха, Феликсу осталось немного потерпеть, и он сможет отдохнуть и перезагрузиться. Точно. Всё дело было в его жизненной батарейке, даже у столь эмоциональных экстравертов, как он, она имеет свойство разряжаться. И не важно, дело было в физическом здоровье, ментальном или вновь вспыхнувшей волне хейта, но его батарейка заметно подсела. Феликс вырос в семье, полной любви и нежности к каждому её члену. Маленький Ликс буквально купался в любви своей мамы, бабушки и сестёр. Мальчика воспитали добрым, порядочным и сердечным человеком, который всегда мог рассчитывать на поддержку семьи в сложные жизненные периоды. Занятия тхэквондо и плаванием выточили в нём внутренний стержень, обрамлённый мягким сердцем и искренней душой, который по сей день помогал ему не сломиться в суровых реалиях мира. За всё это он был благодарен своей семье. Он был благодарен своим мемберам за заботу и терпение по отношению к совсем юному Феликсу, который один переехал в незнакомую страну исполнять свою мечту, толком даже не зная язык. Феликс был действительно благодарен за таких прекрасных людей, что его окружали. Но все парни, без исключения, выросли и возмужали. Они всё также заботились друг о друге, но чуть более сдержанно. Они всё также старались принимать тактильную сторону Феликса, который в этом плане нисколько не изменился, только теперь уже сам Ли не хотел никому надоедать своими внезапными проявлениями тактильности. Только отвратительное чувство одиночества с каждым днём медленно расползалось по каждой клеточке парня, пожирая своей темнотой и безысходностью. Они ведь все рядом, буквально в нескольких шагах. Так почему он чувствует то, что не должен чувствовать? Спустя время, когда младшие улеглись спать, Феликс медленно вышел из своей комнаты, проходя в общую гостиную, и включил телевизор, пытаясь заглушить дурные мысли в голове. Подтянув колени ближе к груди и опустившись боком на подушку, он накрыл себя пледом и бездумно следил за происходящим на экране. Кажется, это была дорама. На улице было чуть больше, чем за полночь. Минхо приложил карту к замку и, стараясь не шуметь, прошёл в прихожую общежития. Младшие давно уже спали, и мешать своим внезапным появлением он никому не хотел. Минхо пробыл в родном доме до позднего вечера, тиская своих котов и угощаясь домашней едой, что для него приготовила мама. Однако на следующий день ему бы пришлось очень рано вставать, чтобы успеть на утреннюю тренировку, а он просто хотел спокойно выспаться. К тому же, спал он в своей комнате в общежитии гораздо крепче, чем в родном доме. Видимо, организм уже привык к новому месту за то время, что они живут в этой квартире. В гостиной негромко работал телевизор. Минхо удивился, потому как Сынмин, контролирующий работу всех здешних приборов, обычно не забывал перед сном ничего выключить, будь то робот-пылесос, кофемашина или телевизор. Пройдя на кухню, Хо на ощупь налил себе воды и отправил в холодильник контейнеры с маминой едой, что та передала сыну с собой. Не он, так кто-нибудь из младших обязательно съедят, от домашней еды никто ещё не отказывался. Перед тем, как подняться в свою комнату, Минхо подошёл ближе к дивану в поисках пульта от телевизора, но остановился в шаге, немного испугавшись: на диване, полностью укутанный в плед, кто-то мирно посапывал. И чёрт бы побрал жить в одном общежитии с тремя блондинами: в полутьме комнаты было сложно понять, чью светлую макушку он сейчас видел. Ох, вероятно, это был Ким Сынмин, и Минхо зло улыбнулся. Пугать или не пугать младшего – вот в чём вопрос. Но сделав последний шаг и оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Минхо наконец увидел, что макушка спящего была слишком светлой. Феликс. Старший явно не ожидал его тут застать, так как тот никогда не засыпал ранее на диване из-за слишком мягкого матраса. Мысли о том, чтобы разбудить, напугав, моментально отошли на задний план. Над ним он так шутить не станет, зная, какой тот пугливый. Можно было не сомневаться, что это был Ёнбок, но Минхо решил удостовериться, обойдя подлокотник дивана и присев напротив на корточки. Хо смотрел на расслабленное лицо Ликса и просто не мог не улыбнуться от вида младшего: веснушки отчётливо выделялись даже в тусклом свете телевизора, светлые волосы немного пушились и были разбросаны по подушке, а сам парень замотался в плед, словно в кокон, и спал, поджав ноги к груди. Младший часто мёрз, это объясняла его поза, но что он тут делал в такое время? Смотрел телевизор и уснул? Не похоже на него. В любом случае, утром бы он пожалел о выборе спального места, поэтому Минхо аккуратно коснулся его плеча в попытке разбудить и отправить спать в комнату. − Ёнбок-а, просыпайся, − прошептал старший, продолжая гладить Ликса по плечу. – Вставай, тебе не следует здесь спать. − М-м… Не хочу-у, я ещё немного посплю, − голос хрипел ото сна, превращаясь в рык. Минхо слабо улыбнулся и сильнее сжал плечо Феликса, чтобы тот точно проснулся. − Вставай, спящая красавица. Ликс сморщил нос, застонав от отчаяния, что его продолжали будить, и неспешно приоткрыл глаза. В полутьме он не сразу увидел, кто был перед ним, но голос он, конечно, узнал сразу. − Хён, а что ты тут делаешь? − Вообще-то, живу. − Что… Я имею в виду, ты же домой уехал, − Феликс приподнялся на правом локте, чтобы принять сидячее положение и спокойно рассмотреть старшего. − Уехал, но решил ночью спать в общежитии. Здесь привычнее. Да и я не люблю спать с кем-то, а дома коты бы облепили меня со всех сторон на кровати, и… Феликс кивал словам Минхо и тёр глаза, пытаясь прогнать сонливость, но тепло пледа и подушка так манили вновь уснуть, что глаза сами собой закрывались. Удивительно, насколько ему понравилось здесь спать. − О-о-о, понятно, вот так и рассказывай тебе истории. Ты опять засыпаешь. Давай, иди к себе, я выключу телевизор. Зачем ты вообще тут спал? Разве для тебя этот матрас удобный? – Минхо поднялся с корточек, поднимая за собой младшего, иначе тот бы так и остался на нём сидеть. − Пришёл посмотреть телевизор и уснул случайно. Да, ты прав, мне нельзя здесь спать. Но так тепло и уютно было, что я, видимо, заснул, − Феликс, всё ещё в коконе из пледа, поднялся с дивана и поравнялся со старшим ростом. − А утром бы не смог разогнуться. Феликс, головой нужно думать. − Хён, не злись. Спасибо, что разбудил, − Ликс глянул на хёна влажными после сна глазами и лишь сильнее укутался в плед, в попытке защититься от возможных дальнейших слов старшего. Тот явно устал и хотел спать, поэтому мог задеть своими словами, не фильтруя речь в такое позднее время. Но в планы Минхо не входило обижать младшего, тем более не тогда, когда он был похож на насупившегося котёнка, поэтому он мягко продолжил: − Пожалуйста, я и не злюсь, просто беспокоюсь. Всё, иди спать, утром рано вставать. − Хён, можно тебя попросить? − Ну, попробуй. Если честно, Минхо хотел только одного – в душ и спать. Поэтому, несмотря на привычную ему снисходительность к Феликсу и его поступкам, он невольно начинал раздражаться от затянувшегося диалога, когда младший уже давно должен был уйти в свою комнату. А Феликс решил попытать судьбу и попросить старшего о том, чего хотел до сна. Объятия. Хотя бы на секундочку. Он думал, что после сна всё пройдёт, но, видимо, или сна было недостаточно, или объятия были ему действительно так необходимы. Глупостью было просить об этом именно Минхо, хотя в их общежитии, в таком случае, никого не попросишь об этом, все не любили обниматься. Повезло же Феликсу, однако. − Можно тебя обнять? − шёпот слетает с уст Феликса, а взгляд сам по себе становится виноватым. Была не была. − Ликс, серьёзно?! Прямо сейчас, в час ночи? Иди к себе и не смотри на меня так, пожалуйста, − Минхо медленно закипал. Он отвернулся от младшего и потянулся к пульту на журнальном столике, дав Феликсу понять, что разговор окончен. Феликс грустно вздохнул и развернулся, удаляясь к себе в комнату. Он был немного расстроен, но совсем немного. Привык же, что если хочешь объятий, то лучше попросить Хана или Чан-хёна, но решил попробовать на Минхо-хёне. Не получилось. Минхо как раз выключил телевизор, когда услышал позади себя грохот и английскую ругань. Он поспешил включить торшер возле телевизора и обернулся на звук. На полу, на выходе из гостиной, лежал Феликс, пытаясь выпутаться из пледа. Видимо, младший запутался в нём и споткнулся. Минхо продолжал закипать, но на автомате двинулся к Ли-младшему, чтобы помочь. − Феликс, какого чёрта? Ты почему под ноги не смотришь? – ругался Минхо, хватая Феликса за талию и поднимая с пола, попутно выпутывая того из пледа. Когда плед был благополучно распутан из конечностей Феликса, перед Минхо стоял младший в пижаме и с босыми ногами на холодном ламинате. Но это было не главное. Феликс заглянул Минхо в глаза, молча забрал плед из его рук, и быстро прошёл к себе в комнату, захлопывая дверь за собой. А Минхо так и остался стоять в коридоре между гостиной и комнатами младших, полностью сбитый с толку. Раздражительность как рукой сняло. Перед глазами всё ещё стояло раскрасневшееся лицо младшего и его глаза, полные слёз. Скорее всего, он больно ударился, когда упал, а Минхо его просто добил своими упрёками. Замечательно, Минхо, просто прекрасно. Утром стоило извиниться. Погасив везде свет, Минхо поднялся к себе, сразу проходя в ванную. Горячие струи воды и цитрусовый запах геля для душа немного взбодрили Хо, хотя он явно не такого эффекта добивался. Хотелось наконец-то лечь и уснуть. А всё, что он мог, это ворочаться с одного бока на другой, прокручивая в голове эпизод в гостиной. А если у Феликса теперь болит поясница после такого неудачного падения? Перед глазами всё ещё стояли эти мокрые веснушчатые щёки и глаза-бусинки. Совесть не позволит Минхо сегодня уснуть, дело не в бодрящем душе. Совесть и волнение. Спустившись на первый этаж, Минхо подошёл к комнате Феликса, аккуратно открывая дверь. Младший мог давно уснуть за это время, тогда Минхо со спокойной душой вернётся к себе. Но если у него что-то болело, то он точно не спит. Минхо до сих пор помнит те ночи, когда Феликс не мог уснуть из-за болей в спине и бездумно бродил по общежитию, готовя печенье на кухне в 3 часа ночи или гуляя вокруг общежития на рассвете. Минхо до сих пор помнит те ночи, когда ничем не мог помочь младшему, изредка просыпаясь от звуков, составляя компанию на кухне за чашкой чая. Тогда Феликс был безумно благодарен старшему, смущаясь такой заботе, но с радостью принимая её. Поэтому сейчас наблюдать, как Ликс спокойно и расслаблено спит на своей кровати, было действительно радостно. Но в темноте комнате ему только казалось, что младший спит. − Хён, ты чего тут? − Ликс? Ты не спишь? Больно ударился? – Минхо прошёл в комнату ближе к кровати, осыпая младшего вопросами и на ощупь находя выключатель на лампе возле кровати. – Почему сразу не сказал, что болит что-то? − Ничего у меня не болит. − Почему тогда плакал? – свет лампы осветил комнату и лицо Феликса, который резко зажмурился, пытаясь привыкнуть к освещению. Но Минхо успел заметить его мокрые глаза. – И сейчас ты продолжаешь плакать? Феликс, скажи мне, где болит. − Хён, всё нормально, правда. Просто… Просто всё одно к одному, а моя неуклюжесть меня же и добила. Я плачу, не потому что мне больно, а потому что… − Потому что? − Просто устал. Не бери в голову. Я не стою твоих переживаний… − Что? Давай я сам решу, стоишь ты моих переживаний или нет. Когда один из моих младшеньких плачет, это определённо повод для беспокойства. А когда это ты, то вдвойне. Расскажи мне, что тебя тревожит, − Минхо сел на край кровати, намереваясь покинуть комнату только тогда, когда он будет спокоен за Феликса. – Я заметил, что в последнее время ты немного отстранился ото всех, но не стал лезть. Всё-таки, ты сам на этом всегда настаиваешь. − Я… Я не отстранился, просто не хочу никому докучать своими проблемами и нытьём. Все устали, я не один такой. И я это понимаю. Поэтому стараюсь сам справиться со своими мыслями… − Это ты прикольно придумал. Феликс, кто тебе сказал, что ты докучаешь своими проблемами? Разве не для того мы называем себя семьёй, чтобы помогать друг другу, быть рядом, поддерживать? – Минхо не понимал, с чего таким мыслям взяться в голове Ёнбока. Да, Феликс всегда просил не акцентировать внимание на его проблемах со спиной, поэтому, когда на тренировке было заметно, как Ликсу тяжело, но тот встаёт и продолжает усердно репетировать, Минхо не лез, уважая выбор младшего и поражаясь его внутренней силе. Но если настолько тяжело на душе, просто приди и поговори. Минхо бы точно не прогнал. Хотя, погоди… − Ты поэтому попросил сегодня обняться? Потому что тебе плохо на душе? Феликс только на мгновение поднял взгляд на старшего, поджимая губы. Чёрт. Какой же дурак. Минхо встал с кровати, плотнее запирая дверь, чтобы тепло из комнаты не выходило в коридор, и вернулся к кровати, выключая лампу. Под непонимающий взгляд Феликса, Минхо отодвинул за край плед, забираясь на кровать, под бок к младшему. − Хё-ён, ты чего? − Ничего. Иди сюда. И в следующую секунду Минхо притянул пискнувшего от неожиданности Феликса в свои объятия, удобнее располагаясь на кровати. Всё-таки, ему здесь спать до утра. − Удобно? – спросил Минхо, накрывая их пледом. − Удобно. Но ты же не любишь с кем-то… − Ты правда хочешь об этом поговорить? − Нет… − Тогда засыпай. Я сейчас уже не в состоянии тебя выслушать, но завтра я тебя выслушаю, что именно тебя тревожит, хорошо? − Хорошо, хён. Спасибо тебе. Лёгкий тычок носом в шею, и у Минхо по телу поползли мурашки. Так любили делать его коты, тычась своими носами хозяину в шею и лицо, когда тот сладко спал. Феликс продолжал так лежать, уткнувшись носом в шею и щекоча своим дыханием. Было ощущение, что он успел уснуть, судя по размеренному дыханию. Феликсу было явно проще от такой близости, но Минхо, не привыкший к подобному, оторопел. Однако, в таком положении обнимать Ликса было сложнее, и Минхо придвинул его ближе к себе за талию, чтобы удобнее расположить свою левую руку, обхватив младшего за плечо. Правая рука продолжала покоиться на талии Феликса, не зная куда себя деть. Да, младший определённо заснул, в следующий же момент неосознанно закидывая ногу на бедро Минхо. Однажды Феликс уже засыпал в такой позе рядом с Минхо, правда, после той ночи, Хо зарёкся больше не пускать младшего на свою кровать. Тогда было очень жарко спать и неудобно. И вот они снова спят в обнимку, а привычка обвить конечностями во сне, как коала, сохранилась у повзрослевшего Ликса до сих пор. Только сейчас Минхо осознал, что прижимает Феликса к себе, полностью обхватив его талию. Какая же она тонкая! Кубики стального пресса и столь осиная талия не складывались в голове Минхо в картинку, описывающую одного и того же человека. Такой хрупкий и такой сильный одновременно. Во сне Феликс переместил свою руку на талию Минхо, окончательно обвивая его тело. Стало безумно жарко, что Хо пришлось раскрыть плед со своей стороны, оставляя Феликса укрытым. Просто невозможно тактильный человек. Как он может любить так спать, это же неудобно. И только спустя пару минут, окончательно смирившись и привыкнув, Минхо ещё крепче прижал Феликса к себе, боясь отпустить, и провалился в сон. Он соврёт, если скажет, что ему нравится спать с кем-то в обнимку. Но он не соврёт, если скажет, что этот кто-то обязательно должен быть Феликс. Утро встретило Феликса противным звуком будильника. 6:30 утра. Нащупав под подушкой телефон и отключив звук кнопкой блокировки экрана, Феликс застыл на месте, боясь пошевелиться. Перед глазами была шея Минхо, а руки старшего прижимали Ликса к себе за талию с обеих сторон. Они что, так спали всю ночь? − Опять у тебя будильник раньше времени срабатывает, − послышался голос старшего возле уха, и Феликс наконец поднял взгляд к лицу Минхо. – Поспи ещё. − Хён, мы что, спали так всё это время? − Ты правда хочешь об этом поговорить? – смешинка, прозвучавшая в сонном голосе Минхо, немного расслабила Ликса. − Нет, но… − Тогда давай ещё поспим немного. Я слишком поздно уснул. Хватка на талии только усилилась, поэтому Феликс вернулся в то положение, в котором и проснулся – утыкаясь носом в шею Минхо. − Ты так забавно сопишь ночью. − Хён, ну не смущай меня, пожалуйста. Мне и так неловко, что я так спал, − Феликс захныкал, прячась в сгибе шеи старшего, вдыхая запах его кожи и почти выветрившийся запах геля для душа. – Прости, ты не выспался из-за меня. − Я не выспался не из-за тебя, а из-за того, что нам снова надо рано вставать. Ликс, поверь, если бы мне было неприятно, меня бы здесь давно уже не было. − Что ты имеешь в виду? − Именно то, что сказал. А теперь тихо, дай мне подремать. Феликс прикусил язык, заглушая все вопросы глубоко внутри. Ради него хён с ним всю ночь спал в обнимку. Что же он, не может просто молча полежать лишние полчаса? Младший прикрыл глаза, полностью отдаваясь окутывающим его с ног до головы ощущениям тепла, нежности, заботы и… любви? Да, и её тоже, ведь первые три чувства не могут возникнуть без неё, он был в этом уверен, являясь самым любвеобильным среди мемберов. Рука Феликса теперь покоилась на широкой груди старшего, чувствуя биение его сердца. Минхо был спокоен, по крайней мере, об этом говорил его сердечный ритм и размеренное дыхание. Руки Ли-старшего всё ещё обнимали Феликса за тонкую талию, прижимая к себе. Они лежали так, будто делали это не в первый раз, словно супружеская пара, любящая обниматься во сне. Или просто влюблённая пара, где один из партнёров не любит, когда к нему прикасаются во сне, но терпит всё только ради своего возлюбленного, который всегда спит, обхватив своими конечностями первого. Это была такая удачная параллель или просто Феликс описал их нынешнюю ситуацию в своей голове? Но ведь они не были парой. Минхо был для Феликса старшим братом, тем, с кого он всегда брал пример не только на танцевальных тренировках, но и по жизни. Принципы, с которыми жил Минхо, были Феликсу понятны и приятны. Он принимал старшего с его колкими шутками, грубостью и неумением порой проявить свои чувства и эмоции. Принимал, потому как знал, какой Минхо был на самом деле заботливый и добрый по отношению к родным и близким людям, по отношению к животным. Этого было более, чем достаточно. Принимал, потому как Минхо ответно принял Феликса с его излишней тактильностью и любвеобильностью, с его умением быть социальной бабочкой среди малознакомых и незнакомых людей, и, конечно, с его внутренним ребёнком, который радовался снегу, игрушкам и достижениям в любимой компьютерной игре. Поэтому Феликс никогда не рассматривал Минхо с любовной точки зрения, хотя старший был ему симпатичен не только как человек с богатым внутренним миром, но и как красивый парень. Вообще, Феликс всегда обращал внимание на интересных и разносторонних людей, с кем можно поговорить о всём на свете. Но если человек был ещё и внешне красив, интерес просыпался в Ликсе вдвойне. Феликс приподнялся на одном локте, насколько позволяла хватка Минхо, чтобы взглянуть на старшего в утреннем свете. Отчего-то захотелось именно этого в данный момент, и Ликс не смог сдержать свой порыв. Веки Минхо были плотно сомкнуты, а длинные ресницы ничуть не дрожали – вероятно, Минхо провалился в крепкий сон. Острый нос с невероятной родинкой на крыле ноздри, немного блестящая кожа после сна с небольшими неровностями на щеках – последствиями подростковой бурной деятельности гормонов –, и копна тёмных пушистых волос заставляли Феликса засмотреться дольше положенного, что из ступора парня смог вывести только тихий голос: − Ты дыру во мне собираешься прожечь или как? Феликс от неожиданности дёрнулся, переводя взгляд на сухие губы, что внезапно зашевелились, при том, что глаза старшего оставались закрытыми. Он… притворялся, что спит? − Хён, я думал ты спишь. − И поэтому решил бесстыдно пялиться на меня? – Минхо приоткрыл глаза, улыбаясь уголками губ, пытаясь донести до Феликса, что он просто шутит. Но, видимо, младший неверно истолковал его эмоции, поэтому в тот же момент отстранился, выпутываясь из объятий и принося множество извинений: − Минхо-хён, прости меня, я не хотел тебя смущать. И вообще, я вчера был слишком эмоциональным перед тобой, мне не стоило так себя вести. − Ох, Феликс, ну хватит. Опять ты за старое. Ничего страшного и ужасного же не произошло? Не произошло. Ещё раз тебе говорю, если бы мне было неприятно, я бы не остался с тобой на ночь. Ты понимаешь? − Ты всегда ко мне относишься добрее, чем к остальным. Но это не обязывает тебя на поступки, которые ты не хочешь совершать. Я же знаю, как ты относишься к тому, чтобы спать с кем-то рядом на одной кровати. Если ты сделал так, потому что не хотел меня обидеть, то, хён, это было необязательно и… Слушать всю эту утреннюю тираду от Феликса с обесцениванием собственных чувств было невозможно. Минхо не успел обмозговать свои следующие действия, когда руки сами притянули младшего за шею, чтобы в ту же секунду накрыть своими губами его. Испуганный вздох Феликса, и вот он уже мягко отвечает на поцелуй, касаясь руками подбородка старшего. У Феликса не было большого опыта, а Ли-старший будто делал это каждый день, явно ведя в поцелуе, тщательно посасывая пухлые губы Ликса, словно самую вкусную конфету в мире, не давая отстраниться ни на миллиметр. Когда воздуха в лёгких перестало хватать, судя по сбившемуся дыханию у обоих парней, Минхо выпустил губы напротив из плена собственных с характерным пошлым чмоком, опуская свои ладони на красные щёки Феликса, поглаживая их большими пальцами, и хитро улыбаясь. Ликсу потребовалось дольше времени, чтобы восстановить дыхание и вернуть ясность взгляду. Он расположил свои ладони по обе стороны от головы Минхо и смотрел на старшего под собой взглядом испуганного зверя. − Есть желание продолжить свой монолог? – Ликс мотнул головой. – Отлично. Так значит, вот как тебя можно успокоить? Я запомню, Ёнбок-и. У Феликса вмиг покраснели уши, и он в защитном жесте выпутался из рук Минхо, принимая на кровати сидячее положение. Теперь он ещё и издевается, после того, что сам и сделал с ним. − Я бы с удовольствием ещё с тобой полежал, Ликс, но нам пора вставать. Полчаса уже прошли. Решая немного позлить Ли-старшего после его самодовольной выходки, Феликс, недолго думая, лёг на Минхо сверху, пригвождая его обратно к матрасу и обнимая всеми конечностями. − Какого… Ёнбок! Что ты… Слезай с меня! − Мне кажется, я ещё не до конца восстановил своё ментальное здоровье. Нужна ещё порция обнимашек, хён, − самодовольно улыбался Феликс на все попытки Минхо высвободиться из крепких объятий. Из-за положения его ног и попыток Минхо скинуть его с себя, он раз за разом проезжался коленом или внутренней частью бедра по паху старшего, возвращая ногу в сходное положение – поперёк талии Хо. − Феликс! Это не смешно! Что… Прекрати ёрзать! Феликc! Дело в том, что Минхо возбудился ещё во время их поцелуя, ему слишком понравилось, поэтому он и оборвал его, не давая тому порыву перерасти в нечто большее. Но привычная утренняя эрекция и внезапно активный Феликс, буквально создающий трение своей ногой в области паха, сделали своё дело в итак заинтересованном органе, и теперь Ликс мог отчётливо чувствовать своим бедром явный чужой стояк. Вот чёрт. Вновь приподнявшись на локте и заглянув старшему в глаза, в надежде, что ему показалось, он лишь увидел хитрый взгляд тёмных глаз, не сулящий ничего хорошего. − Ещё раз двинешь бедром, и из комнаты ты не выйдешь уже, − обжигающий шёпот около уха, и в ту же секунду Феликс отстраняется, быстрее поднимаясь с кровати, пулей влетая в ванную, бросая в след: − Я уже собираюсь, встретимся в машине! Минхо, довольный реакцией Феликса на его провокацию, встал с кровати, заправляя её за собой. Привычка. Судя по тишине в коридоре и отсутствию звука работающей кофемашины, младшие ещё спали, значит у него была возможность вернуться к себе и остаться незамеченным. По-хорошему, конечно, проучить младшего за утреннее «представление», но, в таком случае, он слишком поторопит события. Нужно было обдумать их ночные нежности и утренние страсти. Именно этим он и планировал заняться в душе, попутно «решая» свою утреннюю проблему. Проучить Феликса он всегда успеет, никуда он от него теперь не денется.