Nightmare

— Нее-еет! — по душному тёмному помещению эхом раздался истошный крик. Юноша в поту вскочил с постели и схватился за голову. Она трещала от громких звуков и непонимания и неосознанания происходящего. В темноте, ночью и под блеклым холодным светом из окна это походило на сцену из фильма ужасов. Бурная фантазия вырисовывала на стене гигантскую расплывчатую фигуру то ли кровожадного монстра, то ли незнакомца. С соседней кровати послышался тревожный голос: — Боже мой, Джунхан, ты чего? Ты как? — Я… Я не знаю что это было…- как назло сон, что довел Хана до такого состояния, испарился из памяти, словно его специально нагло стёрли и теперь в голове лишь, как зажеванная пластинка, проигрывался собственный крик. — Кот, — Од выждал паузу, заставляя себя проснуться и собрать мысли во что-то складное, — У тебя снова кошмары? Ответ был итак на поверхности, однако Од старался хоть как-то разбавить эту мучительную тишину. Вместо ответа младший едва заметно положительно покачал головой. Кошмары преследовали его уже второй месяц, а причиной тому недосып и сильные переживания по поводу предстоящего альбома, в этот раз песни давались сложнее. А ещё Джунхан ежедневно пытался свыкнуться со своей влюбленностью в соседа по комнате. И тексты которые у него получались были розовыми и радужными, а иначе никак, пока с тобой живёт такой чудесный человек, однако концепт предстоял быть темным и пугающим, и такие треки были ни к чему, стафф отклонял все его работы, поэтому разочарованию Джунхана не было предела. Со временем желание писать работы пропало также, как спокойный сон. Невозможно придумать искусство, когда в твоей голове по ночам монстры выплясывают представление. — Тебе принести воды? Чая? Хан устало и протяжно вздохнул, рухнул на противную горячую подушку, кошмары были для него далёко не в первые, поэтому, будучи опытным, он знал, что следующие несколько часов проведет сидя за чашкой остывшего напитка, бессмысленно перелистывая ленту соцсетей. Картинки, что крутились в голове, были настолько ужасающие, что даже моргать было страшно. Следующий день тянулся бесконечно: Гаон и Сынмин отправились по собственному расписанию на фотосессию к модному журналу, а остальные мемберы остались в общежитии и записывали музыку. Время приближалось к ночи, группа отдыхала в комнате отдыха, смеясь и поедая вредные закуски, они много трудились, чтобы заработать на этот отдых, наконец, в дверь гостиной постучали. Макнэ подпрыгнул от внезапного звука и также резко расцвела широкая улыбка на его лице. — Я открою! — крикнул Джуен. Он мгновенно вскочил с мягкого дивана, буквально летя в воздухе. Из дверного проёма показалось две головы. А затем и знакомые голоса: — Привет! — Гаон радостно окинул присутствующих взглядом. Все присутствующие вяло выдавили из себя «привет», один Ли молча смотрел на хёна и часто-часто моргал. Он походил на маленького ребенка, что бросил бы все дела на свете, встречая у порога маму с магазина, ведь она обещала купить ему вкусняшку. Гаон изумлённо улыбнулся: — Ты чего такой радостный? — Джуен тщетно старался скрыть широкую улыбку и хихиканье, прикрываясь рукой, выглядя при этом до жути мило и нелепо. — Я так скучал! — Джуен сорвался с места и кинулся обнимать Квака своими широкими и сильными руками. — Аа, сейчас задушишь, отстань! Я тоже скучал, тоже! — Наггетсы заполнили тихое помещение своим искренним смехом в перемешку с визгами. — Всё-таки они действительно соулмейты, — шепнул Чонсу на ухо Гониль, а первый с недавних пор стал слишком часто давиться едой, наблюдая за этими двумя. — Жду тебя в спальне и побыстрее! — Младший очевидно двусмысленно подмигнул, широко раскрывая рот, оголяя свои клыки. Затем радостно попрыгал в свою комнату, снося при этом весь мусор на полу, какого было немало с их-то чистоплотностью. — Вот же ребёнок, — Квак не смог сдержать смеха, младший всегда вызывал в нём такие яркие эмоции, что первое время щеки ужасно болели из-за бесконечных улыбок, — Но шутит ужасно. Из-за спины Гаона выглянул Од. Он быстро скинул с себя верхнюю одежду и побежал к одному очень красивому и тихому парню. — Привет, ты как? — Сынмин потрепал друга по пушистой макушке, из-за чего волосы слегка наэлектризовались. Джунхан замер на месте, казалось, за день он напрочь забыл внешность Ода и сейчас заново влюбляется в него с большей силой. Это как те милейшие видео парочек после наркоза, где один только отходит после процедуры и его мысли перепутаны, а воспоминания ещё не достигли сознания, но человек говорит комплименты своему партнеру и любит его даже в таком состоянии. К тому же Сынмин не стал смывать макияж и его глаза невероятно выделяются аккуратными стрелочками на фоне бледной кожи, через силу юноша оторвал внимательный взгляд от друга. — Я очень ждал тебя, — Джунхан взволнованно глотнул, — Мне кажется они сегодня опять мне приснятся. Од напряжённо поджал губы, раздумывая над ответом: — Вот как, тогда я быстро в душ и поговорим? Младший недовольно покачал головой: — Не нужно, уже очень поздно, да и ты устал сильно с дороги, попробую заснуть, — Хан проводил хёна вялой улыбкой, поднялся с нагретого места и поспешил уйти в спальню. Его волновало только две вещи: как скоро вернётся Од и придется ли вновь провести бессонную ночь сегодня. С первым упомянутым было покончено, а вот вторым…он мечтал только о том, чтобы эти кошмары прекратились и он смог отдохнуть, хотя бы одну ночь. Зайдя в комнату он нырнул под одеяло, прижимаясь к одному краю кровати. Он любит укутываться в плед почти целиком и принимать позу эмбриона, словно заведомо защищая себя от «возможных монстров». «Белая ткань с кроликами и холодная подушка немного успокаивали, но это лишь на пару часов» — думал Хан. В руках он крепко сжимал маленькую плюшевую игрушку, подаренную Оди ему на день рождения, она не спасала его, но очень утешала морально. Послышался щелчок закрывающейся двери. Значит прошло около десяти минут, Сынмин вернулся с душа. Следующая ситуация повергла Хана в шок. Мин почти бесшумно откинул уличные вещи на ближайший стул, туда же отправился телефон и все лишнее, оставляя парня с пустыми руками. Он несмело оглядел чужую кровать. Одна вещь очень долго тревожила юношу и чтобы решиться на следующее ушли мучительные часы самопознания и много всего, что звучит муторно и страшно. В кратце, Сынмин все же отважился на этот шаг. Рано или поздно он явно бы это сделал, пускай и неосознанно, только не с ясной головой, что хуже. Мин волнительно прикусил нижнюю губу и мягко шагнул к постели. Рукой он приподнял легкое воздушное одеяло и одним действием полностью оказался под тканью. Кончиками пальцем он ощущал чужое тепло, а его запах тут же проник в лёгкие, из-за чего на коже пробежали мурашки. Наконец Сынмин сказал: — Знаю, ты говорил, что тебя успокаивают прикосновения, может сегодня, если ты будешь спать не один, тебе не приснятся кошмары? — Мин не стал дожидаться ответной реакции, его ещё влажная рука легла на чужую талию и медленно опустилась вниз, скользя по бесформенной широкой футболке, сквозь которую нащупывалось худое тело. Хёнджун оказался очень теплым и его аромат усиливался с каждой секундой. Сынмин уже смутно представляет как будет краснеть позже, вспоминая свои эмоции и откровенное наслаждение чужим запахом. Кудрявые волосы щекотали кончик носа. После, пылающая щека Ода прилипла к плечу Хенджуна, из-за чего первый очень ясно услышал томное дыхание совсем рядом с собой. Парни впервые были так близко друг к другу, прежние их объятия и рядом не стояли с этим. Сейчас Мин буквально каждой частичкой своего тела чувствовал чужой пульс и это сводило с ума, словно ощущать и слышать чужое дыхание, пульс — слишком интимно. В такие моменты мечтаешь все бросить и провалиться под землю, однако на деле прямо сейчас сбывается твое сокровенное желание, причём настолько откровенное, что лучше убежать смущенным, чем признавать уровень твоего счастья. По другую сторону кровати воцарилась тишина. Хан перестал дышать, это было понятно по тому, как перестала подниматься его грудь. Спустя долгие десять секунд послышались тихие всхлипы. Од в ту же секунду испуганно убрал руку с чужого тела, словно его окатили холодной водой, он не понимал что делать, это конец? — Хёнджун, ты в порядке? — наконец подал голос Оди. — Мин… — младший медленно развернулся лицом к собеседнику, его глаза блестели от накопившихся слез. В темноте и блеклом свете уличного фонаря блики на солёной жидкости мигали и переливались, кричали о себе и о том, что пора что-то делать. — Эй, эй, эй, — не теряя лишнего времени Оди схватил своего друга за плечи и приподнял на кровати, принимая сидячую позу. Когда он раньше успокаивал Хана он знал, что именно в таком положении будет лучше всего поговорить. — Ты чего? Ты из-за меня? — Сынмин не знал что происходит, ему уже можно извиняться или ещё рано? — Мин, — Хан широко открыл глаза и слеза, наконец, покатилась по блеклой щеке, вырываясь из заперти, — Спасибо, ты… — дальше стало очень трудно говорить, а это значит, что следующие слова были по-настоящему значимыми. Плач усилился, рыдание и всхлипы требовали крепких объятий. — Ну перестань, Хани. Сердце хёна разрывалось с каждым новым всхлипом, пускай он не понимал ситуации, но как человеку, что перенимает на себя чужие переживания, он вот-вот и был готов заплакать. Он крепко обхватил чужую спину, похлопывая по спине и шепча на повторе «Перестань, все хорошо». Щеки парней тёрлись друг об друга, почему чужие слезы теперь были везде. — Мин, спасибо, я говорил всем, как мне страшно засыпать, но ты первый, кто предложил поспать вместе… — тело Хана дрожало из-за длительных слёз, с каждым таким движением чужие руки все больше прижимали к себе худое тело. — Может по мне и не скажешь, но я нуждаюсь в прикосновениях, я не привык к этому, но очень и очень нуждаюсь… — Кроха, успокойся, — Мин сам еле сдерживал слёзы, Хан после своей речи буквально повис на чужой шее, стыдливо утыкаясь в кожу, оставляя слезинки на пижаме Ода. Адреналин в крови был в переизбытке, с языка сходили даже те фразы, что под дулом пистолета не были бы озвучены, однако следущий диалог… Од отлип от чужого плеча, перекладывая руки на мокрые и красные щеки Хана, он волнительно уставился в глаза напротив. Котенок рядом дрожал и рыдал в его плечо, осознание этого пробивало на эмоции. — Можно я тебя поцелую? Хан шокирующе открыл рот, а его глаза превратились в пятирублевые монетки. — Да. Сынмин не смел больше сдерживаться. Ему было бесконечно стыдно за то, что сейчас, глядя на чужие страдания и ручьи из слёз, он предлагает подобное. Но именно поцелуи для Ода — высший уровень доверия и сопереживания, в его фантазиях и мыслях, сформированных на книгах и сериалах, это был некий эликсир или магический атрибут. Не медля, Сынмин заткнул чужой рот поцелуем. Губы Хана были слаще мёда и этот вкус дурманил старшего, сводил с ума, погружая в состояние неземного счастья и лёгкого опьянения. Поцелуй был чуть грубым, то ли от стыда, то ли он желания, Мин не особо рассчитал силы. Паренёк напротив сильнее затрясся в руках старшего, но уже через секунду обмяк и растворился в объятиях пианиста. Резкость сменилась ласканием и теплотой, ни о какой пошлости не было и речи, оба парня пылали от неловкости, их щеки горели и нагревали воздух вокруг. Руки цеплялись то за плечи, то за уши и волосы, скользили по одежде и лицу, тактильно завладевая собеседником. Од открывал глаза временами и после, каждый раз широко улыбался, наблюдая за чужой довольной мордочкой. Поцелуи были с привкусом чипсов и сладкой ваты. Голову кружит от нехватки воздуха. Джунхан забыл, как дышать. Он так близко разглядывает влажные подрагивающие реснички, кончик носа и брови, младший дрожит, сам не понимая почему, нет, это не страх, скорее наслаждение. Оди первым углубил поцелуй и от неожиданности парни уставились друг на друга. Хан судорожно выдыхает, стыдливо прикрывает глаза, не выдерживая такого прямого зрительного контакта, Мин слегка давит и чужой рот податливо отдается в поцелуй, давно забывая про границы дозволенного. Следующие несколько часов за закрытой дверью два парня бесконечно целовались, лишь иногда прерываясь на откровенные диалоги, признания и толчки в бок. К слову, после ночного инцидента, кошмары Хана больше не преследовали.