Квиты

      Лимо менялись на до боли знакомые. Леса - поля. Снова поля и леса. Нескончаемая трасса, убитая временем, змеей уползала в дали. Когда-нибудь они обретут дом - пусть даже им станет омертвелая лаборатория цикад.       Там их ждут.              Не нарекут предателями или уйбицами. Разве что лишь героями. Эбби- потому как привела спасение человечества, а Элли - мученик, который готов потеряться в бескрайнем омуте, утопив свое бытие в наркозе.       Уильямс помнит четкие заметки, что нацарапала на бумаге своего дневника: "Тюль вьется. Будто за ним скрывается что-то. В душе пустота, а в движении глаз осколки. Черт знает, что творится. Хроническая усталость?       Деться некуда. Пус-то-та. Хочется раствориться в горечи сигаретного дыма, взметнуться искрами окурка, брошенного на влажный асфальт и раствориться в темноте."       Она часто думала о том, что будет дальше: рай или ад, небытие или реинкорнация.       Где сейчас Джоэл? Человек, которого она ненавидела, но прикипела.       Вина сжирала изнутри.       Ей все снился тот гребанный подвал, в который она сбегала по ступеням, надеясь найти там его одного, а не банду головорезов. Стены сжимались и цапарали голыми досками и обнаженными гвоздями, вонзая из под ребра, останавливая, стоило лишь Элли коснуться ледяной ручки прогнившей двери.       А она все рвалась. Рвалась вперёд, открывая замок, но в последний момент ржавый метал вонзался меж рёбер, отнимая дыхание, разрывая мышцы, пуская алые линии по ткани грязной рубахи.       А потом все заново.       Снилась и Дина, упрекающая, передающая револьвер в руки Уильямс, приказывающая пустить себе пулю в висок.

***

- Элли!       Девушку трясли за плечи. Отчаянно пытались разбудить, чтобы спасти от кошмаров. - Дина? - Уильямс едва продрала глаза, но увидела перед собой светлую косу, свисающую через плечо.       Это была Андерсон. - Ты опять кричишь. Что с тобой?!       Эбби не раз говорила, что некачественный сон повышает уровень кортизола и снижает иммунитет.       И зачем ей все это? Чтобы она просто дожила до момента, когда придут цикады?       С каждым днем Элли сомневалась в искренности чувств Эбби. Она не хотела бы стать для неё игрушкой и пустолайкой - радио, которое иной раз выдает треск через помехи молчания, чтобы они не сошли с ума в тишине. Интересно Андерсон будет печалиться, когда черепушку вскроют?       В голове Уильямс - либо любовь - либо ненависть. А третьего не дано. Безразличие - мука.       Пусть лучше Эбигейл нападёт на нее с ножом в ночи и вскроет глотку, чем будет относиться равнодушно.