winter magic

– Джей, – тихо зовёт Джейк, но не услышав ответ, добавляет уже чуть громче, – Пак Чонсон! Семья Шим задержалась дольше планируемого в гостях, поэтому родителям выделили гостевую комнату, а Джейку предложили лечь в комнате Джея: ему, как гостю, подготовили кровать, а хозяину обители, чтобы не смущать омегу, помогли устроиться на полу. Они всё-таки знакомы всего пару часов, хоть общий язык нашли сразу на почве общей неприязни к мандаринам, которыми от Джейка несло за километры, однако Джея, у которого эти цитрусы тоже были не в почёте, этот факт не отталкивал совсем – он наоборот прилип к Шиму и то и дело пытался понюхать его. Это смущает и льстит в одно и то же время. Хотя кому не будет приятно от внимания воспитанного и привлекательного альфы? Джей даже не возникал, когда ему мама сказала лечь на пол – взял и лёг, пожелал спокойной ночи Джейку, повернулся на бок и спокойно засопел. А Шиму не то что страшно, ему тут не по себе лежать, пока в чужой комнате так тихо, фонарь около дома постоянно мигает, а соседская собака громко лает, заставляя вздрагивать от неожиданности. Вот вам и рождественское чудо. И запах чонсоновый (имбирное печенье – один в один) тоже не помогает. Почти. – Боже мой, Джей! – приходится даже подползти к краю кровати и пихнуть в бок Джея, который тут же подрывается. – Чего пугаешь? – Пак сонно трёт глаза, – от такого и откинуться недалеко. – Мне страшно, – шепчет Джейк. – Мне теперь тоже страшно спать с тобой в одной комнате, – Джей как-то машинально поправляет одеяло, которым был укрыт Джейк, и даже собирается улечься обратно, но натыкается на взволнованный взгляд в темноте, – так ты серьёзно? Джейк кивает и хлопает глазами. Он долго привыкает к новому, а тут новое место, новые люди, новые альфы, которые никак не отзываются, когда Джейку становится страшно – ему просто необходим кто-то надёжный. – Можешь лечь рядом? – Джейк хлопает по постели и отодвигается, – только руки не распускай, а то я тебя укушу. – Как скажешь, – Пак поднимает руки в воздух. Он подхватывает подушку и одеяло, максимально отдаляясь, – а ведь так хотелось. Что тебя встревожило? – Это моё первое Рождество вне дома. Обычно мы собираемся всей семьёй, смотрим рождественские фильмы, играем в настолки, а потом засыпаем все вместе в гостиной. Но в этот раз, – Джейк закусывает губу, не желая расплакаться, – мы в другом городе, тётя не шутит над всеми, пока выигрывает, дедушка не ворует печенье с кухни и приносит его нам, а братья и сёстры не спят на мне, вырубаясь сразу же после полуночи. Просто так получилось: папе пришлось уехать по работе сюда, мама не захотела его отпускать одного в праздники, а Джейк возжелал попутешествовать с ними. – Я тоже могу на тебе поспать, – шутит Джей, вызывая у Шима улыбку, – руками касаться не буду, обещаю. – Я тебя не поэтому позвал, – признаётся Джейк, тут же слыша разочарованный вздох слева от себя, – ты пахнешь как пряничный домик, который приносит моя бабушка, чтобы мы его украсили. И всё же утаивает правду до конца. От присутствия Джея под боком тоже становится легче. – А мы никогда таких домиков не делали, – Джейк чувствует, как Джей поворачивается в его сторону, пока рассказывает, но сам не торопится этого делать – всё ещё смущается от альфы, – мы с папой сладкое не слишком любим, поэтому мама и не считала это необходимым. – Мы просто обязаны собрать такой. – Мы? – довольно хмыкает Пак, – приглашаешь меня на свидание, Джейк-и? – Нет! – шёпотом возмущается Джейк, – нет же. Просто хотел тебе предложить собрать его вместе, раз у тебя ещё такого опыта не было, а мне нужен компаньон. Наверняка, из-за волнения весь дом теперь пахнет мандаринами, но и запах Джея усиливается после предложения совместно провести время. Не то чтобы Джейк не знал, что он Джею приглянулся (ведь тот готов был поцеловаться под несуществующей омелой в первые пять минут знакомства; и Джейк, к слову, сначала даже готов был сделать эту глупость; а потом ещё и флиртовал весь вечер), просто хотелось действовать разумнее. Теперь поворачиваться к Паку не хотелось ещё и из-за горящих щёк, которых всё равно в темноте видно не было, но Джейк же их чувствует. – Я согласен построить с тобой пряничный домик на нашем точно-не-свидании, – дразнится Джей. А потом подвигается чуть ближе к Джейку, явно принюхиваясь, – почему ты так сладко пахнешь? – В смысле? Эй! – Я имею в виду, – тут же оправдывается Джей, – твой запах отличается от обычных мандаринов. Мне хочется сбежать, когда я их чувствую – а сейчас я их чувствую везде, поверь мне – но ты…рядом с тобой мандарины кажутся очень-очень вкусными. Мама сколько не пыталась впихивать их в меня, не могла, а ты… – И твой запах – наркотик для меня. Я понял, Эдвард, разлогинься, – фыркает Джейк, – прекрати подкатывать. Расскажи лучше, чем вы занимаетесь на Рождество. – Да тут ничего особенного. Просто украшаем дом, собираемся за столом, дарим друг другу подарки, а потом папа начинает рассказывать свои рождественские страшилки, от которых я в детстве спать не мог, поэтому бежал к родителям в комнату и засыпал вместе с ними. Папа тогда шутил надо мной. – Потому что ты был прелестным ребёнком? – смеётся Джейк, чувствуя, как имбирный запах становится слаще. Теперь тоже хочется повернуться к Джею, чтобы аромат наполнил лёгкие. – Конечно, – гордо произносит Джей. И Джейк всё же не выдерживает. Он медленно разворачивается, надеясь, что у Пака глаза закрыты. Но тот с улыбкой наблюдает за чужими действиями, а потом снова двигается, уже в открытую наслаждаясь близостью. Зря Джейк попросил его лечь рядом – страх отступил, и ему на смену пришло желание уткнуться в чонсоново плечо, потому что он напоминал привычное Рождество. – Я передумал, – выдыхает Джейк и быстро ныряет в объятия Джея, – можешь чуть-чуть распустить свои руки.