The Ackermans

      Жан замер за спиной Микасы. Она в лёгкой куртке, джинсах и симпатичной кофточке, которую он на ней раньше не видел. На волосах зависли капли дождя, и их хотелось смахнуть кончиками пальцев.       Дверь открылась через несколько секунд после того, как девушка зажала крошечную кнопочку звонка. Жан встретился со взглядом серых глаз, и в груди поднялась глухая злоба.       Они с Микасой встречались больше двух месяцев. Ещё со школы он был в неё влюблён, но всё не решался признаться. А когда узнал, что они поступили в университеты в один город, понял — это судьба.       Он ухаживал за ней всю осень: до переезда из родительского дома в университетское общежитие и после. Было бы идеально, окажись Микаса с ним в одном корпусе, но такого подарка жизнь уже не предоставила.       Микаса, едва поступив, нашла себе другого парня. Не то чтобы Жана это остановило, он выдержал конкуренцию придурка-Йегера в школе. И то, как по-детски Микаса была влюблена в сводного брата, тоже. Влюблённость в Эрена Микаса переросла, отношения с ещё несколькими своими одногруппниками — тоже. И, наконец, в начале октября она обратила внимание на Жана.       — Тебе надо было прямо мне сказать, — укоряла она потом. — Ты же ни разу не признавался. Я думала, ты считаешь меня подругой.       — Я думал, ты считаешь другом меня, — смеялся Жан. — Прости.       — Зато теперь всё замечательно, — отвечала Микаса, прижавшись к его плечу щекой.       Он не был у неё первым, и Жан об этом отлично знал. А она наверняка понимала, что у него до неё не было толком отношений. Их первый раз был неловким и сумбурным, полузабытым из-за количества выпитого алкоголя и эйфории секса. Главное Жан потом выяснил — Микасе было хорошо.       — Между прочим, я ещё в пятом классе обещал, что женюсь на тебе, — дразнил девушку Жан, когда они, едва живые от усталости после полуночной прогулки, ввалились в его комнату.       Сосед Жана вечно куда-то пропадал, и они предпочитали не интересоваться друг у друга личной жизнью, только изредка предупреждали о планах на скрипящую кровать.       Микаса, стащив свитер, распустила волосы, и они рассыпались у неё по плечам. Жан, за столько дней наловчившийся расстёгивать её брюки и джинсы, мог бы уже сделать это даже пальцами ноги. Когда несколько промокшая верхняя одежда образовала на полу кучу, девушка обняла его за шею.       Подхватив её на руки, Жан сжал пальцами упругие ягодицы и потянулся за поцелуем. Но Микаса вдруг, чуть не прокусив его губу, тихо чертыхнулась.       — Что такое? — Жан вгляделся в темноту.       — Всё нормально, — рассеянно отмахнулась девушка, притягивая его к себе и накрывая губами губы.       Но когда они оказались на кровати, и Жан стянул со стройных ног кружево трусиков, всё повторилось.       Парень нащупал на стене выключатель. Лежащая на животе Микаса, когда вдруг загорелся противный жёлтый свет, приподнялась на локтях и повернулась к нему.       — Что…       — Что это?       Жан, сидящий над ней, не отрывал взгляда от голых округлых ягодиц.       Кожа на них была неестественно-розовой, с тёмно-красными разводами, напоминающими мазки кисти. На секунду сделалось дурно, и Жан поспешил перевести взгляд на лицо девушки.       — Забей, — закатила глаза она, переворачиваясь на спину.       — Нет, подожди, откуда они? — Жан ухватил её за руку, но Микаса вырвалась и легла на подушку, закинув ногу на ногу, и спокойно посмотрела на него. — Кто это сделал?       — Дядя. Успокойся уже, мы будем обсуждать мой зад или займёмся тем, зачем сюда пришли? — в голосе её уже слышалось недовольство. Жан невольно покосился на её бедро, где виднелась крайняя бордовая полоска.       — Дядя? — медленно переспросил он. Девушка закатила глаза.       — Да, Жан, доброе утро, у меня есть дядя, — сообщила ядовито. — Я с ним живу, помнишь?       Жан заторможенно кивнул.       Он переехал в общежитие, чтобы не снимать квартиру в чужом городе. И чтобы сбежать из своего дома — от суеты, от ругани и от мучающих друг друга разводом родителей.       Микасу же родители отпустили только с одним условием — она будет жить у брата матери, который «в случае чего проконтролирует» её. Самого мистера Аккермана Жан видел один раз мельком: в окне, когда провожал Микасу до дома. Со слов девушки он знал, что мужчина работает где-то в органах и Микасу в отличие от отца особенно не прессует и не контролирует.       — Мы с девочками позавчера отмечали годовщину Имир и Кристы, я сильно напилась и заявилась домой под утро, — продолжала Микаса. — Ну, ты понимаешь. В не самом приличном виде. Наговорила дяде гадостей, когда он спросил, где меня носило. Проспала до вчерашнего вечера. А сегодня утром дядя вернулся со смены и выпорол меня. Конец истории. Всё, ты доволен, мы можем продолжить?       — Твои родители знают? — спросил Жан напряжённо. Микаса нахмурилась.       — Ну уж нет! И надеюсь, не узнают. А то с отца станется примчаться сюда и устроить разборки, он у меня любитель читать лекции. Надеюсь, дядя им не расскажет. Но вообще он обещал.       — Да нет же, они знают, что он тебя бьёт? — уточнил Жан. Его родители не были идеальными, но даже они никогда не доходили до таких зверств…       — Не знаю, — пожала плечами девушка на взгляд Жана слишком уж легкомысленно. Она вообще как-то нездорово на это реагировала. У неё же всё в синяках! — Не то чтобы я его часто вынуждала, знаешь. Его вообще тяжело вывести из себя. Но тут уж я конечно… Постаралась, — Микаса усмехнулась.       — Но… — начал было Жан. Девушка подозрительно прищурилась:       — А у тебя откуда такой интерес? Тебя раздражает? Скажи спасибо, что меня сегодня к тебе отпустили, дядя вполне мог запретить мне шататься в гости по ночам, — она села. — Если тебе неприятно, — сказала серьёзно, — я могу уйти. Это всё полностью сойдёт дня за три, и…       — Нет, что ты! — Жан машинально хватил её за запястье и сжал, наверное, даже слишком сильно. — Нет, — повторил уже спокойнее. — Ты любая красивая. Правда. Но тебе больно…       — Ради тебя, — гибкой кошкой перебираясь на его живот, хмыкнула Микаса, — я могу и потерпеть. Тем более не так уж это и больно.       Наверное, в ту ночь она всё же заметила, что Жан старается не прикасаться к ней лишний раз, намеренно держа руки на узкой талии или пояснице. Даже двигался он втрое осторожнее обычного.       С этого времени Жан заочно невзлюбил мистера Аккермана. Как позже оказалось, его чувства можно было назвать взаимными.

***

      — Он зовёт тебя принцессой? — раздалось из кухни. Микаса вздрогнула от неожиданности. Тихо рассмеялась, прислоняясь к стене прихожей и невольно копируя позу дяди.       — Зовёт, — ответила, глядя в насмешливые серые глаза. Дядя отделился от стены, забрал у неё из рук пакеты с едой, которые до этого терпеливо таскал за ней по всему парку Жан.       — Мило.       — Вам с бабушкой же можно придумывать мне глупые прозвища, — юркнув мимо него на кухню, ответила девушка.       Дядя на её замечание даже бровью не повёл.       — Всего одно. И оправданное.       — В каком же месте я мышонок? — поинтересовалась Микаса, но дядя не ответил, только хмыкнул.       Они сели ужинать. Микаса устроилась с тарелкой у окна, подобрав под себя ноги, и наблюдала, как прохожие оскальзываются на льду и куда-то спешат мимо стоящих без движения машин. Изредка особенно нервные водители принимались истерично сигналить.       — Почему он тебе не нравится?       Дядя поднял на неё от тарелки удивлённый взгляд. Ответил медленно:       — Я его даже не видел вблизи ни разу.       — Вот именно, — кивнула Микаса. — Так почему?       Вместо ответа дядя велел:       — Сядь нормально.       Микаса, с вызовом глядя на него, поставила пятки на стул, обхватила ноги руками и демонстративно уложила подбородок на колено. Тарелка осталась стоять на подоконнике рядом с цветочным горшком. Дядя, без труда поняв её настрой, отложил вилку.       Они просидели так какое-то время — молча сверля друг друга взглядами. Микаса не хотела сдаваться первой, но, как назло, у неё зазвонил телефон. Когда она вернулась, дядя уже мыл посуду, и акцию можно было считать проваленной.       Или почти проваленной.       — Дело ведь не в моём парне, да? — подкравшись к дяде, она попыталась заглянуть ему в глаза, но тот покосился на неё так, что желание паясничать пропало. — Дело не в Жане, не в тех, кто был до него. Вас всех просто бесит, что я выросла. Тебя. И отца. И бабушку. Только маму не бесит.       — Что-то незаметно, — сухо прокомментировал дядя её внезапный выпад. А потом неожиданно ответил: — Разумеется, нас это бесит. И, открою тебе страшную тайну, твою маму тоже бесит, что ты растёшь. А как ты хотела? Терпи. И избавь меня от подробностей своей личной жизни, будь добра.       Микаса пожала плечами, довольная собой.       Она бы предпочла услышать экспертное мнение о Жане от мамы или тёти Карлы. Или хотя бы от бабушки… Но на крайний случай и дядя сойдёт. Лишь бы не отец! Вот уж кому точно не понравится Жан. Да даже если бы Микаса стала встречаться с настоящим принцем, отец бы всё равно нашёл в нём кучу изъянов!       Оставалось найти повод их познакомить...       И нашёлся он быстро.       — Просто поднимись со мной, — бросила Микаса через плечо, ища в рюкзаке ключи. Саша позвала её — разумеется, вместе с Жаном, иначе всё не имело бы смысла — на «небольшой» праздник в честь окончания сессии, пусть не для всех приглашённых оно было успешным. — Чёрт, не могу найти…       Они почти вывалились из лифта, и Микаса привычно свернула в левый коридор. Жан замер за её плечом. Дверь открылась через несколько секунд после того, как девушка зажала крошечную кнопочку звонка.       — Я забыла где-то свои… — начала Микаса вместо приветствия. Дядя выразительно указал глазами на полочку для обуви, с которой она сегодня утром впопыхах схватила сумку. Ключи чинно лежали на том же месте, где она оставила их восемь часов назад. — Отлично. Ночью меня не будет. И завтра тоже.       — Уходишь в запой? — иронично уточнил дядя, и Микаса краем глаза заметила, что он всё же смотрит на Жана. Но на приветственный кивок ответить даже не подумал!       Девушка проскользнула мимо стоящего в коридоре мужчины к себе в комнату и торопливо зашуршала вещами, закидывая в рюкзак первое, что попадалось под руку. Она могла бы поехать и без всего, наверняка у Саши нашлась бы для неё лишняя футболка, но… Чем не повод познакомиться? И пусть дядя дальше делает вид, что ему совершенно не интересно, какой там у Микасы парень. Уж слишком быстро он захлопнул за ними дверь.       — Он жуткий, — хохотнул Жан, когда они спустились в подъезд, но смешок у него вышел несколько нервный.       — Он страшный, где ты его нашла? — отозвался Леви на выжидательное «Ну как?», когда Микаса вернулась домой. — Абсолютно тупое лицо.       — Нормальное лицо, — огрызнулась Микаса. Вот в кого Эрен со своими «лицо как у лошади, лицо как у лошади»…       — Ты спросила моё мнение, чтобы тут же о нём забыть? — приподнял брови дядя. Микаса машинально кивнула, задумавшись о своём. Полученный щёлчок в лоб вышел болезненным.       Но значительно неприятнее стало событие, произошедшее всего через неделю. Микаса, привыкшая, что дядя следит сквозь пальцы, где она проводит ночи, совершенно забыла о том, что ей нужно вернуться домой к ужину. Они с Жаном остались в библиотеке, но попытки читать книги быстро переросли в вывод, что камер между стеллажами нет. Телефон громко завибрировал именно в тот момент, когда Жан подхватил Микасу под бёдра и усадил на стол. Оба вздрогнули. Микаса, увидев контакт, тихо выругалась.       — Что за шум? — поинтересовалась у них библиотекарь, выглядывая из-за шкафа. — Всё в порядке?       — Да-да, — мило улыбнулся ей Жан. — Мы спорили о… Э…       Микаса не дослушала его ложь, скрывшись в ближайшем коридоре, чтобы ответить мужчине, чьё раздражение ощущалось даже через телефонный звонок. Она отвратительно опаздывала домой, но хуже всего: сегодня отец собирался звонить по видеосвязи, чтобы «полюбоваться на дочку-отличницу» (дядя произнёс эту фразу с ощутимой иронией в голосе), и во время этой незапланированной конференции Микасе уж точно стоило каким-то магическим образом оказаться дома.       Не прошло и получаса, как она втолкнула Жана в квартиру. Дядя успел сказать пару обвиняющих фраз, пока Микаса торопливо раздевалась, но на середине речи его прервал звонок старого телефона девушки, на всю квартиру зазвучавший из рюкзака. Без задней мысли оставив мужчин одних в прихожей, она поторопилась закрыться в комнате.       А во время запоздавшего ужина Микасе пришлось услышать не слишком приятную новость, поданную, правда, для дяди на удивление лояльно. И, выйдя на балкон, набрать Жану.       — Зачем ты нахамил дяде? — зашипела она на опешившего парня. Тот сразу же подумал в неверную сторону, спросил обеспокоенно:       — Он тебе что-то сделал?       У Микасы от злости уже начинала болеть голова. Последняя сумбурная неделя окончательно её доконала.       — Жан, я спросила, какого чёрта ты так разговаривал с моим дядей? Он ничем не заслужил такого отношения! Как ты мог?       — Я просто за тебя вступился, — с трудом вставил в поток обвинений Жан.       Если верить дяде, он ввернул Жану что-то вроде «Мог бы и помочь девушке, если она не в состоянии следить за временем», а тот ответил встречной колкостью. Но это если верить дяде. Который всегда умел подавать информацию в разном свете. Они могли и всерьёз поссориться… Хотя нет, тогда бы Микаса это точно услышала.       — Разругавшись с моим единственным близким человеком в городе? Да не нужна мне твоя защита, идиот!       — Принцесса, послушай, — попытался успокоить её Жан. Но она шикнула:       — Не смей даже подходить ко мне ещё хоть раз. Ненавижу тебя, — и выключила телефон.       За собственную вспышку стыдно стало не сразу. Примерно… Через вечер. Когда дядя спросил:       — И куда пропал твой смелый парень?       Микасе вся ситуация вдруг показалась ужасно нелепой. Она покосилась на телефон, который молчал уже несколько часов. Призналась, подперев щёку кулаком:       — Мы поругались.       Дядя поднял на неё серьёзные серые глаза, такие же, как у неё и у мамы. Заметил с напускным равнодушием:       — И полгода не провстречались. С чего бы вдруг?       — Он придурок, — вздохнула Микаса и поджала губы, сморщив нос. Так она всегда очень походила на тётю Карлу: маму и дядю это особенно забавляло. А вот саму тётю Карлу скорее пугало. По её словам.       — Но он тебе ещё нравится, — спокойно резюмировал дядя, осмотрев её общий упадочный вид. — Остыла?       Микаса кивнула.       — Не хочу извиняться, — прозвучало почти уныло.       — И не извиняйся, — фыркнул дядя. — Если ты ему хоть немного нравишься, сам побегает. Не забивай себе голову, мышка.       Микаса потянулась и чмокнула его в щёку.       С Жаном они помирились через два дня. И о дяде он теперь предпочитал вообще не заикаться.

***

      — Убила бы идиотов! — зло шептала Микаса, обхватив Жана под локоть. Он заставлял себя думать, что она не ведёт его под руку, а просто держится, потому что ей неспокойно. Ещё он предпочитал думать, что абсолютно все травмы, нанесённые парням, приставшим к ним в подворотне, были нанесены его кулаками, потому что Микаса вроде бы как не ввязывалась в драку.       — Да ладно тебе, обошлось же, — ответил он, и голос прозвучал почти ровно. Почти.       Плечо и бок при каждом вздохе просто взрывались болью. Момент, когда Микаса помогла ему снимать в квартире куртку, он пропустил. Зато чётко слышал, как девушка требовательно и громко позвала дядю — звук отдался в голове тупой распирающей болью.       — Я вас обоих внимательно слушаю, — прохладно напомнил мистер Аккерман, когда Микаса и Жан расселись в гостиной вокруг стола. На нём была форменная рубашка с подкатанными рукавами — скорее всего, он только вернулся со смены. — Где в очередной раз ты нашла неприятности?       Жан почувствовал укол раздражения от чужого тона, совсем как в прошлый раз, но после отповеди Микасы у него не было желания реагировать на выпады её дяди в её сторону. К тому же, сейчас ему было слишком больно говорить. Вид же мужчины был вполне мирным.       Рассказ Микасы обо всём произошедшем он тоже прослушал.       — Ясно, — вернуло в реальность. — Аптечку притащи. И завари ему чай.       Зачем был так нужен «чай», Жан понял уже позже, когда анализировал всю ситуацию. Микаса же повелась на очевидный предлог, чтобы сослать её из комнаты, и, оставив коробку с лекарствами, скрылась на кухне.       — Может, мне лучше домой? — вежливо уточнил Жан, осознавая, что вряд ли уже самостоятельно встанет с этого дивана. Мистер Аккерман на его предложение ответил невнятным хмыканьем. И энтузиазм Жана увял в зародыше.       — Футболку снимай, — велел мужчина, шурша упаковками. Одна рука висела плетью, и Жан двигался неловко и медленно. — Мило, — прокомментировал мужчина, окинув его цепким взглядом. — Как, говоришь, вы шли до дома?       Жан отвечал почти машинально:       — С улицы через проулок к последнему подъе-м-мф…       — Всё-всё, — горячая ладонь успокаивающе сжала шею. — Уже всё. Молодец.       Жан видел, как в фильмах людям вправляют руки и носы, но никогда не думал, что это действительно настолько больно. В ушах стоял негромкий щелчок, с которым плечо встало на место. Попытки описать улицу всерьёз отвлекли его от того, что мистер Аккерман зачем-то прижимает коленом его локоть. А когда за этим действием последовал рывок, дёргаться уже было поздно.       Повезло, что он не заорал. Микаса бы точно услышала.       — Спасибо, — на выдохе произнёс Жан, и слово вышло похожим на жалобный стон.       — Не шевелись, я перевяжу. И посмотрю рёбра.       Когда поверх налившегося синяка на боку легли пальцы, от боли потемнело в глазах.       Пришёл в себя Жан, только уткнувшись в чужой живот и еле слышно застонав сквозь зубы.       — Перелома нет, — спокойно сообщил ему мистер Аккерман. Ладонь его снова легла Жану на затылок. — Намажь вот этим. Если найду, волью тебе что-нибудь, чтобы не помер посреди ночи, — Жану хватило сил только кивнуть. Через пару минут в руки пихнули стакан воды, а в плечо вкололи из маленького шприца какую-то жёлтую жидкость. — Я постелю тебе на полу, — сообщил мистер Аккерман, складывая упаковки лекарств в аптечку идеально ровными рядами. — Это единственная комната, где тебе ночью не будут ходить по голове. Можешь лечь на диване, но вряд ли рёбра дадут тебе на нём устроиться.       — Я могу остаться? — заторможенно переспросил Жан.       Взгляд строгих серых глаз почти обжёг кожу.       — В таком состоянии я тебя на ночь глядя никуда не отпущу. Но учти, если ты каким-то непостижимым образом окажешься в спальне моей племянницы, я сверну тебе шею. А слух у меня отменный, уж поверь.

***

      — У родителей суд, так что они не приедут. И мне сказали не приезжать, — пожал плечами Жан. Микаса почти подавилась.       — Какой суд? — спросила, нахмурившись. — Новый год же!       — Они так сказали, — не стал спорить Жан. По нему было видно, что словам родителей он совершенно не верит, но у него нет ни сил, ни желания во всём этом разбираться. — Может, оно и к лучшему. Старшие говорят, в нашем корпусе весело на праздниках. Только очень шумно.       — Ну уж нет, — покачала головой Микаса, доставая телефон и набирая сообщение. — Ты пойдёшь со мной, ясно?       — Ты же сама говорила, что там будет твой отец, — с сомнением начал было Жан.       — Переживёт, — отрезала Микаса. Телефон её завибрировал, и она победно улыбнулась. Продемонстрировала Жану экран с чатом, на котором Жан всё равно ничего не успел увидеть. — Бабушка не против.       — Бабушка? — опешил Жан. — У тебя есть бабушка?       — У всех есть бабушки, — отмахнулась Микаса и потянула его за руку за собой. Они стояли до этого посреди дороги — затянулось прощание — и наверное их поведение со стороны выглядело странно.       Они прошли по пёстро украшенным улицам: мимо шлёпающих по лужам подростков немногим младше их, мимо растаявшего рябого снеговика и мимо забитого людьми магазина, мимо тонких светящихся фигур на площади перед парком и мимо бредущих по расклякшей дорожке старичков, тяжело опирающихся на трости.       Подъезд оставался унылым и серым, но когда Микаса распахнула перед ним дверь, на секунду ему показалось, что квартира господина Аккермана превратилась в длинный тоннель, сплошь обмотанный огоньками. Жёлтая гирлянда на стенах прихожей приветливо и мягко мигала.       — Нагулялась? — окликнул грубоватый голос, слишком низкий, чтобы принадлежать маме Микасы.       Прежде, чем Жан успел разглядеть вышедшую к ним женщину, Микаса уже кинулась к ней навстречу и повисла на шее.       — Бабушка!       Мисс Аккерман оказалась сухой и худой пожилой леди без намёка на морщины. Она была одета в расшитое кружевом тёмное платье и принадлежащий Микасе передник с пёсиками. Край её рукава был выпачкан мукой.       Сын, дочь и внучка были похожи на неё как отражения в зеркале. Но особенной схожестью отличилась Микаса — будь её волосы чуть длиннее, и Жан точно мог бы сказать, как его девушка будет выглядеть… В пятьдесят? Он бы не дал её бабушке и сорока пяти, но ей наверняка значительно больше. Самой Микасе, в конце концов, уже девятнадцать.       Голоса родителей Микасы слышались из глубины квартиры, и Жан нервно сглотнул. Никто из них пока не слышал, что пришла дочь, но это было лишь вопросом — очень короткого — времени.       — У нас незапланированные гости? — поинтересовался вышедший к ним мистер Аккерман, глядя на Жана поверх плеча матери. Жану сделалось неловко, и это чувство не унял даже спокойный ответ мисс Аккерман:       — Ничего не знаю, я всё планировала.       — Тогда вопросов нет, — хмыкнул мужчина.       Жан, повинуясь кивку, переступил порог. Запахи тут же окутали его со всех сторон плотным коконом.