why do you cry?

Осенний ветер был беспощаден. Порывами желтые листья слетали с деревьев и украшали серую землю своим пестрым оранжевым и желтым цветами. Каждый шаг отдавался звонким шуршанием сухой листвы. Небо было затянуто серыми облаками и в такой день солнце, как бы не хотелось, не намеревалось показывать своих согревающих лучей. Но несмотоя на это Сонхун отказывался принимать то, что осень — ужасная пора. Все-таки ему нравился легкий покалывающий холод в кончиках пальцев, свежий ветер бьющий в лицо и красивые теплые шарфы. Пак бесцельно бродит под деревом, поддевая носком горсточки листвы, пинает так, что она совсем легко подлетает в воздух и вновь оказывается на земле. Сегодня он забыл свои часы, вот и не может сверить время, но уже почти уверен, что его парень как всегда нагло опаздывает. Очевидно, когда Джейки придет, он будет весь запыхавшийся и растрепанный, шарф на шее будет болтаться совсем слабо, а куртка расстегнута. Его волосы будут испорчены ветром, а щеки покраснеют от бега, но он все равно придет и одарит Сонхуна своей как всегда очаровательно солнечной улыбкой, что даже такая пасмурная погода не страшна. Сонхун вздохнул, осматриваясь вокруг, но ни души не показалось на горизонте. Ему было скучно просто быть вот здесь, и только он присел на листву под кленовым деревом, как он увидел силуэт неподалеку. Внутри что-то сжалось от волнения, губы растянулись в улыбке. Это был Джейк. В коричневом пальто и шапочке. На нем был шарф, который Сонхун подарил ему на день рождения, а в руках у него маленький красивый букет. — Привет, Джейки. Ты молодец, что тепло оделся, — воркует Сонхун, приближаясь к Шиму. Джейк молчит пару мгновений. Его взгляд бегает, немного неуверенно, словно он не знает, за что зацепиться и смотрит сквозь Сонхуна. Взгляд его поникший, уголки губ дрогнули в грустной улыбке. — Привет, Сонхун-и… Как ты тут? — Голос Джейка звучал сипло и глухо. Он был не таким как обычно, ведь в обычное время Джеюн напоминал непоседливого щенка, что случилось с этой энергией? Неужели он что-то скрывает? — У меня все в порядке, Джейки. Это ты скажи, как ты? У тебя что-то стряслось? — Сонхун подошел ближе, вот только Шим опустил взгляд и спрятал лицо, устремив взгляд в землю. Он закусил нижнюю губу, рвано вздохнул, словно сдерживая подступающие к глазам слезы и всхлипнул тихо так, жалостливо, — Джейки, что ты? Скажи, что случилось? — Много что произошло… — со всхлипом шепчет Джейк, медленно опустившись на колени. — Дж-что? Что случилось?! Джеюн-и, встань с земли! Ты колени застудишь! Но Джейк не слушал. И Джейк не слышал. Его руки дрожали, и не от холода. Горячая слеза украсила румяную щечку. — Эх, ты… Глупенький, — досадно покачал головой Сонхун, присаживаясь рядом, — вот не слушаешь меня, а потом ведь сам капризничать будешь, — Сонхун потянулся, чтобы утереть капельку с щеки, но Шим сделал это сам, небрежно растерев нежную кожу рукавом свитера. — Джейки, чего же ты молчишь? Ты ведь всегда такой болтливый, пожалуйста, поговори со мной, расскажи, что у тебя нового, скажи, о чем ты думаешь. — Я скучаю. — Что? — Сонхун удивленно выгнул бровь, вот только осознание не сразу пришло ему в голову. Он посмотрел туда, куда устремлен взгляд Джейка и туда, где лежал этот маленький букет с четным количеством белых хризантем, — Ах… это. — Хун-и, я так по тебе скучаю, — раздался еще один всхлип и красивые щенячьи глаза мгновенно украсили хрусталики слез, то и дело стекающие по щекам. Длинные ресницы слиплись, а смуглую кожу начинает стягивать от холодной влаги, — почему ты оставил меня? Почему ты ушел? — Детка, но я здесь, — голос Пака звучит глухо и одновременно надрывисто, в попытке докричаться до юноши, — я здесь, я никогда не оставлю тебя, Джеюн, пожалуйста, не говори такого. Узловатые пальцы тянутся к мокрому черному мрамору, на котором был мастерски выгравирован портрет, наверное, любви всей его жизни. Только вот жизнь оказалась жестока, и вместо того, чтобы видеть его невероятную красоту каждое утро перед собой, Джейк наблюдает улыбчивую фотографию на холодной могильной плите. — Мне не хватает тебя, Сонхун, — Джейк шмыгнул, проводя пальцами по неподвижной фотографии. Он смотрит на искры в глазах своего любимого, смотрит на его красивые темные волосы и те три родинки, которые Джейк привык целовать при любой возможности, смотрит на имя и две даты. И не может поверить. И совсем не хочет этого делать, — пожалуйста, скажи, что это неправда. Скажи, что ты здесь и все это плохой сон, — Джейк умоляет, умоляет так сильно и отчаянно. Никогда он не верил в Бога так сильно, как сейчас, поэтому стоя на коленях, он готов отдать что угодно, вот только бы увидеть Сонхуна в последний раз, поцеловать, обнять, уткнуться в его широкую грудь носом и прижаться так сильно, насколько это возможно. И никогда не отпускать. Вернуть время вспять, сказать ему, чтобы он не ехал никуда, сказать, что все хорошо и ему не нужна помощь на работе. И тогда скользкие дороги города не сыграют злую шутку над его жизнью, тогда Сонхун будет рядом. — Но я здесь, Джейк. Шим резко обернулся, осматриваясь в страхе. Вокруг никого, только ветер гудит между ветвей деревьев, вот только он отчетливо слышал чужой голос. Он уже сходит с ума, раз в ветре слышит своего возлюбленного и кажется ему пора уже что-то с этим делать. Джеюн поджимает губы, потому что искренне хотел, чтобы это не было плодом его воображения и чтобы Сонхун стоял тут, весь такой красивый, в своем черном тренче и без шапки и Джеюн бы как раньше отругал бы его за такую опрометчивость. — Прости меня, Хун-и. Я не знаю, что мне делать. — И ты меня прости, Джейк. Я не хотел оставлять тебя. На кладбище раздался отчаянный плач, а с деревьев сорвало последнюю листву.