Пока ты меня держишь, у меня ничего не болит.

Виктория быстрым шагом пытается удалится от камер, от людей и их глаз. Она идёт. Нет, бежит, сама куда не зная. Внутри нее бушует миллион разных чувств, но ни одно из них не придавало ей радости или улыбки на лице. Она чувствует, как по её сердцу, ребрам и груди ведут лезвием, и не одним. Чувствует, как вся эта боль мучительно разливается по всем остальным частям тела.  Ей хочется рыдать и она позволяет это себе только тогда, когда закрывает дверь уборной. Старается держать в себе все эмоции, но слезы предательски продолжают катиться по её щекам, обжигая их. Встаёт к зеркалу и осматривает себя, а в голову лезут мысли о том, что она позволила себе слабость перед самой собой. Чувствует себя мерзко, унижено. Она держит руки в холодной воде и прикладывает к своим глазам, дабы придать им жизни и блеска. Глубоко вдыхает в себя воздух, затем выдыхая. Слышит, как ручка двери опускается и медленно открывается. Забыла закрыть, Вика. – Тут занято. – осознает свою ошибку и поворачивается к тому, кто решил пожаловать сюда. В голос пытается вернуть свою обыденную уверенность. – Я знаю, Вика..– рыжая голова заглядывает и тихонько заходит в помещение, закрыв за собой двери. – Марьян, уходи, пожалуйста. Я бы хотела наедине с собой побыть. – Она отворачивается, чтобы та не видела в глазах слабость и обиду. Чтобы не видела слез. Романова не слушается. В её принципах. Делает один шаг, пытается увидеть или почувствовать то, как к этому отнеслась Вика. А затем шагает ещё, и ещё, пока не встаёт рядом. Она устроилась по правую сторону от Виктории, облокатившись на стенку. И молчит, и смотрит, изучает. Жрица отворачивается от неё влево, боится быть замечанной. Не хочет, чтобы видели, где болит. Но рыжая и без этого все понимает, поэтому и старается не нагнетать. – Вика, ты была и будешь победительницей в глазах многих. Особенно в моих. – Марьяна перебирается с ноги на ногу, не позволяя себе приближаться к Виктории. Хочется, правда. Но соблюдает эти границы, ведь сейчас они ходят по тонкому льду. Вику пробивает, она всхлипывает и продолжает реветь, никак себя в этом не сдерживая. – Я не понимаю, Марьяна. Может это действительно дело во мне, и в самом деле, мне не место в рядах сильнейших? – опускает свою голову, а кристалльные капли с тихим звуком падают на раковину. – Как раз таки ты делаешь все правильно, и даже более чем, Вика. И ты здесь, на битве, а значит так и должно быть. – решается и шагает ближе, положив свою тёплую руку на плечо Виктории. На плечо, которое берет на себя слишком много, а сейчас на него обрушилось все, ломая на крупинки. Марьяна встаёт сзади и кладет две свои руки на её лопатки, поглаживая, словно хочет залечить её раны и вырастить новые крылья. Жрица застыла, а её дыхание на мгновение остановилось. Чувствует тёплые руки и жар от них. – Ты лучшая из лучших, Вика. Виктория.– зацикливает особое внимание на полной форме имени. Жрица поворачивается лицом к Марьяне, смахивая свои слезы с щёк, не видит перед собой чётко лица Марьяны, но знает, что та прекрасна. – Ты сегодня зайка? – слабо улыбается, но искренне, наклонив свою голову чуть в сторону. – Чёрный. – Романова радуется тому, что Виктория улыбнулись. Сама же она тихо смеётся, так, чтобы слышала только жрица. – Знаешь, Марьян.. – Жрица поворачивается к зеркалу и смотрит в голубые глаза через него. – Мне не обидно от того, что я не прошла. Обидно от того, что зритель не оценивает по достоинству, а просто за красивое личико. – Тогда ты должна была точно стать победительницей, по таким то критериям. – подходит слишком близко, касается грудью спины Вики. – У них, видимо, просто вкуса нет. Виктория не сводит ни на секунду взгляда и тонет в океанических. Поворачивается и смотрит. Чувствует на своём лице дыхание рыжей, так как они находятся друг к другу достаточно близко. Жрица изучает её, а руки внизу ищут чужие. Марьяна не сопротивляется, а лишь поддаётся, переплетая их пальцы, сливаясь в одно целое. Внутренняя дрожь переливается во внешнюю, а пальцы рук постепенно начинают леденеть. Марьяна это чувствует и сжимает две её руки в своих, стараясь согреть. Целует одну руку, а затем вторую. Поцелуи словно обжигают и Виктория вздрагивает, но рук убирать не смеет. Затем поцелуи оставляет на щеках. На одном, а затем на другом. Слезы хочет в себя втянуть. Целует один глаз, а затем другой. Вика прикрывает их и шмыгает носом, следует и в него поцелуй. – Пока ты меня держишь за руки. У меня ничего не болит.