О, мой Ричард...

"Сегодняшний день не отличался от всех остальных. В принципе как и всегда. Здесь удивляться нечему. Так было, есть и будет всегда. Жизнь - это всего лишь бесконечная рутина, разбавленная редкими, пошатывающими разум человека и дающими ложную надежду поверить во что-то лучшее моментами. Уже рождаясь, человек обрекает сам себя на поиски смысла этой самой жизни. Одни находят его в Богах и сверхъестественных силах. Мол, после того, как умрёшь, попадёшь в рай, где найдёшь умиротворение, если при своём существовании ты был паинькой. Но кто решает, что хорошо, а что плохо? Веры и Божества противоречат друг другу. Кто настоящий? Что если делая ужасные вещи, действующие против морали на Земле, кто-то свыше решит, что ты делал всё правильно и отправит тебя отдыхать на облачка? Вот же блять..." Чайник, стоящий на газу визжал, из последних сил пытаясь привлечь внимание неудавшегося детектива, пока тот валялся в обнимку с унитазом и блевал от недавно проглоченных препаратов. Глотку драло, словно он сейчас выблёвывал не эти долбанные таблетки, а осколки стекла так и наравящие вскрыть и изрезать его изнутри. Гэвину не особо нужна была чья-то помощь с этим занятием, он и сам прекрасно справлялся с изувечиванием себя, о чём свидетельствовали многочисленно вскрытые и зашитые вены и уродливые шрамы на сгибах локтей и запястьях. Санитарки в психушке за это ему спасибо, когда он ещё был в этом аду, не сказали. Но и подохнуть не дали. Сволочи... Сплюнув тягучую слизь в последний раз, с большим усилием Рид отвернулся от вонючего унитаза и облокотился спиной о него. Задницей почувствовал насколько холодный под ним кафель, от чего на мгновение вздрогнул. Рефлекторно потянулся рукой к лицу, дабы вытереть себя, но в итоге испачканным и липким рукавом, только размазал всё по лицу. Гэвин хотел было выругаться, но сил уже не хватало, даже чтобы хотя бы пошевелить языком. Да и зачем разговаривать самому с собой. К чёрту... С силой он резко задрал голову к верху, но стукнулся о твёрдый фарфор. — М-м-м... — лишь промычал Рид, чувствуя себя омерзительно настолько, насколько это было возможным. Голова раскалывалась так, будто по ней проехались раза три туда сюда пяти тонным грузовиком, так ещё после удара боль усилилась, кажется, пятикратно. Что не день одни мучения. *** Тихий стук ложки, бьющейся о кружку раздаётся по небольшой комнатке с обвисшими обоями из под которых на пол сыпалась побелка, когда они отклеивали больше чем хотелось бы. Из прачечной слышится громкий звук барабана от стиральной машинки, в котором крутятся грязные вещи вперемешку с дешёвым порошком. Гэвин, сидя на подоконнике и пялясь на разводы и пыль на окне, дует на горячий чай, после чего делает один глоток. На его подбородке появилась новая царапина. Порезался, когда брился. Сейчас он в тонком халатике и нижнем белье... Взгляд падает вниз, на бёдра, выглядывающие из под ткани накидки. Брови сдвигаются, образуя пару складок кожи между друг другом. Ну то есть в потрёпанном халате и трусах с дыркой на пол жопы. Что поделать? Это была единственная чистая одежда во всем доме, которую он нашёл после душа. Рид, закатив глаза, будто кто-то слушает его мысли, делает глоток и ставит кружку на прогнувшийся под ним подоконник, но та со скрипом начинает давать по съёбам, так и наровясь упасть и разбиться к чертям. К счастью Гэвин со своей блестящей, быстрой реакцией и скоростью, отработанной за годы работы в полиции, вместо того, чтобы взяться за ручку, сшибает чашку, от чего та летит вниз и разбивается. — Плять! — сквозь зубы, раздражённо цедит Рид и смотрит на то, как клякса чая расползается по линолеуму и мелкие осколки от кружки, возомнившие себя ебучими кораблями плывут по этому течению. Попялившись ещё немного на эту картину, он фыркает и снова смотрит в окно, пытаясь за грязью скопившейся на нём, проглядеть какая сейчас погода на улице. Ногтями чешет шрам на переносице, и шелушащаяся кожа неприятно забивается под них, после чего он смотрит на свой отросший и местами погрызаный "маникюр". Гэвин начинает выковыривать мусор из под своих когтей, сгорбившись и сгруппировавшись на узком подоконнике, дабы не свалиться прямиком в лужу и острые обломки. По всему плинтусу помимо этого были размазаны белые следы. Это детектив в отставке своими тапками размазал обсыпавшуюся со стен краску. Полы здесь не мылись лет пять без преувеличений. Как его разлучили с девятисотым и упекли на лечение, так в этом доме никто и не убирался. Гэвин совсем недавно вернулся сюда, дня три назад, но так и не нашёл в себе силы сделать хоть что-нибудь. В нём нет сил даже заправить постель, не то что уборкой заняться. Для чего ему это делать? Для кого? Мусору всё равно суждено гнить среди такого же мусора. Но вот сегодня он решился наконец-то помыться и вылезти из одежды в которой он пришёл сюда после того, как его выписали и признали вменяемым. И то только потому что он наглотался таблеток, от которых уже стал зависим и выблевал всё на себя. Сказать по правде, после душа действительно стало лучше. Как физически, так и морально. Даже на улицу выйти захотелось, подышать свежим воздухом и помаячить перед окнами полиции. Вдруг Ричард всё ещё работает здесь? Будь только Ричард сейчас здесь с ним, он бы не дал ему опуститься до такого состояния... "Определённо, ты был единственным, кто спасал меня и не давал утонуть в этом дерьме. Ты заставлял чувствовать меня живым, о мой любимый Ричард. Я так виноват перед тобой. Когда же мы снова встретимся?" Рид устало закрывает глаза. Снова хочется спать...