Порочность

      Акутагава медленно шел по коридору, от стен которого отражался звук его неровных шагов. Огромное и одно из самых высоких зданий города, давило своей напускной чистотой, будто тут расположились офисы крупных торговых компаний или других признанных в мире организаций. Отчасти это было правдой, невозможно отрицать влияние Портовой мафии на экономику не только города, но и страны.       В этой обстановке Рюноске чувствовал себя скорее пятном грязи со свалки бытовых отходов. За несколько лет в мафии, он так и не смог вписаться в лицевую сторону лживой маски преступной организации. Он все так же предпочитал оставаться где-то внизу, исполняя приказы своего наставника и надеясь на его похвалу.       С последней встречи с Дазаем не прошло и 24 часов. И Акутагава не мог перестать содрогаться только от воспоминаний об встречи. Вывихнутое плечо сильно болело при каждом движении руки, тело покрыто синяками и дыхание стало поверхностным из-за боли от сломанного ребра. Как бы он не превозносил, уважал и, наверное, даже любил наставника, именно сейчас он боялся с ним встречи.       Вряд ли кто-то смог бы сказать в какой именно момент Дазай начал использовать своего подопечного в качестве удовлетворения своих потребностей. Если раньше Рюноске был лишь избитым и удрученным из-за очередного провала перед лицом наставника, то теперь им играют словно игрушкой, используя с каждым разом все более изощренные способы удовлетворения и унижения. Лишь после того, как Акутагава попал в госпиталь из-за разрыва внутренних органов, Дазай стал чуть аккуратнее. Правда не на много.       - Паршиво выглядишь. - Голос Накахары прозвучал слишком громко в пустом коридоре, заставив Рюноске вздрогнуть. Он медленно развернулся к вышедшему из своего кабинета исполнителю.       - Доброго дня, Накахара-сан. - Акутагава вежливо поклонился, превозмогая боль в пояснице.       - Зайди ко мне. - Тон Чуи не предполагал возражений и Рюноске прошел за ним.       Акутагава остановился по центру кабинета, осматриваясь по сторонам. Просторное помещение освещалось тонкими полосками яркого солнечного света из-под прикрытых жалюзи окон и выглядело довольно пустым. Огромный стол, на котором даже не было документов, широкий диван, винный холодильник и небольшой книжный шкаф. Такой минимализм показался Акутагаве довольно странным для предпочитающего выделяться Накахары.       - Я смотрю тебе нравиться то, как Дазай над тобой издевается. - Эту фразу Чуя произнес с усмешкой, наливая вино в бокал из уже наполовину пустой бутылки. Сделав глоток дорогого французского вина, исполнитель посмотрел на чужого подчиненного, но так и не дождавшись ответа продолжил. - Как-то раз мне довелось посмотреть за этим представлением. Я конечно подозревал, что Дазай больной ублюдок, но не ожидал, что ты будешь так наслаждаться этим процессом. Видел бы ты себя со стороны.       При этих словах, сердце Рюноске провалилось в бездну и его сковал стыд. Он даже не мог предположить, что наставник не то что покажет, но никогда не расскажет о том, что происходит между ними за закрытыми дверями. Его лицо незамедлительно покрылось краской и он опустил голову, боясь посмотреть на Накахару. И уж тем более не знал что ответить, ведь тот говорил абсолютную правду. Не смотря на всю боль и унижение, Акутагава всегда приходил как преданный пес по первому зову наставника.       - Хм, ты так мило краснеешь. - Чуя поставил бокал на стол. В его помутневших от выпитого голубых глаза вспыхнул адский огонек, он подошел к застывшему Рюноске и, подцепив его кончиками пальцами за подбородок, заставил смотреть на себя. - Тебе страшно?       - Я… - Застрявший ком в горле не давал Акутагаве нормально говорить, а взгляд исполнителя шокировал. Он думал, что Накахара отличается от Дазая и в нем нет этой тьмы, но сейчас в этих глазах он увидел тоже самое, что и в глазах наставника. - Что вы хотите, Накахара-сан?       - Какой вежливый. Последнее время было слишком много сложной работы и я что-то устал, а расслабиться, знаешь ли, никак не получается. Поэтому ты мне с этим поможешь. - Чуя ухмыльнулся и потянул белоснежное жабо с шеи Рюноске, снимая и выкидывая его в сторону. - Это тут тоже будет лишним.       Накахара потянул пальто Рюноске за отворот воротника, обходя его за спину и снимая лишний по его мнению слой одежды. Акутагава шокированный подобным поведением замер, смотря в одну точку и перебирая в голове сошедшие с ума мысли. Что происходит, зачем, почему он здесь и что делать? Его мотало из стороны в сторону между невозможностью ослушаться вышестоящего руководителя и верностью своему наставнику.       Как только черное пальто упало на пол, Чуя отошел обратно к своему столу и забрал свой бокал. Делая глоток терпкого вина, он смотрел на абсолютно белую кожу Рюноске на открытой тонкой шее и выглядывающих из-под рукавов рубашки кистях рук. Только красные щеки выдавали в этой фарфоровой кукле живого человека. Накахара и сам удивился, что такая покорность оказалась столь возбуждающей. Немного подумав, он прошел к дивану и сел, откинувшись на мягкую спинку.       - Иди сюда. - Чуя указал на место между своих ног на полу.       Акутагава напрягся, в его голове истошно кричала только одна мысль “Беги!”. Но вот только куда? Накахара не даст ему уйти. Одно движение руки и способность исполнителя настигнет беглеца. На ватных ногах он приблизился к взирающему на него снизу вверх Накахаре и смиренно опустился на колени. То, что сейчас должно произойти настолько пугало, что сознание так и норовило покинуть его.       - Накахара-сан… если Дазай-сан… - С усилием заставив свои голосовые связки работать, Рюноске попытался сказать, что это может не понравиться его наставнику, но Чуя тут же его перебил.       - Если Дазай узнает? Не переживай. Все будет нормально. - Накахара улыбнулся почти ласково и нежно погладил парня по щеке. - А теперь приступай к работе.       Акутагава задержал дыхание и потянулся к ширинке брюк исполнителя. Он видел, что тот уже возбужден, и стоит ему только приспустить одежду и нижнее белье, как перед ним откроется вид на явно не маленький член. Тонкими, длинными пальцами он аккуратно расстегнул пуговицу с ширинкой и потянул брюки вниз, а за ними и белье, снова останавливаясь и судорожно вздыхая.       - Ну что ты застыл? Неужели подобный вид тебя так шокирует? - Чуя наслаждался видом дрожащего парня и его исполнительностью. - Или тебе не нравиться?       Нервно сглотнув и приподнявшись на коленях, Рюноске обхватил ладонью чужой член у головки и опустил руку вниз, убирая нежную кожу. Эти движения происходили на автомате, не смотря на смущение и робость перед Накахарой, он настолько часто делал это, что уже просто не задумывался. Язык скользнул по горячей, шелковистой коже, смешивая слюну и солоноватый предэякулят.       Сделав глубокий вдох, Акутагава обхватил губами член и опустил голову, стараясь взять твердый член как можно глубже. На языке чувствовалась пульсация от бегущей по артериям крови, а головка упиралась в глотку. Медленно он поднял голову и еще раз облизал головку и снова опустился.       - Аккуратный мальчик, похвально. Это Дазай тебя так научил? - Чуя отставил недопитый бокал на подлокотник и опустил руку на голову Рюноске, зарываясь пальцами в черные волосы.       Услышав имя наставника, Акутагава хотел что-то ответить, но слова превратились в сдавленное мычание. Накахара надавил ему на голову и двинул бедрами вверх, проталкивая член еще глубже. Казалось, что рука, удерживающая голову, весила пару тон. Как бы Рюноске не хотел приподняться и сделать вдох, ему это не удавалось. Член полностью перекрыл дыхательные пути. На глазах навернулись слезы, а легкие горели от недостатка кислорода.       - Мгхм… - Чуя выдохнул и опустил взгляд, переставая давить на голову Акутагавы и давая ему вздохнуть. Легкие тут же наполнились холодным воздухом и Рюноске закашлялся, не обращая внимания на стекающие по щеке слезы. - Отдышался?       Накахара снова надавил парню на голову и снова пропихнул член в пищевод, но в этот раз не стал задерживаться. Удерживая парня за голову обеими руками, Чуя раз за разом вбивался в глотку, травмируя ее тонкую ткань.       Для Акутагавы проходить через это было не впервые. Он зажмурил глаза и оперся руками о диван, чтобы удержать равновесие. В этот момент голова уже была пуста. Любые мысли были вытеснены ощущением боли от сводящих мышц челюсти, саднящего горла и солоноватого привкуса на языке. Он не замечал как из под закрытых век проступают слезы, а по подбородку стекают капли слюны.       Горячий, влажный рот Рюноске оказался более чем подготовлен к подобному грубому вторжению, чему Накахара был несомненно рад. Не каждый раз ему доставалась такая способная игрушка для самоудовлетворения. И естественно на этом он заканчивать не собирался. Спустя несколько минут грубых, резких толчков тело Чуи напряглось в предвкушении наступающего оргазма. Он прижал голову парня, так чтобы головка его члена находилась в пищеводе и позволил себе расслабиться.       Акутагава чувствовал, как член сокращается, давя на глотку, а по стенкам пищевода стекает горячая сперма. Ему нравилось смотреть на то, как кончает Дазай, и сейчас он не удержался и открыл глаза, чтобы посмотреть Чую. Но тот откинул голову на спинку дивана и его лица не было видно.       Когда тело наконец расслабилось, Накахара отпустил Рюноске и тот упал на пол. Стараясь откашляться, он приложил руку к горлу и судорожно вдыхал воздух. Второй рукой он опирался на мягкий ковер, стараясь не рухнуть из-за кружащейся головы.       - Ну, будет тебе. Дазай делал с тобой и более жестокие вещи не так ли? - Чуя поднялся с дивана, окончательно скинув брюки и расстегивая рубашку. Он опустился на колени перед дрожащим Акутагавой и, взяв рукой за подбородок, поднял его голову. - Выглядишь замечательно. Думаю нам стоит продолжить.       - Продолжить? - Рюноске с отчаянием посмотрел на исполнителя, который одним рывком расстегнул его рубашку, отрывая пуговицы.       - Конечно же. Или ты думал, что этого будет достаточно? - Накахара ухмыльнулся и расстегнул пуговицы брюк.       - Накахара-сан, пожалуйста… - Акутагава не сколько боялся того, каким с ним будет Чуя, сколько реакции наставника, если тот узнает.       - Пожалуйста? О чем ты просишь, Рюноске? - Голубые глаза Чуи потемнели в предвкушении. Он стянул с парня одежду и отбросил ее в сторону. - Тебе не нравиться моя компания?       - Нет, но… - Акутагава замешкался, испугавшись, что сопротивление может разозлить Накахару с его и без того взрывным характером. - Нет, ничего.       - Умничка.       Чуя перевернул Рюноске на спину и устроился между его ног, рассматривая худое, даже тощее тело. Выпирающие ребра, впалый живот и сотни синяков, ссадин и других отметин, оставленных Дазаем. На груди и бедрах красовались зажившие шрамы и свежие еще красные порезы. Накахара провел кончиком пальца по одному из свежих порезов, вызывая легкий всхлип Акутагавы.       Я смотрю, тебе такое нравиться. - Чуя перевел взгляд на возбужденный член Рюноске и обхватил его ладонью, крепко сижимая и заставляя парня сдавленно стонать. - Как любопытно. Думаю, что церемониться с тобой не нужно и ты вполне готов. Как часто Дазай тебя использует?       - Постояно. - Акутагава набрал полную грудь воздуха, приготовившись принять внутри член исполнителя и чувствуя сильную пульсацию в зажатом в тиски члене.       - Значит и правда растяжка тебе не нужна, хотя я и так не собирался тратить на это время. - Положив руки на бедра Акутагавы, Накахара приподнял его. - Давай сюда.       Повинуясь желанию Чуи, он оперся на лопатки, чувствуя как головка надавливает на только начавшую заживать тонкую кожу сфинктера. Прошлой ночью Дазай в приступе злости трахал его настолько сильно и грубо, что кожа не выдержала и порвалась. Понимая, что сейчас раны снова откроются, Рюноске закусил запястье и закрыл глаза.       Накахара не задумываясь поддался вперед и сразу вошел на всю длину, упираясь в худые костлявые бедра. От резкого движения Акутагава не смог сдержать крика, хоть и сжимал зубами свою кисть. Горячая кровь начала медленно стекать вниз, пачкая ковер.       Чую это мало волновало. Кровь заменяет отсутствующую смазку, отчего проникновения стали более гладкими и свободными. Как бы Рюноске не старался расслабиться, боль заставляла его сжиматься, тем самым принося исполнителю дополнительное удовольствие.       Мышцы непроизвольно сжимали член, увеличивая трение. Накахара испытывал восторг от прекрасного вида раскрасневшегося лица и сдавленных криков. Каждое движение бедрами было нарочито медленным на выходе и резким на входе. Такими темпами, он мог кончить гораздо быстрее, чем рассчитывал, а удовольствие стоит растягивать.       - Перевернись. - Чуя отпустил Рюноске, помогая ему перевернуться лицом к полу и опереться на колени.       Ноги Акутагавы дрожали, по бедрам продолжала стекать кровь, а руки с трудом удерживали тело на весу. У него складывалось ощущение, что тонкие кости предплечий просто не выдержат и сломаются. Накахара снова притянул его за бедра и снова резко вошел с тихим стоном удовольствия.       Чувствуя как исполнитель все больше отдается звериному желанию иметь и обладать, Рюноске все же упал грудью на пол изгибаясь в спине. Каждый толчок с силой проходил по измученным мышцам кишечника, внутренние органы содрогались.       Акутагава терял рассудок, испытывая острую боль от раздирающего сфинктер члена, боль от рук, сжимающих до новых новых синяков, боль от разодранного глубоким миньетом и криками горла. И вместе с этим извращенное удовольствие от заполняющего нутро члена, от удерживающих бедра рук, от пробивающихся через позвоночника разрядов от каждого попадания по простате.       Среди всего хаоса чувств, ощущений и стыда за собственное ничтожество, проскользнуло абсолютно сумасшедшее желание, чтобы тут был его наставник. Рюноске вдруг подумал о том, что бы было в таком случае. Скорее всего он бы просто смотрел и наслаждался тем, как его ученика, истекающего кровью, имеют на полу кабинета. Или все же присоединился?       Акутагава представил, как Дазай держит его волосы и заставляет заглатывать член, так же как до этого делал Накахара. А возможно было бы еще лучше, если он вместе Чуей вдалбливался в его зад еще сильнее растягивая и травмируя его внутренности.       Эти фантазии и сумасшедший ритм исполнителя заставили сжаться каждую клеточку тела Акутагавы. Быстро колотящееся сердце разносило по венам адреналин, который не давал слабому разуму отключиться. Он не заметил, как Накахара обнял его за талию и с силой сжал в руке его пульсирующий член, причиняя новую боль и досаду от невозможности нормально кончить.       - Накахара-сан… - Акутагава заскулил и сильнее изогнул спину.       Ухмыльнувшись, Чуя продолжил в том, же ритме выбивать воздух из парня. Крики, стоны и мольбы Рюноске только подливали масла в огонь, заставляя его все больше измываться над парнем. Податливое, горячее тело Акутагавы действовало как успокоительное после тяжелого дня, помогая снять стресс и усталость. Наконец отпустив член Рюноске, Накахара кончил в него со сдавленным стоном.       Получив свободу, Акутагава моментально почувствовал как скопившееся напряжение выплескивается судорогами по всему телу. В глазах окончательно потемнело, а до ушей донесся его собственный хриплый стон. Стоило рукам Чуи отпустить его бедра, как он тут же рухнул обессиленный на пол в собственную кровь и сперму. Но размышлять о том на сколько он сейчас жалок сил уже не осталось. Сознание все дальше погружалось в глубину забытья и словно через глухую бетонную стену Рюноске слышал знакомые голоса.       - Я же говорил, что тебе понравиться.        - Да, только ковер теперь придется отправить на свалку.       - Ну, если Акутагава сейчас сдохнет, то можно сразу с этим ковром.       - Блять, Дазай! Лучше вызови кого-нибудь, что бы его оттащили в лазарет.