Пластырь

Телефонный звонок разрезал тишину в тот приятный момент, когда Борсалино наконец уткнулся носом в плечо Иссё и был готов закрыть глаза и погрузиться в сон. Неприятный звон незнакомого номера сильно бил его по виску. Иссё осторожно коснулся пальцами его плеча и уточнил: — Возьмешь? Отчаянно не хотелось, только что стало удобно, только шумящий на улице ливень начал убаюкивать. Борсалино тяжело вздохнул, но потянулся к мобильнику, нажал на прием вызова и приложил его к уху. И замер, забыв дышать. Иссё тоже замер, внимательно прислушиваясь к тихому мужскому голосу на том конце провода. Борсалино резко сел, опустив стопы на холодный пол. — Что случилось? — Иссё примерно смог расслышать, что именно случилось, но он не мог промолчать и оставить без вопроса. Борсалино потер переносицу и окончательно встал, подходя к шкафу: — Кудзан звонил, они влетели в аварию и теперь в больнице. Он, кажется, в порядке, но Сакадзуки… — мобильник плавно спикировал на кровать, Иссё переложил его на тумбочку и тоже поднялся. Борсалино вытащил первую попавшуюся футболку, он не хотел тратить время на привычную официальную одежду. Руки мелко подрагивали, Иссё совсем бесшумно оказался рядом и осторожно коснулся плеча, заставляя обратить на себя внимание. — Он сказал, что все должно быть нормально, нам нет надобности приезжать, но, — Борсалино медленно выдохнул. Он не мог сформулировать «но», как Кудзан не смог сформулировать толковую причину, почему вообще позвонил, но его голос был таким встревоженным, что невозможно было бросить его сейчас. — Я слышал, — согласился Иссё, его рука все еще осторожно и ободряюще сжимала плечо, ему не нужны были лишние объяснение, ему хватило различимых интонаций в трубке, а еще хватило сразу же ринувшегося вперед Борсалино. — Передай мне тоже, что надеть. — Ты вот точно можешь не ехать, — Борсалино тяжело вздохнул, он так и не извинился за то, что сорвался, а ведь было так хорошо им обоим буквально несколько минут назад. Выражение лица Иссё за мгновение стало осуждающим, слишком легко ему было пристыдить, Борсалино сдался, протягивая ему нужно привычным жестом и получая в ответ уверенный кивок. Стукнуло еще раз благодарностью и теплом в сердце, но язык так и не поворачивался говорить. Они заказали такси, потому что дождь с каждой минутой барабанил по оконному стеклу все сильнее, а Борсалино не был уверен в своей способности вести машину именно сейчас. Не хватало устроить еще одну аварию этим вечером. Они все равно практически насквозь промокли, пока добрались до припаркованного такси, Борсалино прикрыл дверь в салон за Иссё и забрался с другой стороны. Его руки слушались плохо, когда он пытался пристегнуть их ремни. Водитель понятливо кивнул на адрес больницы, для него тоже все встало очень быстро на свои места, обошлось без лишних разговоров. Салон тонул в угрюмой тишине, а снаружи колеса тонули в заливающей дорогу воде. Борсалино рассматривал размазанные оранжевые огни фонарей, голова отказывалась думать и обрабатывать получаемую информацию, потому теплоту он почувствовал, только когда Иссё стиснул вокруг ладони пальцы. Ему не нужно было ничего говорить, Борсалино выдохнул и сжал пальцы в ответ, показывая, что он все еще здесь и чувствует поддержку. Ладони были сухие и горячие, а еще наконец теперь снова полностью его слушались, как слушались и ноги, пока они тащились к лифту по белоснежным коридорам больницы. Было ненормально для вечернего времени шумно, может надо было уточнить, насколько сильной была та авария. Борсалино не думал, он осторожно шагал вперед, все еще не отпуская чужую руку из своей. Иссё отлично сдерживал его от желания оббежать всю больницу. Иссё же напомнил, что они должны уточнить номер палаты, а потом сам же уточнил. Молодая девушка кивнула им на лифты, а потом сказала, что вообще-то не то время для посещений, но все понимают ситуацию. В коридорах толпились встревоженные люди, но Борсалино ужасно сильно не хотел смотреть на них, не хотел слушать чужие разговоры. Думал, что со своими наговорится вдоволь, когда убедится, что они оба в порядке. По крайней мере Кудзан выглядит целым, маячит темным растрепанным пятном у окна возле двери в палату, слышит приближающиеся шаги и оборачивается. Борсалино тормозит прямо перед ним, сдерживая порыв броситься на шею. Царапины на его лице заклеены пластырем, на перевязи болтается загипсованная рука. Борсалино выдохнул и принял самое строгое выражение лица, на которое только оказался способен. Иссё вышел из-за его плеча и осторожно протянул руку в знак приветствия. Кудзан столкнулся с ним пальцами здоровой руки, осторожно подвел ко второй и позволил коснуться шершавой поверхности бинта, чтобы объяснить, почему они свели физический контакт к минимуму. Иссё понимающе кивнул и улыбнулся, как он всегда улыбался, пытаясь подбодрить. — Рассказывай. — Да нечего рассказывать, не нам особо прилетело, — Кудзан почесал затылок и легко пожал плечами, он за пару минут их присутствия стал выглядеть немного спокойнее, отошел ближе к подоконнику и прижался к нему, практически садясь: — не знаю, что было впереди, говорят, какие-то пацаны решили по приколу перебежать, колонна резко встала, слишком резко или вроде того. — А Сакадзуки? — Иссё встал рядом, иногда он действовал, как настоящий кот, расслабляюще и согревая больное место. Кудзан осторожно привалился к его плечу здоровой рукой, тяжело вздохнул. — Машина в дерьмо, никто не успел затормозить, мы тоже, а там эта блядская подушка. Врачи говорят, ничего серьезнее сотрясения, но он все еще спит? Без сознания? Ничерта не знаю, — он махнул загипсованной рукой по привычке, а после зашипел от боли, Борсалино непроизвольно потянулся остановить от следующего резкого движения, коснулся в предостережении плеча, Кудзан понятливо кивнул ему в ответ. — А что с рукой? — едва ли что-то более внятное можно было вытянуть, но Борсалино во всяком случае попытался сделать все, что только мог. — Вперед кидануло, подставил, кажется, — Кудзан отмахнулся, опять, кажется, умудрился забыть про ремень, удивительно было, что в таком случае только Сакадзуки приложился головой: — мы можем туда. Он кивнул на закрытую дверь палаты. Борсалино первый на слабо гнущихся ногах двинулся в указанном направлении, Кудзан – следом, Иссё замыкал их маленькую процессию, слушая шаги и следуя за ними. Борсалино непроизвольно обернулся на него и еще раз решил, что не зря позволил ему ехать. Извелся бы от беспокойства, позволил бы Кудзану известись. И оставил бы Иссё без сна в постели, нельзя было бы поступить так с ними всеми. В палате было темно, все койки были заняты, Кудзан уверенным шагом направился к ближайшей от двери. Но это уверенность начала таять после первого шага, Борсалино следил за напряженной спиной – темный силуэт в темноте – за походкой, замедляющейся, будто он сможет развернуться и сбежать, если ему что-то не понравится. В темноте было видно плохо, глаза еще не привыкли, как не привык слух к тяжелому дыханию нескольких людей, именно потому Борсалино пропустил то, что Сакадзуки зашевелился, издал тихий стон и открыл глаза. Он сообразил, что изменилось, когда Кудзан почти с ногами забрался на больничную койку. Его дыхание выровнялось, он здоровой рукой потянулся, чтобы обнять Сакадзуки, но остановил себя раньше и взял за руку. Не захотел тревожить его голову. — Ты решил тут выспаться за всю рабочую неделю? — выдал наконец он, голос оказался сухим и режущим слух. Сакадзуки серьезно пожал плечами: — Беру пример с тебя. Борсалино замер почти у двери, Иссё остановился рядом, прислушиваясь к чужому разговору, стоило позволить им это сейчас. Кудзан не сдержался, осторожно склонил голову и оставил короткий поцелуй на бледнеющей в ночи скуле. Сакадзуки в ответ выдал подобие улыбки, скорее мучительной и уставшей. Они перешли почти на шепот, Борсалино перестал вслушиваться, но уловил несколько «сволочь», «волновался», «в порядке», «рад», «в порядке». Глаза привыкли наконец к темноте достаточно, чтобы он смог рассмотреть выражение лица Иссё. Тому слышно было лучше, достаточно, чтобы он позволял себе ободрительную улыбку, если он улыбался так, то все должно было быть хорошо. Кудзан умудрился пристроиться под боком, теперь поглаживая кончиками пальцев здоровой руки тыльную сторону чужой ладони. Сакадзуки болезненно жмурился, прижимался ближе, пусть и старался не шевелить головой. Может и стоило было оставить их тут одних, Борсалино почти собрался отступить назад, но Сакадзуки прокашлялся и с трудом открыл глаза: — Заберите его тоже. Кудзан возмущенно нахмурился, он, кажется, уже собирался уснуть прямо здесь. — Думаешь, от тебя тут много толку, сторожить собрался? — Сакадзуки сполз на подушке ниже и снова прикрыл глаза. Кудзан издал задумчивое мычание и мотнул головой, он выглядел слишком уставшим, чтобы тратить столько сил на потенциальный спор. — Вернусь утром, ты даже проснуться не успеешь, — угрожающе предупредил он, Сакадзуки поморщился и покачал головой: — Только попробуй так сделать. Кудзан рассеянно кивнул, Борсалино, стараясь не сильно шуметь, подобрался ближе и подцепил знакомый рюкзак у кровати, ему согласно кивнули. Сакадзуки снова затих на своем месте, едва ли его бы хватило на продолжение. — Мне нет смысла задерживаться тут, это не было слишком страшно, — Борсалино, следуя чужому взгляду, уставился на белеющий гипс. Едва ли стали бы занимать лишнюю койку в нынешней ситуации. Кудзан медленно поднялся с чужой постели, но снова заговорил только когда они оказались в коридоре: — Вообще-то я могу и домой отправиться. — К нам домой, конечно. Иссё поправил его тем тоном, который обычно пресекал любые возможные споры. Иссё магическим образом действовал на людей, Кудзан удивленно заморгал, открыл рот, чтобы возразить, но задумался и согласно вздохнул. Борсалино возился с телефоном второй раз за вечер. Дождь перестал так сильно барабанить по окнам, даже по лужам больше не лупил, они могли стоять на улице в бледном свете фонарей. Слишком душно и неприятно стало в белых помещениях. — Оценишь новый диван, Борсалино говорит, что он раскладывается, — рассказывал Иссё, Кудзан ему в ответ согласно мычал, ему все еще не хотелось никуда уходить, ему хотелось вернуться назад и сказать им обоим, что чертов ужин можно устроить и дома, что дождь не пройдет, что люди – идиоты. Может он и слишком задумался, не почувствовал, как Иссё протянул руку и коснулся залепленного пластырем лба. Теплые пальцы коснулись сначала кожи, а уже потом шершавой поверхности. От касаний Кудзан уворачиваться не стал, а когда Иссё закончил, тронув разве только скулу, будто пытаясь прочитать выражение лица и нанесенные повреждения: — Лобовое стекло разбилось, — пояснил Кудзан, собирался еще что-то сказать, но машина, шурша шинами по дороге, остановилась рядом с ними. Борсалино бросил им призывное «эй», подзывая ближе. Кудзан тяжело сглотнул, но послушно подошел и даже послушно нырнул в салон, устраиваясь, как получилось, а только потом раздумывая, что его усадили назад. Хлопнули остальные двери, Борсалино оказался рядом, обеспокоенно оглядывая его: — Если хочешь, можем дойти пешком. — Не сходи с ума. Может он и хотел, Кудзан медленно выдохнул, больше ему хотелось спать. Еще больше хотелось домой, но хотя бы закрыть глаза и перестать думать про машины. Или вообще перестать думать, получилось не так уж и плохо. Борсалино тронул его, когда показались знакомый дом. Тронул за здоровый локоть, открыл дверь и отстегнул ремень. Ночь сливалась в один мрачный комок, Кудзан едва запомнил шум лифта, в котором отказался от предложения выпить чай и даже от алкоголя отказался. И почти поспорил, что может и на неразложенном диване спать. Не смог бы, рука даже на подложенной под нее подушке неприятно ныла, пока торжественная врученная ему таблетка обезболивающего не начала действовать. — Надо будет позвонить утром, — Кудзан медленно моргал, чувствуя себя слишком нелепо, за ним будто бы родители присматривали. Иссё сидел рядом, опустив подбородок на грудь: — Кому? — Сакадзуки, конечно, — как будто родители, которые не одобряют его лишнее беспокойство, Иссё еще раз коснулся пальцами пластыря на лбу, будто стремясь успокоить. Борсалино высунулся с кухни, поставил на журнальный столик стакан воды и ответил раньше, чем Иссё бы сказал, что это не будет лучшей идеей. — Позвоним. Но лучше приедем, ладно? Кудзан рассеянно кивнул, пытаясь вспомнить, где именно его собственный телефон. Количество скопившихся за вечер проблем уже утомляло его. Он займется, пока крепкая голова Сакадзуки не в состоянии для этого. Обязательно займется, только сначала переживет эту ночь. — Как только проснемся, — согласился он, наблюдая, как даже Иссё поднялся с места. Время давно перевалило за полночь, осталось только дождаться утра. Кудзан зевнул, зарываясь лицом в подушку. Он не надеялся, что действительно сможет уснуть, но ошибся.