***
— э-э-эй, Маратка, ты чего даже куртку не одел? — задал вопрос Вахит, докурив сигарету, — на, мою возьми. Холодно на улице, так-то, — сказал он, снимая с себя и накидывая на Марата дублёнку. — я не говорил, что мне холодно, — недовольно пробурчал Суворов, больше закутываясь в предложенную вещь. — эх, ты. Говорил же, что не холодно, — насмешливо сказал Зималетдинов. — я просто ценю твою заботу, — с той же интонации, сказал Марат. — м-м-м... вот значит как. Ладно, больше не буду приставать. Курить будешь? — ты же только, что докурил одну, совсем здоровье не бережёшь? — кто бы говорил, — сказал Зима закуривая, — ты вон тоже, здоровье не бережёшь. Я переживаю, между прочим. — от ангины вылечится легко. А вот от астмы или рака... Я тоже, за тебя переживаю! — что я только, что услышал? Ты, переживаешь? За меня? Неужели? — вот почему любовь такая сложная штука? А? — вот этого я уже не знаю, — сказал Вахит, выдыхая дым, прямо в лицо Марата. — блять. Ты издеваешься? — возможно. Пошли может ко мне? Чай попьём. — пошли, всё равно делать нечего. Только я Вову предупрежу, что может не ждать.***
Вахит как и обещал, заварил чай и принёс его в свою комнату и поставил кружки на стол. Марат же в это время смотрел в окно, любуясь снежинками, что нежно падали на землю. Зима не мог упустить возможность и обнял со спины Суворова, целуя в щёку. А потом и в губы. Затем он сказал: — пошли чай пить, остывает. Марат очень любит зиму за её атмосферу — спокойствия, умиротворения и любви. За последнее он всегда будет благодарен Зиме.