Убей меня, дорогая...

Кровь кривой ниткой кардиограммы стекала по глянцевой поверхности раковины, покидая этот дом. Я смотрел на свое отражение в заляпанное, давно не мытое зеркало. Картина моего окровавленного лица и растрёпанных волос напомнила мне о переезде в это захолустье. Это было около четырех лет назад. Тогда-то я и разочаровался во всем мире, человечестве и во всем, что к нему могло бы относиться. А казалось, что это был прекрасный шанс реализоваться в обществе не изгоем, с кем разговоры велись только в крайних случаях, когда не было возможности их избежать, а как обычным мальчиком, которому излишнее внимание ни к чему, как плохое, так и хорошее. Жаль, что это были всего-то грезы. Но зато какое было предвкушение... Я почему-то был уверен, что тут меня ждет уйма друзей и невообразимое количество приключений. Помню это приятное бушевание в груди, разыгравшуюся фантазию по ночам, перед сном. Какой же я все-таки был наивный, раз думал, что люди тут будут другими, что они смогут меня понять и принять, что они справедливы по отношению к окружающим. Единственный вопрос, ответа на который я так и не получил, до сих пор, время от времени меня мучит: я сам разрушил свою жизнь, или в этом виноват кто-то другой? Впрочем, не важно, результат этих действий единственный. Единственный и неизменный. Спустя какой-то отрезок времени я покинул ванную, оставляя лампочку накаливания остывать в гордом одиночестве и кромешной темноте. После минул спальню посапывавших в спокойном сне родителей, и в итоге оказался посреди своей комнатки. Наверное родителям стало бы легче, если бы я изредка покидал ее, чтобы пообщаться с ними. Но их излюбленная тема для разговора " О учёбе и только " меня уже давным-давно не интересует. Я прилёг на незаправленную кровать и канул в бездну сна, приказывая остатку этого жалкого дня долго жить. В последние месяцы мне по ночам ничего толком не снилось, а если и снилось, то только несвязный бред, который благополучно забывался на утро. Нет противнее звука, чем звон будильника ранним утром. Он то и дело приказывал мне встать с кровати и идти в подавленно-сонном состоянии в место, которое я проклинал не один раз. — Сука... — прошипел я, выражая явное недовольство, наблюдая за повседневной картиной, упавшей словно пелена на мои красные глаза — Кто его завел вчера? Неосвещенная, неубранная, душная комната, которая мне может и надоела, но сестра с родителями в нее не суются, что несомненно радует Я выключил будильник и ещё долго смотрел на свою комнату, пытаясь найти ответы на вопросы по типу: "Где я?", "Кто я?" и "Что вообще произошло?" В процессе внутренней борьбы с самим собой я сам не заметил как проиграл эту битву и с распростёртыми объятьями вернулся в ещё теплую кровать. Прошло около четырех часов с первой попытки, и я снова готов предпринять вторую. Родителей, как и Оли дома быть не должно, хотя... Плевать... Я, в попытках найти свою бодрость, скинул руку с кровати и нащупал пару вчерашних носков. Приняв положение сидя я попытался их надеть. Но даже носки сегодня мне не поддались... Я залип на ковер. Мне удалось снова взять себя в руки и продолжить сборы в школу, к какому-то там уроку... Во время подготовки я задавался вопросом: "А зачем вообще так мучиться и стараться, чтобы пойти туда, где я снова буду мучиться и стараться?" Ответа не последовало... Даже не знаю что меня сподвигает идти сегодня в школу, особенно после того как я туда не совался месяц, но собраться я все же смог. Завтракать не было никакого желания. Я натянул затёртую ветровку и убитые временем кроссовки и выдвинулся в путь. Выйдя за дверь дома, руки машинально потянулись в карман за пачкой сигарет. Чирк кремниевой зажигалки небольшим эхом раздался по крыльцу и наступил момент, ради которого стоило проснуться. Едкий дым заполонил лёгкие, а чувство эйфории заставило окончательно войти в колею и отойти от сна Жил я довольно далеко от школы, и это обстоятельство сказывалось довольно губительно на моей посещаемости. Сколько раз Лилия Павловна пыталась отучить меня от этой привычки... Даже не сосчитать... Она предпринимала попытки сделать это через родителей, лично беседовала со мной после уроков, мол я уже взрослый и надо быть более ответственным по отношению ко всем этим вещам. Эта старая карга даже как-то пыталась добиться своего через высмеивание меня перед лицами моих одноклассников. Публично стыдила, мол таким отношением к учебе я добьюсь не уважения, а позора не только на свою голову, но и на голову моих родителей, наверное думала, что мне до них дело есть В раздумьях я добрел до этого проклятого места, которое высасывало все мои жизненные силы день ото дня на протяжении вот уже 10 лет. За это время я успел сильно возненавидеть не только школу, но и все, что с ней хоть немного связано, начиная от всего учительского коллектива, до каждой души, что посещает ее время от времени. Эти школьники... Какие же продажные лицемеры... Каждому из них не лень изменить свое мнение, изменить своим принципам, продать свою поддержку. И самое главное, даже не за жалкие деньги, а за то, чтобы их не гнобили. Я вот своим принципам когда-то не изменил, и моя жизнь превратилась в то, во что превратилась... Долгое время я спрашивал сам себя: "Жалею я или все-таки нет?" Но спустя года, хоть ответ ни на что и не повлиял, но он пришел. Нет, ни капли. Если буду изменять самому себе, пусть даже и под угрозой чего-либо, в скором времени потеряю свое собственное "я". А такой расклад меня не устраивал. Перейдя некий барьер, который сдерживал меня от подобного, я начну раскидываться словами, нарушать обещания, прогинаться под каждого, и в итоге эта жизнь сожрет меня с дерьмом и не подавится. Войдя в здание, я ощутил, что меня окутала эта теплота, но отнюдь не приятная, а душная. Мерзкое ощущение отсутствия кислорода, от которого сильно кружилась голова. Перетерпев головную боль я направился в кабинет. Кажется сейчас шестой урок... Вроде как химия... Будет истерика... Бродя по коридорам я наткнулся на сорок третий кабинет, а именно кабинет химии. За закрытой дверью слышалось бормотание Нины Анатольевны, которая опять нудно распиналась перед классом, что-то записывая на доске. В силу старости слух начал ее подводить, поэтому я просто открыл дверь и под удивлённое шептание и переглядывание одноклассников прошмыгнул за свое место, а именно за последнюю парту Общество вокруг сковывало, а взгляды обернувшийся на меня отморозков пронизывали насквозь. Страха перед ними я не чувствовал, лишь ненависть и некий дискомфорт, который только и делал, что раздражал с каждой секундой все сильнее и сильнее. Эта троица перешептывалась между собой, то и дело оглядываясь на меня.

***

— Эй, Ромыч на, чё этот задрот тут забыл, добавки захотелось, ха-ха-ха — заливался звонким и противным смехом Игорь. Игорь, низенький бурят с выпавшими верхними резцами. Ходил в заношенных вещах, не стеснялся дырки в свитере. В своих кругах общения отзывался на прозвище "Бяша". Как по мне — он просто подхалим Ромки. Безвольная шестерка, которая часто возомняет о себе лишнего. По слухам они с Пятифановым зарабатывают на починке различного транспорта, от мопедов до машин. А проворачивают это дело в гараже Ромы. Единственное, Семён в этом им не помогает, видимо ничего не смыслит в устройстве транспорта. — Пока что забей на этого додика, не до него... Нам надо с Орловым закончить сначала. — сказал Ромка, не отрывая взгляда от Полины, Полины Морозовой. Она же в свою очередь самая первая красавица в этой деревушке, с виду пай-девочка, отличница, играет на скрипке. Зуб даю на нее вешались бы пачками, если среди всех в нее по уши не втрескался Рома. Но что-то мне в ней не нравится. Какой-то подвох точно есть, хоть она его и не раскрывает на публике. Всегда хотел бы это выяснить, но не суть. Тем временем урок неумолимо долго, но верно приближался к его концу. Химичка что-то беспрестанно рассказывала, а взгляд мой упал на девушку, миловидной внешности с косой на плече. Она сидела за последней партой соседнего ряда и что-то нехотя записывала в тетрадь. Под светом зимнего солнца в окне ее волосы были словно окружены золотистой аурой, источающей тепло, такое приятное и нежное... Я безвозвратно попал в их плен и намертво залип на Катю, Катю Смирнову. Она, в каком-то смысле была моей сестрой по оружию, с ней тоже никто не хотел общаться, а причина этого опасения мне, к сожалению не известна. Странно то, что за годы, что я тут провел, я так и не знаю о ней практически ничего, такая уж она скрытная... Внезапно она повернулась на меня и впила свои хитрые изумрудные глаза прямо в мои. Она словно анализировала меня, просматривала все мое тело, а вместе с ним и душу. Я резко отвёл взгляд и утонул собственных мыслях прямо до конца урока, а вместе с ним и учебного дня. Я вышел из кабинета будто на автомате. Сам был погружен в мысли о этом странном дне. Зачем я вообще пошел сегодня в школу? Зачем наблюдал за Смирновой, когда обычно не было потребности искать какого-либо контакта с другими людьми? Странно все это... В раздумьях я вышел из школы прямо на этот суровый мороз, что практически моментально своими лезвиями изрезал мое лицо и заставил покалывать в лёгких. Я вышел за забор этой шараги и закурил сигарету, выбрасывая в мусорку этот день вместе с воспоминаниями о нем, после чего направился прямо домой, в свою душную, темную, неприметную комнату, что стала защитой от всех морок и ответственности за что-либо кроме собственной выгоды и благосостояния. Как вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Повернувшись увидел силуэт в пуховике, который мне кого-то напомнил. Но вот кого...