The taste of alcohol and a broken heart

      На стол рядом с Цунаде опустилась еще одна бутылка крепкого напитка, а напротив плюхнулась заплаканная и взъерошенная ученица, что уже наливала себе первую стопку а после с шумным выдохом жмурилась от горького вкуса водки. — Сакура? — женщина удивленно подняла брови, глядя на то, как тонкие кисти агрессивно стирают с алых щек непрошенные слезы. — Похоже… — она икнула. — Я такая же неудачница, как вы, Шишо. — Чего?! — звонкий голос сенсея наполнил пространство бара, а ирьенин опрокинула еще одну стопку саке. — Только вот в любви мне не везет! Лучше бы в карты играла… черт, — громко шмыгнув, Харуно закрыла лицо руками и громко заревела, — почему я снова влюбилась не взаимно? Да еще и… в него… он ведь…       Лицо Пятой ощутимо смягчилось при виде истерики на почве разбитого сердца, а тело само переместилось на диванчик возле Сакуры. Пальцы покрытые зеленым лаком ласково сжали худощавое плечо. — В кого, Сакура?       Она широко раскрыла свои ярко-зеленые глаза, снова шмыгнула носом и посмотрела на учителя. — В Какаши-сенсея… — последний слог она произнесла навзрыд, а после уткнулась лицом в грудь женщины, пока та утешающе поглаживала её по голове. — Тише, милая… ты ведь ему ничего не говорила, да? Может все намного лучше… — Я… я ему призналась и, — она всхлипнула, — он… он меня отшил.       Плач стал еще громче, а внимание людей в баре все больше стала привлекать пара пьяных ирьенинов. — Ну Какаши… — прошептала Цунаде, продолжая утешать невезучую, как она сама ученицу.       Благо, что у Шизуне в делах сердечных да и в целом в жизни дела обстояли намного лучше, чем у них с Сакурой. Не так давно Харуно получила отказ Саске, когда тот покидал деревню и не удивительно, что у неё вспыхнули чувства к сенсею, ведь они были вместе почти постоянно с его ухода - а именно семь долгих месяцев, за которые сердце девушки окончательно отпустило Учиху и теперь переметнулось к более зрелому и недосягаемому Хатаке. Цунаде знала о том, что Сакура помогала ему с делами Хокаге, знала, что он помогал ей не откинуть копыта на ночных дежурствах, потому что буквально утаскивал её домой, когда девушка хотела взять еще одну смену сверхурочно. Какаши заботился о своей бывшей ученице, а она… жадная до любви и ласки приняла это не так как хотелось бы. — Я так устала, Шишо… — плач стал намного тише, а ученица все продолжала прижиматься к сенсею. — Так возьми отпуск, Сакура. Никто тебя не держит в больнице насильно. — Но как же… — Без тебя ничего не случится, да и Шизуне будет на подхвате, — взяв Сакуру за плечи, Цунаде посмотрела на её лицо, — поехали со мной на источники, Сакура. Алкоголь, азартные игры, случайные знакомства очень хорошо разгружают голову. Я сама уже устала тут торчать. Теперь Коноха - забота… - бывшая Хокаге невольно осеклась, — не важно. Поехали. — Но… когда? — большие изумрудные глаза округлились. — Сейчас. Пошли напишем заявление и сразу отправимся в путь. Нечего тут торчать. — А… так можно? — девушка тихо икнула. — Нужно! — подхватив под руку ученицу, женщина вышла на улицу и широким шагом направилась в сторону больницы.       Безусловно великий саннин в компании пьяного главврача привлек очень много внимания в коридорах лечебного заведения, но не обращая совершенно никакого внимания на коллег, пара ввалилась в темный кабинет и включив компьютер, начала искать бланки для отпускных. — Вот, нашла, — Сакура быстро нажала на документ, чтобы его распечатать. — Отлично! — Сенджу села на кушетку и уже смотрела на то, как ученица уверенно заполняет бланк, прикусывая нижнюю губу. — Все, я закончила, теперь нужно отнести к Хокаге… — она замялась, а потом нахмурилась. — Можешь послать клона, тебе не обязательно идти лично.       Кивнув головой, Харуно подошла к телефону и нажала одну из кнопок. — Да, Харуно-сан? — моментально послышался голос медсестры. — Хитоми, можешь подойти ко мне в кабинет? — слащаво протянула доктор. — Да, конечно. Минуту.       Положив трубку, ирьенин оперлась о стол и скрестила руки на груди, дожидаясь пока медсестра зайдет в кабинет.       Цунаде было приятно наблюдать, как из потерянной из-за неразделенной любви девочки, Сакура превращается в спокойную и железную леди-врача, как непринужденно и одновременно серьезно она разговаривает с подчиненной. — Я возьму отгул на неделю по личным обстоятельствам, а после отпуск на три недели, — она поправила короткие розовые волосы, — если можешь, перекинь тяжелых пациентов к Шизуне—сан, а операции не занятым хирургам. Думаю, они не сильно расстроятся, потому что в последние месяцы оперирую в основном я и… — главврач задумчиво постучала по подбородку, а после потянулась за бумажником, — купи Шизуне—сан большой букет цветов и бутылку хорошего алкоголя от меня.       Сакура протянула девушке несколько купюр. — И еще… извини, что так тебя напрягаю. — Да ничего, Сакура—сан, — медсестра улыбнулась, — я рада, что вы наконец отдохнете. Какаши—сан уже знает?       Улыбка на лице девушки стала неестественно кривой. — Нет. Об этом я тоже хотела тебя попросить, — взяв несколько бумаг со стола, Харуно вручила их Хитоми, — отнеси бумаги Хокаге и скажи, что я буду отсутствовать в Конохе чуть больше месяца. — А… почему вы сами не скажете? — глаза медработницы округлились. — Потому что мы отправляемся в путь уже сегодня, — подала голос Цунаде. — Ладно… — Тогда до встречи через месяц, — взяв сенсея и сумочку, Сакура бодрым шагом направилась к выходу из больницы, а после домой, чтобы собрать вещи и наконец убежать подальше от своих неудач на встречу к алкоголю и отдыху в компании Шишо.

***

      Какаши ждал наступления утра так сильно, как никогда в жизни. За ночь ему не удалось сомкнуть глаз ни на минуту. Каждый раз он прокручивал в голове свой сухой и жесткий ответ на робкое и эмоциональное признание Сакуры, а потом её отчаявшееся выражение лица, что она ловко скрыла за натянутой улыбкой, а после упорхнула, сказав лишь “Хорошего вечера, Какаши—сенсей”. Даже не Какаши. Снова Какаши—сенсей. Теперь он ненавидел эту приставку даже больше, чем самого себя. Живот неприятно крутило от непонятной тревожности, а тело само встало с кровати, отнесло его в душ, а после переодевшись — к дому Сакуры. Погода на улице стояла более чем мерзкая, как для середины февраля: дождь, холодный ветер и почти черное небо нагоняли на голову еще большую тяжесть. После нескольких стуков в дверь, в квартире не послышалось ни одного шороха. “Значит, уже на работе”       Что он ей скажет? Предложит вернуть то, что было раньше и станет игнорировать её чувства? Он итак на них наплевал своим идиотским ответом, а теперь чувствует себя самым последним козлом. Разве мог он ожидать, что его Сакура-чан когда-нибудь признается ему в чувствах? Когда-то давно слабая девочка, а сейчас глава больницы и сильная куноичи.       Может не стоило с ней так сближаться после её разрыва с Саске? Но он ведь видел, как она страдала и… поступил точно так же после всех дней, в которые она закапывала себя работой, лишь бы не плакать и не давать слабину.       Довольно быстро Какаши оказался на пороге больницы и почти сразу заметил, какой хаос происходил внутри. Стараясь не обращать на это внимания, он положив руки в карманы, поплелся в сторону кабинета главврача. — Чертовы пьяницы! — воскликнула Шизуне, глядя на то, как медсестра робко протягивает ей пакет с дорогим алкоголем и большой букет лилий. — Они думают, что могут откупиться алкоголем и цветами?! — Шизуне—сама, — Хитоми виновато улыбнулась, — Сакура—сан взяла отпуск по личным причинам… — Отпуск? — Какаши моментально оказался рядом. — О! Какаши—сан! — женщина прямо искрила чистой яростью. — Наша драгоценная Сакура взяла отпуск на МЕСЯЦ вчера вечером. И отменила ДВАДЦАТЬ операций. ДВАДЦАТЬ ОПЕРАЦИЙ.       Выхватив букет с пакетом из рук медработницы, Шизуне зашла в кабинет и грозно покосилась на небольшую записку. — Полюбуйтесь, — она впихнула её Хатаке.       “Дорогая, самая лучшая и прекрасная Шизуне-семпай. Я была вынуждена взять отпуск по личным обстоятельствам, потому что близка к тому, чтобы откинуть копыта от усталости и боли в спине. Надеюсь, вы поймете меня и примете мои подарки со спокойным сердцем. Ночью я покину Коноху вместе с Цунаде—шишо и вернусь к своему дню рождения. Надеюсь, вы будете в добром здравии и настроении. С любовью, большим уважением, благодарностью, взаимопониманием, ваша Сакура.” — Она даже не предупредила! Просто ушла и оставила это, — Шизуне плюхнулась в кресло, — никогда такого с ней не было и вот вам держите.       Какаши прокашлялся и положил записку на стол. — Вы не знаете, что у неё случилось? — врач скрестила руки на груди. — А почему я должен знать? — невозмутимо спросил Хокаге. — Потому что вы постоянно были с ней последние полгода, я думала, вы хорошо общаетесь. — Похоже, не настолько, чтобы она сообщала мне о своих планах, — Хатаке улыбнулся. — Ну-ну, — буркнула Шизуне и отвернулась к окну. — Мне пожалуй пора идти, — Какаши положил руки в карманы и сжал кулаки. — До свидания, — женщина кивнула ему и посмотрела на стопку бумаг, что полагалась сегодня только ей.       Сбежала. Просто взяла и ушла.       Почему-то Какаши раздражался от мысли, что Сакура не дала ему шанса как-то объясниться и поговорить в более спокойной атмосфере. Хотя вчера вечер был вполне себе рядовым и монотонным, он переживал, из-за странной отдаленности Харуно днем ранее, а после и самого признания. Он мог только представить, что она чувствовала вчера, раз решила все бросить и уйти вместе с Цунаде. А где Цунаде - там алкоголь, азартные игры и… мужчины. Не раз он становился свидетелем того, как просто Пятая заводит короткие связи в барах и казино и теперь злился намного больше. Сакура итак сильно напоминала своего сенсея тем, что время от времени предавалась неконтролируемому пьянству и ярости после тяжелого рабочего дня и еще одной схожести Какаши очень не хотел бы видеть именно в ней, потому что девушка по натуре была настоящим романтиком, которая отдавала предпочтение чувствам, а не беспорядочным половым связям.       Все ускользало из-под его контроля и только по его вине он не может ничего с этим сделать. Остается только ждать, пока Харуно не вернется из отпуска. “Или же…” — задумался он, но откинул эту идею. “Нет, придется ждать”.