Не попробуешь – не узнаешь!

      — Кто-нибудь мне что-нибудь пояснит, или я сваливаю отсюда? — как ни странно, но Юнги решил заговорить первым.       — Да, конечно. Ты или я? — отчего-то всегда смелый Чонгук затушевался и перевёл взгляд на замершего Тэхёна.       — Ты. У тебя лучше мысли излагать получается. Только давай не как в том парке.       — Ага. Юнги, привет… В общем, дело такое. Я Чон Чонгук. Это, — рука излишне нежно прикоснулась к чужому плечу, — Ким Тэхён. Когда ты ушёл из дома, с нами связалась твоя мама. Мы её старые друзья… В общем, так вышло, что кто-то из нас является твоим отцом. Кто — мы ещё сами не знаем. Вот. Это по существу.       — Ну уж не такие вы и старые, конечно…       Реакцию Юнги можно было посчитать за шок. Но малой держался вполне бодро, хоть и был немного в замешательстве.       — Пока я вчера ещё совсем не напился в стельку, успел позвонить маме. Сказал, что дурак и хочу домой. Она что-то пыталась мне рассказать про вас, но я так толком и не понял её намёки. А вон оно как…       — Ты как будто совсем не удивлён? — Тэхён решил, что ему пора хоть что-нибудь изречь.       — Удивлён. Просто я не особо эмоционирую. По жизни такой. Не думаю, что моя истерика была бы сейчас кстати.       — Ну да, поверь на слово. Из нас всех ты сейчас самый психически устойчивый, — Тэхён явно выразил общую с Чонгуком мысль.       — Эй, а я чего опять? — Чимин наконец отвис.       — Ты вообще ничего! Ты чего тут делаешь, я так и не понял?       — Дак оладушек горяченьких занёс.       — Тогда вперёд на кухню. Там поговорим. Ну и денёк сегодня…

***

      Тему отцовства больше не поднимали. С одной стороны, казалось неэтичным обсуждать бурную молодость Бинны вместе с её сыном, а с другой стороны, оба мужчины малодушно не рассуждали об этом, боясь услышать правду. В первую очередь, связующим их сейчас звеном был вопрос об отцовстве. Решись он так быстро, Чонгуку бы пришлось собирать свои манатки и возвращаться в Пусан. А не хотели этого они уже оба. Вот держали вопрос как бы открытым, требующим какого-то решения или действий. Хотя, по сути, всё мероприятие, так удачно столкнувшее мужчин, уже было окончено.       Кое-что всё же пришлось обсудить. Юнги решил ещё на неделю задержаться в Тэгу, естественно предупредив об этом маму. Тэхён любезно предложил ему целую комнату в своей квартире, на что получил пару сжигающих заживо взглядов от Чонгука. Тему Дже они особо не мусолили. Юнги сухо сказал, что всё прекрасно понял. И больше роль её мальчика на побегушках играть не намерен. К сожалению, первая любовь далеко не у всех бывает розовой и пушистой. Единороги, которые весело скачут в период влюблённости, потом очень больно бьют своим волшебным рогом по самым стратегически важным местам…       Кстати, новость о том, что Юнги задержится у своего предполагаемого отца, очень оживила Чимина. Если бы Тэхён не знал этого малолетнего ловеласа два года, то бы точно насторожился. От кого, от кого, а от Чимина Тэхён ожидал подлости в самую последнюю очередь. Пускай теперь свои флюиды на Юнги испытывает. Кто знает, может, из этого что-нибудь и получится…       Тэхён был бы не Тэхён, если бы не решил немного намудрить. Чонгук с лицом полным негодования вышел из комнаты поговорить по телефону, а Тэхён обратился к молодёжи.       — Внимание-внимание! Аттракцион невиданной щедрости. Вам двоим сегодня ответственное задание — хорошо повеселиться и отдохнуть. Финансовую сторону вопроса я беру на себя, — видя открывающиеся для возражений рты ребят, он негромко шикнул. — Цыц, я сказал. Возражения не принимаются.       — Но Тэхён-ши…       — Возражения не принимаются, Чимин.       — Но у меня заказ стынет. Заказчица к девяти утра попросила привезти, — он, намекая, закатил глаза, — и всё сделать в лучшем виде.       — Ага, понял. Тогда к заказчице поеду я. Пойдём вниз, дашь её данные и вперёд. Чтоб оба вернулись бодрыми и счастливыми, а то деньги заставлю отрабатывать!       Юнги, на самом деле, тихо охреневал от происходящего. Но ему это определённо начинало нравиться.       Собрав заказ и все атрибуты в специальную термосумку, Тэхён на выходе чуть ли не оказался сбитым злым и взбудораженным Чонгуком.       — Ты куда с этой телегой намылился?       Ну вот! Старый добрый наглец вернулся. Слава тебе, полынь! А то Тэхён уже начинал к нему что-то чувствовать.       — Заказ нужно доставить.       — Тебе куда? Давай быстро подвезу.       — На вокзал.       — Не понял.       — То, что ты непонятливый, я сразу усёк. Не утруждайся в построении логических цепочек. В гостиницу, на вокзал, — Тэхён тоже за словом в карман не полезет.       — Я вообще-то туда и собирался. А там что, чемпионат по поеданию оладушек проходит в эти выходные? Куда ты целую гору их повёз?       — Я же уже говорил. Секрет фирмы. Будешь много знать…       — Плохо буду спать…       — Нет. Не с кем будет спать!       — Не понял…       — Ну вот опять… Ты меня подвезёшь или нет? Жара сегодня, оладьи скоро своим ходом добегут…       — Ой, не начинай, шаман. Давай свою телегу, помогу. Поехали.       Под немые возмущения Тэхёна термосумку у него отобрали, в машину посадили и даже с угрозой в голосе сообщили, что от Чонгука так просто не избавиться и сегодня вечером он вернется назад. Нашёл чем пугать, подумать тоже…       Только машина Чонгука неожиданно объявила хозяину протест. Не зря вчера первые звоночки были. Когда машина не завелась и с десятого раза, Тэхён отборно выругался и начал выходить.       — Ты как хочешь, а мне пора. Благо путь близкий. Ещё из-за твоей колымаги клиентов не терял!       — Это у меня колымага?! Да она… — Чонгук не успел похвастаться стоимостью его малышки, так как единственное, что ему осталось, так это пялиться на пятую точку Тэхёна, который активно и бодро направлялся по нужному адресу.       — Ну что за нахер! Тэхён, подожди!       Ещё в дороге Чонгуку позвонил его главный редактор и начал со вкусом и оттяжкой иметь его мозговые полушария. Чонгук, без всякого сомнения, не отставал. Тэхён, конечно, тихо посочувствовал, причем скорее редактору, а не Чонгуку, но вслух промолчал. «Деловой» разговор продолжался, когда мужчины уже подошли к вокзалу. Тэхён шепнул Чонгуку «спасибо» и поспешил скорее ретироваться с поля брани криминальных репортеров.       Чонгук был зол. Нет, очень зол. В Пусан возвращаться совсем не хотелось. Вообще, по правде говоря, ничего не хотелось. Он сейчас искренне желал лишь вернуться назад на уютную кухню Тэхёна, болтать с ним ни о чём и даже был готов выпить ведро ромашки, которую он ему уже не единожды предлагал. Если она лечит нервы, то, может, и его сердце «больное» вылечит…       Дверь в номер ожидаемо была открыта.       — Минджи, или ты всё сейчас объясняешь, или сразу… — гневная речь застыла на полуслове, а Чонгук так и замер с открытым ртом. — Не понял…       — Ожидаемо, — прошептал Тэхён. Этой встречи он не хотел. Мало того, даже боялся её. Когда девушка сказала, что сейчас должен подъехать её мужчина и это для него она приехала из Пусана и сейчас готовит ему сюрприз. Тэхён свято хотел верить в такие совпадения, но их, увы, не бывает.       — Тэхён, что тут делаешь?       — А что, не видно?       — Чонгук, ты всё испортил! Я же просила тебя приехать к десяти! Зачем ты явился раньше! Мы же ничего не успели! — девушка действительно была искренне расстроена и говорила со слезами на глазах.       — Тэхён, что происходит? — Чонгук даже не хотел смотреть на Минджи в одном нижнем белье и просто повторил свой вопрос.       — Нётаймори.       — Что это за хрень? Говори без загадок, пожалуйста.       — Сервировка на женском теле. Вообще, это японская практика подачи суши и других блюд японской кухни на обнажённом теле женщины. Я немного видоизменил эту практику и решил делать практически тоже самое, только с оладушками. Заказов много, как видишь. Во всей Корее второго такого предложения не найдёшь, — Тэхён глубоко вздохнул и продолжил свою работу. Минджи была очень красивой девушкой с прекрасной фигурой. Что ж, Чонгуку, несомненно, повезло. — Ты бы вышел, мы скоро закончим.       Минджи тихонько причитала. До неё, кажется, так и не дошло, что мужчины знакомы между собой, или было совсем не важно.       — Никуда я не пойду! Сворачивай свои булки! Я про оладьи, в смысле, и поехали домой.       — Я не поняла, вы что, знакомы?!       Ну, доброе утро, блять! И тут Тэхёна сорвало. Он аккуратно примостил последний оладушек на бедро девушке и включил свой сарказм на полную катушку.       — А вы отличная пара, знаете! Оба, блять, как с дуба рухнули! Ты козёл, Чонгук, понял! Приятного аппетита! Не обляпайтесь!       Вместо того, чтобы разлить сладкие соусы по заготовленным маленьким креманкам, он кинул пачкой сгущенного молока прям в Чонгука, гордо взял свою сумку и поспешил прочь.       Да пошли они оба! Тэхён понимал, что он, как последний кретин, устроил целый истеричный марш и совершенно незаслуженно обозвал Чонгука. Он ему ничего не обещал и вообще даже не был в курсе его мимолетной глупой симпатии. Ромашка Тэхёну сегодня не поможет. Если только с коньяком…       Ну же… Думай, Чонгук, думай…       Чего бы Тэхёну так кричать? А что тут думать…       Страшно? Да. Очень. Но это того стоит.       Значит, делаем так. Юнги скрываться больше незачем, должен взять трубку.       — Алло, Юнги. Чимин рядом? Ага. Вы далеко? Стойте на месте, я сейчас подъеду. Ой, блять! То есть подойду.       — Мне нужна помощь, — Чонгук выпалил это на одном дыхании под удивленные взгляды Юнги и Чимина, когда они собрались вместе в кафе неподалёку от дома Тэхёна.       — Что от нас требуется? — парни плохо понимали, но видели в глаза Чонгук-ши неподдельный страх.       — Юнги, отвлеки, пожалуйста, Тэхёна сегодня часа на три. Скажи, что хочешь провести с ним время и узнать его получше. А ты, Чимин, нужен мне на кухне. Будем оладушки жарить! Давайте только без вопросов! Юнги, ты первый. Как отойдёте от дома, набери меня, мы с Чимином пойдём в мастерскую.       — Но…       — Я же сказал, без вопросов. Я в долгу не останусь. Вот моя карточка. Развлекайтесь! Но сильно не наглейте. И чтобы дома вас до самого вечера не было!       Парни весело переглянулись. Что бы там ни происходило между этими двумя, это было интересно. И знать Чонгуку о том, что Тэхён тоже дал им свою карточку, совсем необязательно.       Юнги застал Тэхёна меланхолично попивающим странно пахнущий ромашковый чай. Тэхён чуть ли слезу не пустил, когда узнал, что Юнги хочет с ним провести время. О Чонгуке думать совсем не хотелось. И отвлечься было как раз кстати.       О том, что происходит что-то не то, Тэхён задумался сразу. Юнги явно тянул время и постоянно отвечал кому-то на сообщения. Бесполезные метания и бегающий встречный взгляд Тэхёну порядком надоели. Смекнув, что наживка убегает с крючка, Юнги с криком «Давайте зайдём ещё сюда!» затащил сопротивляющегося Тэхёна в первый попавшийся магазин. Магазин женского белья.       — Я не понял… — теперь тупить настала очередь Тэхёна.       — Где-то я это уже слышал…       — Юнги, мальчик мой, ты ничего не хочешь мне рассказать?       — Нет, ничего. А вы мне?       Крики Тэхёна в этом магазине запомнят ещё надолго. Выгнав оттуда Юнги, Тэхён вернулся назад и под смущающийся взгляд продавщицы купил красные кружевные трусики не самого маленького размера. А что? На Чонгуке свет клином не сошёлся! Авось, пригодятся!       Порядком подзаебавшись и еле отбившись от Юнги, Тэхён волочил ноги домой. Он свято верил в то, что Чонгука там не окажется.       Джин уже давно вовсю бойко торговал в лавке и в довесок впаривал какой-то бабуле настойку для потенции. Тэхён его позвал пообедать, но в ответ получил только недвусмысленную улыбку и странную фразу «Тебе самому будет мало».       Чёрт знает что! Если Юнги всё-таки его сын, то их род сегодня кто-то сглазил.       В здании пахло свежеиспеченными оладушками, но мастерская была закрыта, а Чимина на месте не оказалось.       Зайдя в квартиру и помыв руки, Тэхён наконец понял, что оладушками как раз пахло из его квартиры.       Запах шёл откуда-то со стороны спальни. От странных идей голова закружилась. Тэхён, опираясь на стеночку, тихонько вошёл в комнату.       Посередине комнаты стоял разложенный обеденный стол, который он доставал только на праздники, когда приезжала вся его большая семья. На столе было постелено его любимое покрывало цвета чайной розы, а на покрывале лежал голый Чон Чонгук собственной персоной, обложенный оладушками по самое не хочу.       — Пиздец…       — Не нравится? — Чонгук был готов к худшему и ожидал быть посланным на три всем известные буквы.       — Лучше ничего не смог придумать? — Тэхён вспомнил, как в подростковые годы знатно обкурился травки. Вот сейчас его вштырило точно так же.       — Не смог, если честно. Но я сам напёк. Правда, мне Чимин помогал.       — Всё-таки сговорились за моей спиной…       — Тэхён, выслушай меня. Можешь выгнать потом… Если захочешь…       Тэхён очень хотел. Но не выгнать. Он просто хотел.       — Я расстался с Минджи два месяца назад. Она досаждала мне постоянно. А тут через моего друга выяснила, где я остановился в Тэгу, и приехала меня соблазнять.       — Хорошие у тебя друзья…       — Она наболтала ему, что мы снова вместе, а это будет для меня сюрприз. Наше фото и триста долларов сделали для консьержки своё дело. Вот она и лежала у меня в номере в позе убитого тюленя в твоих оладушках, пока я с матами оттуда её не выгнал.       — А теперь, стало быть, ты позу тюленя решил принять? Нахрена тебе всё это, Чонгук? Поэкспериментировать решил, пока ещё молодой?       Шмякающий звук падающего оладушка отвлёк Тэхёна от красного лица Чонгука, и он переместил свой взор ниже. У Чонгука уже почти стоял. Член твердел и наливался кровью. От этого ещё несколько оладий упало на пол.       — А раскидываться едой нельзя, ты знаешь?       — Знаю, — Чонгука так громко сглотнул слюну, что у Тэхёна самого вся кровь устремилась в самое нужное место.       — И что мне с тобой делать?       — Тэхён, сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста.       Член стоял по стойке смирно. Предэякулят капал с головки на другие оладушки.       — А ты, я смотрю, со своим сладким соусом пришёл? — они с Чонгуком сейчас явно поменялись ролями. Вёл Тэхён. По крайней мере, сегодня. — Сделать хоть что-нибудь, говоришь? Ну ладно, я попробую оладушек.       Тэхён подошёл ближе к лицу Чонгука и взял оладушек с его груди, оголяя находившийся точь-в-точь под ним влажный чувствительный сосок. Легко откусил кусочек, слегка дотронувшись губами. Разжевал. Проглотил. Кадык дёрнулся, а Чонгук завертелся на столе в нетерпении.       — Ты пожрать сюда пришёл?       — Не груби, Чонгуки. А то сам останешься без сладкого, — Чонгук заметно притих, сглотнув излишне скопившуюся слюну от нехитрых манипуляций Тэхёна. Его властный тон распалял. Заставлял сердце биться быстрее. Придумывать в голове возможный вариант развития событий. — Так, а это что у нас за белая тягучая субстанция? — Тэхён окунул указательный палец в сгущенное молоко и бросил на теряющего терпение Чонгука многозначительный взгляд. — А ложечку забыл положить. Придётся воспользоваться подручными средствами.       Липкий палец потянулся к ноющему соску и осторожно размазал по нему сгущенное молоко.       — Ай-ай-ай, как неаккуратно, Чонгук-ши. Придётся мне за вас опять всё исправлять.       Улыбнувшись какой-то сумасшедшей улыбкой, Тэхён наклонился ниже и широким мазком языка прошёлся по твёрдой горошине. Один раз, второй. Ему вторили разбитые стоны Чонгука и его шёпот, который он плохо контролировал.       — По… По…       — Что?       — Поцелуй, говорю!       Хоть Чонгука сейчас было приятно изводить, терпение Тэхёна тоже не резиновое.       Теплые губы соприкасаются с другими. Сладкий, желающий большего язык нагло исполняет желания своего хозяина, проникая в рот Чонгука и творя изощрённые чудеса французского поцелуя. Слюна, обильно выделяясь, тоненькой струйкой стекает по подбородку. Тэхён отстраняется. Испытывает. Взгляд чёрных с поволокой глаз туманно блуждает по лицу и натыкается на ту самую дорожку слюны. Становится чернее.       — Тэхён, ты меня опять пугаешь, — Чонгук хочет пошутить, немного снизить запредельный накал.       — Страх рождает в человеке совсем невиданные ранее грани. А ты сейчас не боишься, ты просто очень возбуждён и хочешь меня. Не разочаруй меня, Чонгук, ведь мне реально кажется, что ты тот самый.       — Я тот, Тэхён, тот, — Чонгук, немного приподнимая голову, смотрит на свой стоящий, истекающий смазкой член, и на лицо возвращается прежняя наглая ухмылка. — Но пока не попробуешь — не узнаешь.       Тэхён следит за его взглядом.       — Наглый папарацци…       Снова поцелуй. Ненасытный, глубокий. Даже немного грубый. Но это нравится обоим. Нравится до сорванного дыхания и безумных объятий. Языки делают свою работу, а губы влажно скользят, забирая воздух и жадно касаясь друг друга.       Тэхён снова отстраняется.       — Полежи вот так. Не будем портить такую красоту. А я пока займусь кое-чем поинтересней.       Один пронзительный взгляд. Тэхён больше не хочет попусту болтать. Проводит рукой по нежной перевозбуждённой плоти, ласкает длинными тонкими пальцами. Непроизвольно вторит стону Чонгука. Ощущает, как возбуждён сам. Этот коктейль нещадно бьёт в голову. Заставляет двигать рукой быстрее. Чонгук уже несдержанно стонет, немного двигает бёдрами в такт. Уже никто не вспоминает про японские практики, поэтому выпечка продолжает плавно скользить с тела и падать на пол.       Язык смачивает губы. Тэхён перекатывает избыток слюны во рту. Сплёвывает на член, а затем нетерпеливо насаживается сам. Берёт совсем неглубоко, ласкает головку, не прекращая двигать рукой. Оттягивает кожицу, проходится языком вокруг. Дует на влажную головку и на мгновение замирает, глядя на утопающего в ласке Чонгука. Тот уже совсем не в состоянии язвить, только капризно вскидывает бёдра наверх, призывая Тэхёна продолжить.       — Тэ, пожалуйста, ну же, ещё немного…       Тэхёну и самому хочется довести этого мужчину. Стать причиной его удовольствия.       В этот раз Тэхён берёт глубже, насколько это позволяет их неудобное положение. Плотно смыкает губы, кольцо из пальцев стимулирует основание. Язык, не останавливаясь ни на секунду, рисует причудливые узоры. Давление на член вызывает у Чонгука предоргазменное состояние, он уже бесконтрольно двигает бёдрами, кричит и кончает, совершенно забывая предупредить об этом.       Почувствовав, как тёплая сперма наполняет рот, Тэхён, пытаясь не сойти с ума раньше времени, спешно начинает расстёгивать свою ширинку. Сплевывает на руку, окутывая влажную головку ладонью. Ведёт, рычит, вылизывая уже опадающий член под нескончаемые стоны Чонгука.       — Гук, я больше не могу…       Видя его безумные глаза, Чонгук что-то пытается сказать, но теряет себя целиком, когда Тэхён подходит и его лицу и несдержанно дрочит, касаясь головкой его губ.       — Помоги…       Чонгук открывает рот пошире, пытаясь пройтись по головке языком. Тепло его рта и тяжёлое дыхание — всё, что было нужно Тэхёну сейчас, чтобы глубоко застонать и кончить ему прямо на высунутый язык.       — Бля…       Тэхён откидывает голову назад, всё ещё продолжая двигать мокрой рукой по члену.       Во рту совсем пересохло, ноги подкашиваются. Он аккуратно опускается на пол около стола. Чонгук закрывает рот, сглатывая всю сперму, что на него попала. Облизывает губы. Блаженно улыбается.       — Понравилось? — Тэхён осторожно спрашивает, понимая, что у Чонгука это первый подобный опыт.       Чонгук на секунду замирает, смотрит на Тэхёна нечитаемым взглядом. Без слов понимает его сомнения и неозвученные вопросы.       — Интонацию смени…       — Что?       — Интонацию смени. С вопросительной на утвердительную, — замешательство Тэхёна можно потрогать рукой. — Конечно, понравилось, Тэ. Я чуть душу тут не потерял. Как бы ты объяснял полиции причины моей преждевременной кончины, ума не приложу, — Тэхён тоже, наконец, расслабленно улыбнулся. — Подними меня с этого стола, пожалуйста, а то я себя рождественским гусем в яблоках ощущаю.       — То тюлень, то гусь. Меня смущает, что у тебя все эротические фантазии с животными связаны, — Тэхён помогает Чонгуку осторожно встать.       — Мои эротические фантазии теперь только с тобой связаны, — взгляд становится серьёзней. — Тэхён, я попробовал и узнал. Ты мой. Один из восьми миллиардов людей, — Тэхён смотрит в глаза, но молчит. — А я твой?       — Я очень хочу, чтобы это было так…       — Обещаю.       Тёплые объятия, пахнущие маслом и выпечкой. Глупые улыбки, как у школьников при первом поцелуе. Наивные слова и обещания в их почти восемьдесят лет на двоих выглядят по-детски и доверчиво. Но хочется именно так, глупо и наивно, как будто в первый раз. Как будто не было ничего до. Ничего и не было. Всё только начинается.       Быстрый душ радует расслабленные тела. Одна постель на двоих. Снова первый раз. Нежные поцелуи. Молчаливое понимание того, что на сегодня экспериментов хватит. Хочется просто тепла и нежности.       Сквозь пелену дрёмы слышатся шаги ребят. Юнги и Чимин какие-то довольные, по голосам немного пьяные, хихикают постоянно и болтают всю ночь на кухне, засыпая прям за столом.       Утром их осторожно перетаскивают на всё тот же мягкий и удобный диван и укладывают досыпать.       Горячий кофе на двоих. Тёплые взгляды.       — Как будем жить дальше?       Тэхён взволнован. Глупенький он всё-таки. Чонгук же сказал, что он его. А слово он своё держать привык.       — Я уволюсь с работы, продам квартиру и перееду к тебе. Пустишь?       — Так просто?       — Да, просто. Я же сказал, что ты мой. Разве всё остальное для меня будет важнее? Мне не нужны пустые отговорки, Тэхён. Я просто хочу быть с тобой. Ты для меня в приоритете.       Это вызывает в Тэхёне ещё большее уважение к нему. Если бы сейчас Чонгук начал хоть немного юлить или отшучиваться, Тэхён бы однозначно в нём разочаровался после вчерашних громких слов и ночных тихих обещаний сквозь поцелуи. Это радует. Сильнее, чем он мог себе представить. Утыкаясь ему в голое плечо, оставляет невесомый поцелуй. Благодарит.       Спустя час молодёжь восстаёт, сея по кухне лёгкий запах перегара. Закидывается кофе, многозначительно улыбается, глядя на двоих счастливых, и ретируется работать. Оладушки сами себя не испекут.       На обед снова все собираются на кухне. Пока Тэхён принимал товар в лавке, Чимин жарил оладьи на заказ, а Юнги ему активно помогал, Чонгук нашёл себя в приготовлении обеда. Его фирменные стейки получились сегодня отчего-то ещё вкуснее.       — М-м-м…       Троекратное мычание разошлось эхом по комнате.       — Ну вот опять, блять! — послышалось из вентиляционной решетки.       — Не понял, — одновременно вскинули головы Тэхён и Чонгук.       — Вы теперь синхронно удивляетесь, — Юнги улыбаясь, смотрел на хёнов. Про себя он их назвал именно так.       — Это кто у тебя там такой нервный за стенкой проживает? — Чонгук уже был готов идти на разборки.       — Мистер Ли. Обычно он ниже травы, тише воды.       — А, точно, мистер Ли. Я вспомнил! — у Чимина загорелись щёчки, и он активно затараторил. — Он сегодня заходил в мастерскую. Был какой-то странный. Кричал, цитирую, что его достал этот «содом и дурдом», он продаёт квартиру и сваливает отсюда в приличный дом.       — Оу… — теперь очередь краснеть настала Тэхёна. — У него квартира проходит вдоль моей кухни и спальни.       Чонгук чуть не подавился стейком и заржал в голос.       Видимо, вчерашние стенания не прошли даром. От них уже соседи разбегаются.       — Ну, и к лучшему. Зачем нам соседи со слабыми нервами. Я её и куплю.       Молодёжь засуетилась.       — Чонгук-ши, а вы тоже в Тэгу переезжаете?       — Да. Буду жить тут. Оладушки вам печь помогать да травки сушить. Я много что могу, — с этим словами он многозначительно посмотрел на Тэхёна, который светился ярче рождественской ёлки.       — Жалко… — Юнги чего-то поник, опустил взгляд в тарелку и начал делать вид, что занят трапезой.       — Что случилось?       — Ничего, всё в порядке, — Юнги стало стыдно. Как он мог о чём-то просить этих людей или жаловаться им? Да, оба мужчины думали, что один из них его отец, но Юнги в глубине души понимал, что это какой-то фарс.       — Юнги просто уезжать не хочет…       — Чимин, молчи. Ну кто тебя просил!       Юнги психанул и поспешно встал из-за стола.       — Стоять! — Чонгук был бы не Чонгуком. Он привык решать всё здесь и сейчас.       — Дак оставайся, в чём проблема. Мы поможем.       Тэхён взглядом поддержал его слова.       — Вы серьёзно? Вы даже не знаете, кто я? Вам что, больше заняться нечем? Я же не зверюшка домашняя. А если завтра вы узнаете, что я вообще к вам никого отношения не имею, выгоните меня ночью?!       — Бинна тебе что-нибудь говорила? — Чонгук даже не занервничал. Любая правда сейчас никак не изменит его жизнь.       — Нет. Просто у вас тут так хорошо, легко, не то что дома, где вечный напряг какой-то.       — Я сам с ней поговорю. А ты оставайся, если действительного этого хочешь. Нам с Тэхён-ши нужно ещё поговорить наедине. Вечером всё обсудим.       — Правда? — у Юнги с плеч упало пару мешков с травой. Фигурально выражаясь, естественно. — А вы типа вместе, да?       — Типа вместе.       Мужчины заулыбались, как пойманные школьники.       — Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Ну, мы пошли.       Когда парни вышли, Тэхён нежно посмотрел на Чонгука. Такой домашний и немного растрёпанный, он выглядел младше своих лет.       — Что мы, двоим парням не поможем…       — Вот теперь у тебя интонация правильная, утвердительная. На самом деле, моя жизнь так быстро меняется. Это даже интересно и немного волнующе. Но я так счастлив.       Чонгук искренне улыбался и гладил пальцами ладонь Тэхёна.       — Может, всё-таки ромашки? Можно даже с коньяком. Я пил вчера, ничего так.       — А вот это совсем другой разговор. Наливай, мой шаман!