местный бар в Питере.

Первый глоток слащавого кофе спускается по пищеводу только проснувшегося парня. Его сонливые глазки еле как мелькают по маленькой кухне, собственно, в которой он сейчас и сидит. Голодный желудок уже какой раз противится крепчайшему напитку только потому, что истощён, и нередко издаёт жалкие, скрипящие звуки, вымаливая еду у своего обладателя. А тот лишь ощущает неприятную тошноту, что приторно давила на краешек горла — так и заставляла положить что-то на язык, да пережевать, и побаловать вкусовые рецепторы. Однако, у Антона нет времени на это. Единственное, что он может сделать, это допить остатки тёплого кофе, да одеться и пойти на работу. Сегодня у него первый рабочий день. Он надеется, что тот пройдёт гладко, и напарник у него будет не из каких-нибудь быдловатых идиотов. Хотя, вряд-ли быдловатые идиоты будут устраиваться официантами в местом баре Питера. Это ведь обслуживающий персонал, а у таких индивидов будет очень завышенное, да королевское эго, чтобы пойти работать "прислугой". Небольшая чашка ставится в раковину. Блондин слегка ополаскал её тёплой струёй воды из под крана. Он ощущал, как в груди неприятно кололо, да чувство тревоги, волнения было. И с каждым разом, когда время к выходу из квартиры близилось, то и темп биения сердца ускорялся. Даже желание спать убежало куда-подальше, и всё из-за волнительности. Всё-же, Петров собирается духом, и следует по коридору, направляясь к комнате. К его взору припала синяя толстовка; размером слегка больше него самого, но всё-же, так смотрелось даже лучше. Нижним предметом одежды были обычные, чёрные джинсы. Одевшись, он захватил телефон, ключи от квартиры, ну и немного денег на всякий случай. Когда дверь жилища распахивается, то взгляду младшего вновь предстаёт мрачный подъезд; обшарпанный, с кучей неприличных надписей на бетонных стенах, что в основном крутились сквернословием, бранью и «мемами». В этой пятиэтажке всегда было холодно. Абсолютно всегда. Настолько холодно, что даже летом может слегка потряхивать, да пускать очередную волну мурашек по коже. И для Антона это до сих пор что-то новое, ведь последний раз в городе он был в года три, а атмосфера посёлка уже впилась, да въелась в тонкую ткань воспоминаний, а несколько лет в Санкт-Петербурге совершенно не оставили веский отпечаток в молодом мозге. Следуя по ступенькам вниз, в голове у себя парень напевает какую-то песню, изредка слушая собственные шаги, эхом раздающиеся в ушах. А уже, когда он идёт по улице, то теряет то старое ощущение холода, на пару секунд оставшееся фантомными следами в нежной коже. Ну, конечно, весна на дворе, и потеплело немного, и птички запели, да травушка позеленела. А если уж покороче, то расцвело, словно ромашка в середине июля. И мальчишку снова настигают мысли о первом рабочем дне; как ему себя вести, чтобы угодить посетителям? Что он будет делать, если клиенты окажутся хамами? А что будет, если он сделает что-то не так? — примерно такие вопросы забивали черепную коробку Антона, который уже вот-вот подходил к престижному зданию. И вот — ещё щаг, два, три, а может и все десять. Петров заходит в тёплое помещение. Его уши уловили тихую, безусловно тихую, приглушённую музыку, что так, или иначе, украшала всю эту "барную" атмосферу. Она играла глухо. Если кратко объяснять, то это была именно та громкость, которая не отвлечёт от диалога или каких-то дел. Прелесть. — Здравствуйте,— парень слышит голос позади себя. Женский такой, приятный на слух. Петров оборачивается и замечает женщину, лет 35-ти. Он сразу узнаёт её — это администратор бара. Именно у неё он был на собеседовании позавчера, в её кабинете. — Петров Антон Борисович, верно? — Да.— кивает, глядя на женщину. — Ага. Меня Виктория Алексеевна звать,— она довольно приветливо приподнимает уголки губ. Выглядит довольно бодро, несмотря на то, что на часах около семи утра. — Знаю уже.— в отличии от администратора, Антон выглядит сонно. Мысли о работе всю ночь не давали ему уснуть, да обрести покой. — Так, Вы у меня, значит, официантом устраиваетесь?— Виктория смотрит в свой блокнот, что-то выискивая своим пристальным взглядом. — Да, верно.— Петров отвечает тухло, серо. Интонация суха, тяжка, да в обретении тусклых фонариков, протянута в гласных буквах. — Хорошо.— произносит администратор. — Можете следовать к отдельной комнате, и там переодеться в форму. После, женщина ринулась к другой части зала, а Антон направился к той самой комнате, которую та упомянула в разговоре. — Ахуенно тут.— по пути надумывает Петров, пристально осматривая всё помещение. В нём было красивое, неоновое освещение, а обычный свет был выключен. Стояли всякие симпатичные подсветки, отдающиеся яркими подтёками определённых цветом, лёгким паром попадающими на окружение. Столы были, стулья у барной стойки стояли. Кстати, бармен уже в своё время чем-то занимался на своём месте и, кажется, готовился к приходу посетителей. Войдя в нужную комнату, Антон осматрелсч и заметил девушку — симпатичную блондинку с лёгким макияжем; на ней уже была надета форма для официантов. Девица глянула на нового напарника и, будто не выражая никаких эмоций, кроме как халатность, пролепетела: — Ну, здравствуй, Петров.— голос был едкий, а взгляд хищный. — Здравствуй,— блондин немного смутился лисьей мимики в лице напротив. — Тебя как звать? — Катя,— чуть задумавшись, девушка добавила; — Смирнова Катя. — Понял,— Антон ухватился за свою форму, престижно сложенную на стуле. — Давно тут работаешь? — Достаточно,— в голосе Екатерины ощущалась та стервозная колкость, да и на вид эта девушка была, словно чертовски красивая, доминантная змеюка, как бы странно это не звучало. Хищница, одним словом. — Два года.— поворачивается к зеркалу, да поправляет идеально выплетенную косу. Парень лишь украдкой кивает, да взгляд в пол опустив, принимается за одежду. Заметив, что напарник собирается переодеваться, девушка размеренным шагом пошла к двери, да вышла за пределы комнаты. Антон поднимает взгляд на зеркало. Для собственного глаза он выглядит не очень; слишком сонно и слишком вяло. Частенько он себя критикует, особенно по утрам. ***** Часы тикают, заставляя раздражаться от своего звука. Идёт уже пятый час рабочего дня. Посетители начали толпиться в помещение, когда на часах стукнуло время десять утра. Странно, что все три часа были потрачены на сборы к приходу клиентов. — Держите, ваше вино.— с вежливостью проговаривает младший. Ставит на столик бутылку вина, да два протёртых бокала. — Благодарю.— кокетливо говорит девушка, пока молодой человек, сидящий напротив неё, принимается открывать спиртной напиток. Блондин без слов следует обратно к барной стойке, где принимает заказы алкогольных напитков. Возле этого места уже крутилась Екатерина, также принимавшая заказы посетителей. За всё время, напарники неплохо сработались вместе. — Ну, что? Как там?— интересуется Смирнова, изредка поглядывая в сторону бармена, который в это время наливал коньяк в стакан; видимо, для клиента. — Вроде-бы нормально.— сердце у Петрова судорожно билось. Он довольно сильно волновался. — Это хорошо.— кратко выбросила девушка, после чего взялась за поднос, на котором уже стоял алкогольный напиток в небольшом стакане. Катя направилась к одному из столиков, пока Антон вздыхал и находился в своих раздумьях. — Чувак,— послышался томный, хрипловатый голос сзади. Младший развернулся к бармену: Димке Новосёлову. — Будешь?— медно-русый, кареглазый парнишка протягивает Антону рюмку водки, да смотря пристально. — Ну так, для смелости. — Не, Дим,— произнёс официант, слегка покачав головой. — Не пью. — А жаль. Внезапно, блондин слышит, как открывается дверь в заведение. Он замечает, что в помещение заходят два парня; его взгляд заостряется на одном — высокорослый шатен; причём именно высокорослый, на вид около 190; светлые глаза серого оттенка — красивые; взгляд крутиться надменностью, хищностью; скулы есть, причёска выбритая, но видно, что уже отросшая, да на ощупь жестка. Симпатичный он, вобщем. — О, Ромка пришёл,— произнесла уже пришедшая Катя. — Ромка?— младший хмурится, не спуская глаз с посетителя. — Да, он частый клиент этого бара, почти каждый день сюда приходит. Знаком со всеми. — Ого. Классно.— совершенно сухо отвечает Антон. Если честно, ему было откровенно поебать на это всё. Ему главное денег подзаработать, а остальное неважно. — Официант!— слышится мужской, но не столь грубый голос с одного из столиков. — Ну давай, Петров, жги.— полушёпотом произносит Екатерина, облокотившись на барную стойку. Младший кивает, да подходит к стойке, приветливо улыбаясь. — Здравствуйте,— старается скрыть волнительный тон. — Что будете заказывать?— он пытается не смотреть в серые глаза, надменно сверлящие его душу. — Ты новый официант, Антош?— будто слегка заигрывая, лепечет Ромка. Он настолько ввёл в ступор официанта, что тот позабыл о бейджике, висящем на собственной груди. — О-откуда Вы знаете моё имя?..— нервно усмехается Петров, вновь ощущая, как невыносимо быстро колотиться его сердце. Старший показывает взглядом на бейджик Антона, а тот вновь панически усмехается, понимая, как глупо выглядит со стороны. — Аа.. Вы об этом. Ну, да, я новый официант. Так, что будете заказывать?— быстро старается перевести тему. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько неловко. Но одно лишь его успокаивало — он знает, что никто толком не обращает на него внимание, кроме этих двух парней за столиком, возле которого он и стоит. — Давай коньячку, солнце.— произносит так сладко, ласково, да с ноткой наглости. — Х-хорошо..— солнце? Серьёзно? — Сколько грамм?.. — 50 грамм. Нам двоим.— Рома обращает лёгкое внимание на своего молчаливого товарища; беззубого парнишу с азиатской внешностью. — Понял,— вздыхает, пытаясь мысленно успокоить себя успокоить. — Давай, солнышко, не медли.— проводит ладонью по талии младшего, заставляя того вздрогнуть и слегка отдёрнуться. Так непривычно, когда с тобой флиртует какой-то левый парень красивой внешности. Тут даже дело не в том, что он незнакомый, а в том, что он, сука, парень. Антон кивает и нервно уходит от стола, за спиной глухо слыша разговор этих молодых людей: — Бля, Ромыч, ты чё, на? Чё за пидорство?— проговаривает, видимо, товарищ старшего. — Бяш, захлопнись.— уже в слегка другой интонации, грубо отвечает Пятифанов. Младший быстро подходит к барной стойке. Капелька холодного пота скользнула по его лбу. — Дим, давай коньяк.— с лёгкой отдышкой, произносит официант. — Чё, всё-таки пить решил? — Да нет! Это этому Роме надо. Два стакана по 50 грамм. — Понял.— Дмитрий принимается наливать коньяк, подпевая музыке, глухо игравшей на фоне. Петров чувствует на себе пристальный, явно лисьи взгляд, и поворачивается в право. Видит, как на него едко пялится Смирнова. — Чего так смотришь?— со слабым, еле звонким возмущением цедит младший. — Видела, что Ромка подкатывал к тебе.— играет бровями и приподнимает уголки губ, покрытые красной помадой. — Что?!— возмущается в ответ, не желая признавать явного. — Что за бред! — Да ну, не оправдывайся. Красный весь... пиздец, Антон.— срывается брань с языка девушки. Она прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу напарника. — Вроде температуры нет. Петров лишь хмыкает, да отворачивает свой недовольный взгляд в другую сторону. Он ощущал, как Рома, сидящий за столиком, поглядывал в его сторону. Это ой как напрягало, да не давало покоя. — Держи.— Новосёлов ставит два стакана с коньяком на поднос, а сам вновь берётся за дело принимать заказы посетителей, сидящих возле барной стойки; на стулах. — Спасибо.— Антон берёт поднос и, выпрямившись, следует к столику. Его коленки явно дрожали, как и руки, но он озадаченно нёс спиртные напитки, стараясь не дёрнуть ни одной мускулой своего лица. — Ваш заказ.— улыбнулся парень; он ставит коньяк на твёрдую поверхность, стараясь не вслушиваться в обезумевшее биение сердца. — Спасибо, Антоша.— на лице Ромки появилась светлая улыбка; Петров подметил одну деталь — у старшего до безумия белые, ровные и крепкие зубы. Как минимум на вид. Пятифан вновь проводит рукой по талии младшего, после чего опускает её вниз, да останавливает на чужом бедре. — Вы бы могли не трогать меня, пожалуйста?— голос дрогнул, но всё равно звучал вежливо. Хоть вежливость и до жути наигранна. — Причина?— шатен с нежностью сжимает бедро нижнего. Тот зажмурился и выпустил с гортани нешумный выдох. Нет, ну это уже наглость. — Вам причину назвать?— тон официанта сменился; с наездом говорить начал. — Да.— Пятифанов кивает, продолжая скверно, но маняще улыбаться. — Идите нахуй, Роман.— с ноткой саркастичной вежливости, улыбнулся младший; он увидел, как выражение лица напротив меняется — серые глаза слегка округляются, да густые брови к переносице припали. — Что, прости? — Ничего. Уж простите, но я не собираюсь вежливо разговаривать с таким самоуверенным ебланом, как Вы.— чётко обращаясь к Пятифану, тараторит блондин, после чего, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит к бару. Сердце его продолжало колотиться, как и пульс на шее. Было безумно приятно опустить такого самовлюблённого наглеца, как Рома, но волнение никуда не делось. Было страшно представить, что будет дальше. ******** На часах чётко виднеется время 21:30. На улице уже стемнело, а тусклые фонари на леске давали какую-то надежду на то, чтобы дойти домой живым, целым и невредимым. Антон уже вот-вот подходил к своему подъезду. Он тянется к карману, в котором по идее лежат ключи, но не нащупав нужного предмета, он буквально проклинает собственную тупость. — Блять...— шёпотом матерится себе под нос, да поднимает голову вверх, выдыхая. Смотрит на иссиня чёрное небо, в котором ближе к часу ночи появятся белые точки — звёзды. Лунный свет падает на часть его лица, бросая лёгкие проблески. — И где я их, блять, оставил?— думает парень. В голове его пробегают картинки, вспышки, как он уставший уходит с работы, да берёт ключи и ложит их к себе в карман. — Обронил, что-ли? Антон стоит так ещё около минуты, но слышит голос позади себя. Оборачивается, да глядит на крупный силуэт, идущий точно к нему. Тело охватывает страх, и Петров уже готовится к одному из худших исходов, но когда на лицо мужской фигуры попадает лёгкий свет фонарика, то Антон пугается ещё сильнее. Рома, мать твою. — Ну здарова,— подходит почти вплотную, пользуясь тем, что блондин в шоке не может толком с места сдвинуться. — Не это ищешь? Парень поднимает руку с ключами младшего, а тот смотрит на них завороженно; меняется в лице и выхватывает предмет из чужой руки. — Спасибо, блять. — А чего грубо так? Я же помочь хотел.— с наигранной, да саркастичной невинностью, отвечает шатен. — Уже помог,— Антон подходит к подъезду, пикает ключами, напоследок бросая: — Спокойной ночи.— и закрывает дверь.