Временной парадокс

Яркий белый свет заливает глаза и пространство перед собой, из-за чего Ян зажмуривает глаза, чтобы не сжечь себе сетчатку. Вначале всё было хорошо: он выполнил задание, поругался с некоторыми людьми из своего штата от скуки и на радостях вошёл в портал, который должен был вернуть его в своё время. Однако что-то определённо идёт не так, хотя, может, он просто себя накручивает. В любом случае сейчас альбинос никоим образом не может повлиять на события, ибо даже открыть глаза или двинуть пальцем в этом месте, которое поглощает свет, звуки и пространство, преобразовывая его во вселенные и нити — связующие, кажется непозволительной роскошью и чем-то недосягаемым. Ян является атеистом, но в данные секунды он молится богу, чтобы его не расщепило на части и не оторвало руку или ногу. Людям свойственно в моменты опасности обращаться к высшим силам, в надежде, что боги захотят подарить им каплю своего внимания и помочь. Хотя это очень глупо. Богам не интересны простые люди: у них есть власть, могущество и богатство, находящиеся за гранью понимания и человеческого мозга. Они уже давно погрязли в том, что сами называют грешным. Поэтому надежды на чудесное спасение рассыпаются, словно песок сквозь пальцы. Про расщепление тел при переходе в другие миры им довольно много в подробностях рассказывали и показывали. Это зрелище было не из приятных, и даже поверхностные воспоминания без какой-либо конкретики сводит желудок судорогой. Как говорил учитель на курсах: «От расщепления никто не застрахован. Единственное, что вы будете чувствовать во время этого процесса, так это ужасный жар, который сменится на ужасную боль, разрывающую ваши голосовые связки. А последние звуки, которые вы будете слышать, так это хруст костей и то, как рвётся ваша плоть и сухожилия». Эти слова не обнадёживали, лишь заставляли ощутить холодный липкий страх лопатками и начать медленно задыхаться в его путах с шипами, которые протыкали насквозь лёгкие. «Господи, что я сделал в своей жизни не так?! Прошу, если ты есть, то не дай мне так глупо умереть!» — молится парень. И его молитвы оказываются услышанными. Ян оказывается в каком-то пролёте. Голова вместе со всем остальным миром начинает хоровод, из-за которого ноги предательски подкашиваются, а лицо чуть не встречается с бетонной поверхностью. Он опирается на зелёно-белую стену. Глаза смотрят на щиток, закрытый за покрашенными в зелёный железными дверьми. Старые, кое-где поломанные перила уходят наверх. «Где я на этот раз?» — задаёт себе вопрос парень, на который закономерно не получит ответ. Альбинос осматривается и видит чёрный ковёр с золотыми песочными часами, на котором написано «Вселенная всегда стремиться к порядку». Уж его он узнает из тысячи. Насколько помнил Ян, ковёр всегда лежал на этом пролёте. Выкинуть или купить новый было банально лень, да и смысла в этом он как такового не видел. Лежит и лежит, что тут скажешь? Ян опускает руку в карман и достаёт оттуда связку ключей с брелком в виде стакана кофе со светло-голубой жидкостью внутри и коричневыми шариками — тапиокой. Несколько поворотов ключа, и дверь открывается. Ботинки ставятся на полку, а сам альбинос растерянно смотрит по сторонам. Взгляд из раза в раз вылавливает вязаные вещи, странные статуэтки и подсвечники. Это уже пугает. Парень судорожно пытается вспомнить, откуда эти вещи в его доме, пытается найти рациональное объяснение. Из гостиной льётся яркий свет, и он, достав из кармана маленький нож, начинает медленными и тихими шажками туда продвигаться. То, что Ян там увидел, ввело в ступор, заставило широко распахнуть глаза, а собственный рассудок усомниться в адекватности. На бежевом диване, обложенная странными подушками и накрытая клетчатым пледом сидит девушка, читающая книгу «Хребты безумия» из серии Говарда Филипса Лавкрафта. И ладно бы просто девушка, так нет же. По бокам от неё лежат два чёрных, словно сама ночь, крыла, а над головой ярко светится покосившийся в одну сторону нимб. Вместе нормальных ушей два кошачьих, а глаза за стёклами очков разноцветные: один — красный, а другой — синий. — Сколько раз повторять вам, чтобы вы не лезли в мой дом?! — тон девушки звучит злобно. Она рисует в воздухе какой-то ярко-оранжевый круг. Сразу Ян чувствует, как его тело сковывает, а кожу обжигает странный жар. Нож падает на пол. Безусловно, его мир был в какой-то мере странным, ибо путешествие во времени само по себе звучит как бред, безумство, но магия — это уже новый уровень. — Слушайте, я не тот, за кого вы меня приняли! Отпустите! Это больно! — злобно кричит парень. В его венах бурлит ярость. Ещё никогда его так просто не обездвиживали. А боль вообще непонятно от чего разливается по телу, словно парное молоко. Ян сжимает зубы, чтобы не закричать от чувства, будто его сердце кто-то проткнул насквозь. Теперь альбинос даже жалеет, что его не расщепило, он готов поставить все на то, что эта боль в сто раз хуже, чем расщепление. Невидимые цепи сжимаются сильнее, а кровь начинает окрашивать белоснежный пол. Невольно на глазах наворачиваются слёзы, которые срываются вниз и летят навстречу луже крови. — Милый мой, ты даже не знаешь, что такое боль. Хотя ты, правда, не похож на кого-то из этих чудиков. Да и что у тебя за одежда? Такое барахло уже лет двести сорок пять не носят, — тон девушки звучит словно яд, обжигающий и жгучий. Её сопровождает запах карамели, кофе и смерти. Она проводит пальцем по шее Яна, опасно останавливаясь на секунду, будто собираясь ему перекрыть доступ к кислороду. — Ладно. Ты не из них. Цепи исчезают, и Ян на ватных ногах падает в лужу собственной крови, из-за чего его одежда безнадёжно портится. — Сволочь! — хрипит парень, слыша, как жалко его голос звучит со стороны. — Да-да ещё какая. А сейчас не дёргайся, если не хочешь, чтобы твои внутренние повреждения не привели к смерти. Признаю, ошиблась, бывает. Но тебе ли не знать, как этот мир опасен? И как опасна я, всё-таки, моё лицо развешено в объявлениях на каждом шагу. Девушка сжимает руку альбиноса и прислоняется своим лбом к его. Красный глаз прикрывается, а синий сияет. «Я что ещё к маньяку попал?! Ну, как всегда, Ян, ты умеешь себе найти приключения! Она сказала двести сорок пять? Получается я в будущем? Но насколько далёком? Получается сейчас 2268 год?! Ну, и закинуло меня, конечно. В любом случае придётся ждать, пока придут люди из штата. За что мне это всё?!» — размышляет Ян, не заметив как ужасная боль ушла, а внутри чувствовалось некое тепло. — Ну, всё ты в полном порядке. Ты прости за столь холодный приём. Понимаешь ли, когда к тебе в дом вламываются каждый день люди с намерением убить, расчленить, изнасиловать и тому подобное, такая реакция становится на уровне инстинкта самосохранения. Убей или будь убитым. — Спасибо, конечно, но это не отменяет того, что ты меня хотела убить! — парень уже начинает закипать. — А ты хочешь мести? Вперёд, — девушка разводит руки в разные стороны. — Ах, да, где мои манеры! Меня зовут D5-A1 delta666 DINA, а, если проще Диана. Можешь также меня попробовать назвать экспериментом 666, но тогда твоя участь будет довольно печальной. — Я на безоружных не нападаю, — говорит альбинос, кладя нож обратно в карман. Ему очень не нравится новая знакомая? Враг? Приятель? Нет, ни одно из слов не может описать её. — Как благородно. Что ж в качестве извинений могу тебе предложить пиццу. Диана пожимает плечами. — Ты сейчас серьёзно? Ян вскидывает одну бровь вверх, но понимая, что единственное, что ждёт его дома, так это пустой холодильник, в котором уже давно повесилась ни одна мышь, соглашается. Диана исчезает в проёме, а парень смотрит ей вслед. Одно радовало, что больше она его не вспомнит, хотя является ли это радостным событием? Ян много раз задавался этим вопросом, но никогда не находил точный ответ. С одной стороны хорошо, что его не помнят преступники, убийцы, насильники и другие маргинальные личности, а с другой тебе почти вечность сулит одиночество. Тебя отправляют в другое время разбираться с проблемами, и ты невольно окружаешь себя людьми разного сорта. Разговариваешь с ними, помогаешь, поддерживаешь, в целом привязываешься, а потом твоя миссия подходит к концу. Тебя стирают из памяти этих людей навсегда. Будто тебя никогда и не было. Ян понимает, что глупо позволять совести, особенно в таких странных обстоятельствах, брать над собой верх и позволять вгрызаться в мозг, но ничего поделать с собой не может. «Как глупо! Как вздор! Почему мне вообще не всё равно? К чёрту всё это! Старый я для этого. Надо взять отдых, как освобожусь», — думает Ян, прикрывая глаза и потирая переносицу. Диана возвращается с тарелкой, на которой лежит пицца, от который исходит приятный запах. Парень берёт самый большой кусок, только сейчас понимая, насколько сильно он проголодался. — Так как тебя зовут? И почему так странно одет? Ты что путешественник во времени? — Ты не представляешь насколько права. Мори, меня зовут, Мори. Давно Ян себя так не представлялся. Что же его на ностальгию потянуло или в нём так отзываются проведённые годы без нормального общения, где к нему обращались только «он», «218-В» или «оно». Последнее обращение особенно раздражает, ибо наличие длинных белых волос, завязанных в хвост, не делает из него женщину. — Очень-очень интересно, — говорит Диана, приложив пальцы у подбородку и как-то странно сверкнув глазами. — А ты видимо у нас из 2023? Странно, что ты обо мне не слышал, весь 2018 гремел об этом, а новости об убийствах приходили каждый день. — Подожди, как 2018? — спрашивает Ян, уже окончательно ничего не понимая, с куском пиццы во рту. «Она блефует? Или издевается?! Да, нет, не похоже. Какого чёрта?! Куда я попал?! Так, Ян, успокойся». — Он самый. Такая ностальгия, такая буря эмоций! Кровь, боль и опыты. Красота! Диана заходится истерическим хохотом, который скорее является защитной реакцией. — Можешь рассказать поподробнее? Я, видимо, что-то пропустил в своей жизни… Парень уже запутался. У него уже начинают закрадываться мысли о том, что это и не его мир вовсе, а какая-то альтернативная вселенная, однако уже эти мысли звучат как бред сумасшедшего. Ибо каким образом обычный путешественник во времени резко перепрыгнул в другую вселенную, которая при этом довольно кардинально отличается от его привычного понимания и уклада жизни. Однако Ян лелеет слабую надежду, что его догадки это всего лишь незначительный всплеск средь спокойного океана его рассудка. На всякий случай он бросает взгляд на свои часы, которые фиксируют буквально любое отклонение от нормы его организма. Показатели все в норме, разве только уровень адреналина скачет то вверх, то вниз, уровень кофеина превышен, да и в принципе его организм находится в резервном режиме от регулярного недосыпа и употребления энергетиков и кофе в каких-то неимоверных масштабах. Можно сказать, что он в порядке. По крайней мере, в его крови нет и грамма наркотических или других веществ, стимулирующих физическую и мозговую активность, а это уже прогресс. — Тебя что, от всего мира отключили? Хотя ладно, я люблю поболтать о своём прошлом с другими людьми. А, да, можно вопрос, вспомню ли я тебя? — Нет, тебя, скорее всего, сотрут, — отрешённо отвечает Ян, поедая четвёртый кусок пиццы, наплевав на все нормы приличия, хотя Диана явно не против такого расклада. Крылья за спиной девушки заинтересованно трепещут, услышав неизвестное доселе слово. — Стирание — это стирание твоей памяти полностью. У этого метода, правда, довольно высокая смертность, более восьмидесяти процентов. Так что ты, скорее всего, умрёшь, если, конечно, госпожа удача тебе не улыбнётся. Диана смотрит на него пару секунд, а затем заливается звонким заливистым смехом, будто Ян ей сообщил не о возможной смерти, а рассказал анекдот. Парень ожидал любой реакции: большинство просто отрешённо смотрели в одну точку, другие отрицали всё сказанное им, мотая головой из стороны в сторону, третьи кричали от страха, но никто ещё на его памяти не смеялся над собственной смертью. Причём этот смех не похож на нервный, напряжённый и предназначенный для собственного успокоения. — Ой, ну и насмешил ты меня, конечно, — сквозь смех выдавила Диана, утирая слёзы, образовавшиеся на краях глаз. — Ваши люди при всей возможности память мне полностью не сотрут. — Это ещё почему? Сомневаешься в наших технологиях? — Мальчик мой, всего два слова — «раздвоение личности». Я третья личность, с первой и второй диалог был бы затруднительным: они психологически нестабильны и морально разбиты, а с четвёртой твои возможно найдут общий язык. Если они, конечно, готовы принести одного из своих в жертву её кошке. А так же мы разделяем сознание, так что сотрёте память у одной личности — остальные три и оригинальная будут помнить тебя. Ах, да убить меня тоже не получится. Видишь ли, я бессмертная. Ян недоумённо хлопает глазами. — Подожди! То есть вы дошли до этого уровня эволюции и познания? Каким образом? Во временных рамках, в которых я побывал, не было ничего даже близкого к подобному! — Чего? Нет, это моя особенность, патология, болезнь называй, как хочешь. Видишь ли, я являюсь экспериментом одного безумного учёного, который намеренно ломал мою психику и старался нанести как можно больше травм. В теории, это должно было сделать меня сильнее, вот только к двум версиям меня напрочь потеряли рычаги давления, а четвёртая перестала появляться, так как рассудок оригинала весьма слабый. Да она и в принципе слабачка, от любого нашего появления отключается на добрые часа три. А ещё у неё из носа кровь хлещет в разные стороны. Это довольно забавно. И благодаря странной смеси препаратов в моей крови, небольшому количеству магии и разделению сознания я фактически бессмертна. Но это всего лишь теория. Резко комнату озаряет яркий свет, от которого глаза сразу начинают слезиться. И из этого яркого белого света, словно чёрные тени, появляется группа людей, обвязанных всякой аппаратурой и с оружием наперевес, которое Диана оценивает как нечто очень старое и бесполезное. Обычный ток, как и ток с сильнейшими транквилизаторами на неё не действует: иммунитет выработался. Яна вместе Дианой валят на пол так, будто они выказывают какое-либо сопротивление. Среди прибывших альбинос узнаёт Икса и уже ощущает метафорическую боль и ломоту в теле. — Ты хоть понимаешь, сколько законов нарушил за час?! Тюрьма Времени давно по тебе плачет! Я попытался оправдать тебя перед Айко, но ему в какой-то момент стало плевать на тебя. Сейчас придёт Главный судья. Двое людей пристёгивают Диану с Яном наручниками к батарее. Девушка за это лишь одаривает их презрительным взглядом и усмешкой. — Так эту на стира- — Босс! Мужчина не успевает договорить, как ему дрожащими руками протягивают листик с неразборчивым и корявым почерком. Его глаза быстро пробегаются по тексту и с каждым предложением всё больше раскрываются. — Так мы вернёмся через десять минут! Сейчас все за мной! Белая дымка поглощает силуэты и рассеивается по комнате, оседая на пол. — М-да, серьёзно наручники?! У вас с каких пор там каменный век? Диана разрывает металлические оковы, словно пластилин и подаёт Яну руку. — Прости, я не хотел ввязывать тебя в это, — пробормотал парень, проводя ладонью по своему лицу. — Плевать, и не такое проходили. Ах да, своим передай, чтобы там инновации провели. Я, конечно, понимаю, что вы в большинстве своём ориентированы на простых людей, но наручники?! Серьёзно?! Ян начинает смеяться вместе с Дианой. — Ну, а теперь мне пора, а то братец скоро вернётся. Спасибо, тебе за компанию и за пиццу. Парень улыбается и, поцеловав девушку в лоб, исчезает. *** Ян нехотя встаёт со своей кровати, когда первые особо проворные и игривые лучи зимнего солнца пробиваются сквозь щели между штор. Голова гудит от боли, из-за отсутствия кофеина в крови. Разговор с Иксом был тогда довольно тяжёлым. Икс видит в нём лишь маленького взбалмошного ребёнка с недостатком внимания. Отчасти это правда, но Ян на зло ему это не подтвердит. Альбинос отчасти довольно зол на него, ибо оказывается, его выбросило в будущее из-за резкого скачка напряжения и схождение времени между собой, но обвинили его. Все эти однотипные действия уже начинают напоминать заезженный ситком, в котором он невольный актёр. Нашли козла отпущения в виде парня, который в силу схождения времени не мог вернуться в своё время, отчитали как маленького ребёнка за «неподобающее поведение», прокапали от кофеина и отправили домой спать. Правда, на зло им Ян передал слова Дианы, прежде чем уйти. Пускай мучаются, его это больше не касается. Сегодня Новый год. День чудес, волшебства, хаоса и веселья. Правда, счастья Ян нисколько не ощущает. Который год проводить в его одиночестве довольно скучно и однообразно, а прекрасная сказка давно превратилась лишь в горсть золотых блёсток. Ян, конечно, может взять бокал с шампанским, заказать себе еды и поставить напротив себя зеркало, чтобы ощущать некое присутствие, а не едкое одиночество, но до такого уровня он пока опускаться не планирует. Парень даже ёлку не ставил в силу того, что её надо было сначала помыть, потом собрать, а затем только украсить её, а это ему делать лень. Поэтому Новый год Ян скорее проведёт в более приятной компании: на работе и с телефоном. Многих удивляет желание безответственного Яна работать в Новый год, но никто не возникает, ведь свалить свои обязанности на другого — благое дело. А парень и не против. Он давно потерял веру в то, что его новогоднее настроение хоть что-то может вернуть. Фильмы все были просмотрены и заучены настолько, что начинало подташнивать. Новогодняя суета, которая в детстве казалась предвестником волшебства и отдавала запахом корицы, мандаринов и бенгальских огней, сейчас только вызывает колкое раздражение. А обращения Великого министра настолько раздражает, что хочется кинуть пультом в экран со словами: «Вы повторяете одно и тоже каждый год! Хватит!» Чёрное, словно сама тьма или смерть, худи накидывается на тело. Светло-синие джинсы, потёртые кроссовки, тёмно-синее пальто и часы — это всё что нужно для отправления в будущее. Рулетка настраивается на временной промежуток и отпускается. Пространство расходится, словно шов в разные стороны, давая Яну проход. На секунду всё пространство заливает белым, а затем он оказывается в собственной квартире? Нет, точно нет. Наличие мигающей ёлки с голубо-серебряными и зелёными шарами на это намекает. «Ну, и куда я попал?» Ян осматривается и видит Диану?! Хотя нет, у этой нет крыльев. Она спокойно сидит в кресле, читая книгу и попивая какао с маршмеллоу, пока искусственный камин тихо потрескивает. Альбинос дёргает рулетку, но ничего не происходит. Диана отрывается от книги и её глаза начинают ярко сиять, как две звезды. Она сразу подходит к парню и широко улыбается. — Да, ладно?! Учитель? Хотя нет, одна из твоих версий. Приветствую тебя, Ян. Девушка кланяется и, ловко сняв с его плеч пальто, вешает его на вешалку. Яна просто прошибает током от такого обращения к себе. Его назвали по имени, настоящему имени. «Откуда она меня знает?! В смысле другая версия?! Я не в прошлом и не будущем, тогда где?!» Ян чувствует, как паника начинает подкрадываться к горлу, как она стискивает лёгкие, мешая нормальному дыханию. Руки бьёт мелкая дрожь, а сердце отдаётся своим стуком прямо в ушах. — Оу, да тебе вообще хреново. Ты же уже путешествовал между мирами. Конечно, путешествие между мирами отличается от вселенных, но всё же. Диана наклоняется к нему почти вплотную, из-за чего альбинос чувствует обжигающее спокойное дыхание. Она достаёт из кармана ампулу и вводит её содержимое в тело Яна. Сердце замедляет свой ход, дыхание выравнивается, а на тело наваливается сонливость. — Что ты мне вколола?! — хрипит парень, ощущая, как чужие руки его поддерживают и усаживают на кресло, накрывая пледом. — Это просто успокоительное. Поверь, паническая атака — это не то, что ты захочешь сейчас испытать. Ах, да, где мои манеры! Я Диана Круглякова Александровна — учитель по перемещению между вселенными, решению временных парадоксов и просто прекрасный человек. Девушка прикладывает руку к своей груди и кружиться вокруг себя, в конце расставив свои руки в разные стороны. — Как я понимаю, с самооценкой у вас всё в порядке, — язвит Ян. — Ой, узнаю своего учителя. Несмотря на то, что ты всего лишь его жалкая копия, ты довольно умный, так что возможно с обучением справишься довольно быстро. Ох, какой прекрасный мужчина был, да и любовник тоже. Альбинос от последнего заявления кривиться, как от горькой полыни. — Ха-ха, шучу, все версии тебя имеют одну и туже черту, хотя я не все смотрела. В любом случае, твоя организация обожает подбросить мне работы. Вечно кто-то сюда приходит, а потом уходит. Вы хоть знаете, сколько временных парадоксов вызываете одним своим присутствием?! Вы замораживаете мою историю, из-за чего она ломается и перестраивается! Мне потом со всем этим разбираться! Диана демонстративно складывает руки и надувает губы. — Как мне вернуться обратно? То, что ты говоришь мне, не даёт никакой полезной информации! Ближе к делу! — говорит Ян раздражённо. — Ой, попроси что-нибудь попроще. Мы находимся, знаешь ли, на расхождении двух путей одной реальности. Опасно в принципе сейчас контактировать со временем, не то что с парадоксом! — Такое невозможно, чтобы реальность расходилась, тогда ткань времени порвётся и вселенная схлопнется, — нехотя отвечает Ян, закатывая глаза. — Ну, вот азы ты уже знаешь! Значит, моя работа будет проще. Тебе мало что скажут слова про двойную концовку вселенской истории, а углубляться в историю создания вселенной я не хочу, так что возьми вот это. Диана даёт парню нитки для вязания и крючок, удобно устраиваясь сзади него. Яну не особо нравится такое грубое и беспардонное нарушение личных границ и пространства, но успокоительное с транквилизатором ещё действует, так что приходится терпеть. — Представь, что нить это вселенная и история, которая обвивается вокруг пальца — времени. Девушка закрепляет пальцам Яна ярко-красную нить и помогает ему сделать крючком первую петельку. — Петли — это события, которые происходят в мире. К ним мы не имеем доступ и не можем изменить, но они есть. Вселенная прекрасна, она стремить к хаосу в своём естестве, но этот хаос имеет свои пределы. Парень смотрит на пропущенную петлю. — У тебя всегда есть право на ошибку, но оно ограничено. Ты не можешь сделать больше сотни неверных решений и при этом выйти из невыгодной ситуации без последствий. Так и в моей вселенной: у меня есть два выбора и ни одного права на ошибку. Моё существование сейчас — это и есть парадокс. Я сейчас ни жива и не мертва. Ты будешь вечно заточён в этой истории, повторяя одни и те же снова и снова. Везёт только вечным. Им перезапуск не грозит, а мы, смертные, вынуждены в этом существовать... целую вечность. И проходить снова и снова, снова и снова, снова и снова. — Эм, всё хорошо? Спрашивает Ян, чувствуя, как хватка на его руках стала сильнее, а петлей пропускалось всё больше. — Ах, да прости. Неподобающе я себя веду для моих… Диана начинает загибать пальцы, вспоминая какое-то число у себя в голове. — Триста двадцати шести лет. Девушка на пару поджимает ноги под себя и зависает в воздухе, показывая свою истинную сущность. — Так, хватит пустых разговоров. У нас совсем мало времени до перезапуска. И поверь, будет крайне печально, если тебя при этом процессе выкинет. — В каком смысле? У парня мозг не варит. То ли это праздники виноваты, то ли общая усталость. Воспринимать информацию не получается. Слишком много сваливается на его плечи, и слишком сильно полагаются на его мозг и извилины, которые отказываются работать, из-за чего слаженный механизм распадается на части и жалобно скрипит. — Ну, вселенная начинает колапсировать, из-за того, что пытается себя починить. И тебя выкинет в другую вселенную, где ты не будешь помнить ничего кроме своего фальшивого имени, Мори. Благо, мой дорогой учитель сделал так, что до полной коллапсации у нас есть двадцать четыре часа. — Так, хорошо. Я понял, что ты пытаешься до меня донести, но что я должен сделать? — Ты? Вывести формулу, которая разорвёт ткань пространства без глобальных повреждений. Ты хоть и не обладаешь таким уровнем знаний, как твоя альтернативная версия, но ума тебе не занимать. — Почему ты просто не можешь мне сказать формулу, к чему такие заморочки? — По той же причине, что и твои люди не могут оставить меня в покое и не стирать мне память, знают же, что это бесполезно. Но нет кодекс, видите ли, у них такой, — говорит Диана, сгибая и разгибая два пальца. — А если серьёзно, то сама формула звучит как С6В- Вместо слов изо рта девушки вырывается бульканье, а на руках появляются светящиеся голубые наручники, которыми она дёргает на пробу, показывая, что их не получится разорвать. — Хорошо я понял, а ты мне помогать будешь? — Да, подсказки будут. Нужна ампула с кофеином и адреналином? — Думаю пригодится, и ещё получается можно мне ручку с литом бумаги? — Поверь, ты лист быстро испишешь. Я могу дать тебе магнитную доску с маркерами. — Превосходно. Диана исчезает в проёме и возвращается со всем необходимым. Доска с маркерами опускается на колени к Яну, а жидкость из ампулы начинает течь по венам. Зрачки расширяются и почти полностью закрывают цветную радужку, из-за чего альбинос напоминает девушке белого кота. — Значит первая часть С6В? — Да это одна из наших систем периодичностей, определяющих схождение вселенных. — И что мне по системе периодичности схождений вселенных, хаотичности, вероятности и удачи искать среднее значение? — спрашивает Ян, начиная быстро выводить маркером иксы, игрики и числа. — Ты даже умнее, чем я предполагала. Да, именно её. — Почему ты вообще возишься с такими, как я, если они вредят твоей вселенной? Не думаю, что тебе это приносит хоть какое-то удовольствие и радость. Ты больше похожа на социопата, пытающегося неумело влиться в общество и окружение вокруг себя. Правда, получается довольно слабо. С твоими-то знаниями и умениями можно метить на что-то более высокое, чем простое преподавание нерадивым путешественникам во времени основ параллельных миров, но ты этого не делаешь. В чём причина? Страх что-то менять? Или боязнь кого-то подвести, хотя ты не похоже на человека, которого заботит чужое мнение. Маркер оставляет за собой чёрный след. Диана хмурится, ей не очень нравится, когда некоторые ученики решают, что достаточно умны, чтобы копаться в её голове, мыслях и чувствах. Однако черты учителя, которые ярко выражены в Яне, заставляют тяжело выдохнуть. За окном смеркается. Ночь своим чёрным полотном навсегда забирает остатки света. Звёзды ярко сверкают, а лунный свет льётся в комнату, где ёлка продолжает переливаться яркими огнями. Парень усиленно выводит формулы и цифры, которые потихоньку начинают плыть и перескакивать со строчки на строчку. Диана лежит на диване вверх ногами, закинув их на спинку. Её глаза прикрыты: она думает о чём-то своём, а может и спит. Во втором Ян сомневается, ибо как в такой позе можно вообще заснуть? У него довольно много вопросов к девушке, которые больно жгутся и вертятся на языке, но чужой сон нарушать он не планирует. — Наверное, потому что просто хочу быть нужной, полезной. Смешно, не правда ли? Столько людей, знакомых и пару лучших друзей в этой истории, а поговорить не с кем, правда странно? Диана поворачивает голову в сторону Яна и смотрит в его зелёные глаза. — Действительно странно… Произносит альбинос, чувствуя на языке горечь, а в горле странный жар. — А у тебя есть люди, с которыми можешь поговорить? — спрашивает девушка, устремляя свой взгляд в потолок, положив сложенные руки на грудь. — Д-да… — Я рада, что хоть у тебя есть близкие люди. На лице Дианы расцветает тёплая улыбка. Она встаёт с места и начинает что-то делать на кухне, если судить по грохоту посуды и шуму воды. Ян убирает маркер в сторону и трясёт рукой, пытаясь убрать из неё напряжение. Осталось вывести финальную формулу, и он может отправиться домой. От этих мыслей становится даже грустно. — Прости, конечно, шампанского у меня нет. Увы, алкоголь я не люблю, но могу тебе предложить какао с маршмеллоу и кексы! Диана кружится с подносом, на котором стоят две ярко-красные чашки в форме Деда Мороза и кексы с зелёным кремом, похожим по форме на маленькие ёлочки. — С Новым годом! — радостно произносит Диана, поднимая чашку вверх. — С Новым годом, — отзывается Ян, уже краем слуха улавливая грохот от фейерверков, которые в небе рассыпаются на тысячи искр. — Ответ двадцать девять, сорок девять и три? Девушка прикрывает, глаза улыбается и кивает. Парень начинает оттягивать рулетку и отпускать на нужных промежутках. Чёрная полоса заставляет пространство разойтись в разные стороны. — Приглашаю вас на танец. Диана, кланяясь, протягивает альбиносу руку. Тот принимает приглашение. Они кружатся в танце, ноги ступают то вперёд, то назад. Диана наклоняет Яна вперёд. — Интересно, меня не арестуют за домогательство к несовершеннолетнему? — С чего бы? Мне пятьсот восемнадцать. Девушка целует парня в лоб, крутит в танце и в конце отпускает, кидая его в портал. — Один-один. Ян оказывается в своей вселенной под злостным взглядом Икса. Кажется, разговора на повышенных тонах не избежать, но он что-нибудь придумает. Обязательно придумает, и Икс не испортит ему поднявшееся настроение.