Gremlin Boogie

— Пщ-щ-щ... — зашипел Кроули. Азирафаэль с интересом взглянул на демона, который развалился в кресле рядом и своим шипом начал мешать ангелу и всем близсидящим наслаждаться музыкой. — Дорогой, если тебя так раздражают мюзиклы, мог бы об этом сразу сказать. Но мне было любопытно посмотреть, что сейчас дают... — Ангел, я не против послушать, что там поют, но меня одного настораживают эти двое? — И демон невоспитанно ткнул длинным пальцем в сторону балкона. — Они ходят за нами сегодня буквально по пятам. Тебе, ангел, так не кажется? Я их откуда-то знаю! — А, Кроули... — Джентльмены, будьте так любезны, помолчите, пожалуйста, — встряла в их разговор почтенная пожилая леди с сумочкой, очень похожей на мини-походный ридикюль, на котором примостилась внушительных размеров партитура исполняемого мюзикла. — А не то я скрепя сердце буду вынуждена надавать вам по головам своей сумочкой! Ну нет же никакой возможности спокойно посмотреть постановку! — Простите великодушно, мэм, мой друг больше так не будет. Кроули, извинись перед милой дамой. — Здра-асьте, а мне-то за что извиняться?.. Ладно, ладно, простите и так далее. Только опустите вашу сумочку на колени, и чтобы руки на виду были. Вот и хорошо. Птс! Ангел! — Кроули, ты опять? — громко зашептал Азирафаэль. — Я внушил этой пожилой леди, что ей все только показалось, но она так возмущена, что, боюсь, долго сдерживать ее я буду не в силах. — Молчу, ангел. Но все равно повнимательней посмотри на этих двоих. Поделимся впечатлениями после тайм-аута. — Антракта — ты хотел сказать? — Да пофиг! На балконе сидели двое. Если бы у пожилой леди кто-нибудь поинтересовался сложившимся о них впечатлением, то она бы коротко сказала: «Офицер и джентльмен. Боже, что вы еще от меня хотите? Я пять раз была на этой постановке, и почти каждый раз меня кто-то от нее отвлекает... В шестой раз тут точно будет труп!» — Грегори, я вынужден вмешаться, но будь попроще. Расслабься. А то может создаться ложное впечатление, что ты со мной пришел не послушать музыку, а охранять меня. — Майк, если я сяду в кресло полностью, меня тут же вырубит. Я с суток, и кофе меня уже не берет и как-то даже действует в обратную сторону. Давно такого не было. — Боже... Зачем же себя мучить? Сказал бы сразу, кто же совмещает дежурство с квартальным отчетом и походом в театр, — Майкрофт явно был недоволен, но ему почти удалось это скрыть. Грег Лестрейд вздохнул. — Ну кто ж еще, я обычно совмещаю. Это было внеплановое дежурство и очень даже плановый отчет. И они как-то друг на друга сильно наложились в процессе. А в театр мы давно уже собирались. Кстати, а тот парень в черных очках, ты его знаешь? Майкрофт покачал головой и едва взглянул в зал: — Ни в коей мере. — А почему он так демонстративно тычет в тебя пальцем и что-то яростно говорит своему соседу рядом? — Грег все еще не мог уняться и был рад ухватиться за любую возможность позорно не заснуть. Майкрофт Холмс очень многозначительно взглянул на Лестрейда и не произнес ни звука. — Понял. Молчу. Действительно, мало ли чудиков на свете. А когда тут тайм-аут? — Антракт, Грегори. Через десять минут. — Десять минут я как-нибудь выдержу. Через пять минут раздалось: — Майк... у тебя спичек случайно нет? Во время антракта в буфете Майкрофт Холмс наконец-то внимательно рассмотрел странного парня в темных очках, который настырно буквально вился вокруг чуть смущенного таким вниманием не менее странного парня — взять хотя бы его винтажный светлый костюм. Старинная ткань явно была настоящей. Парень в очках неожиданно повернулся в сторону Холмса и вперил в него свой невидимый взгляд. Майкрофту стало плохо, и пол буквально ушел из-под ног, потому что он его вспомнил. Но тут вернулся Лестрейд, загородил странную пару от Холмса и поставил чашки с кофе на стол. — Грегори... — Майк, я почти расхотел спать! Ты представляешь?! Тебе кофе со сливками? — Мы не могли бы уйти отсюда немедленно? — Что? Тебе плохо? Конечно, я только за. — Мне что-то стало немного дурно... Кроули оглянулся еще раз, но за столиком уже никого не было, только стояли две одинокие чашки с кофе. — Ангел, мне кажется, нам нужно отсюда уйти. У меня что-то совершенно пропал аппетит смотреть твой мюзикл. — Как скажешь, дорогой. А что у нас сегодня на ужин? — Все что захочешь, ангел.

***

Одиннадцать лет назад Майкрофт Холмс был на краю гибели. Вернее, не так: край гибели был столь близок, сколь и осязаем. Нет, Майкрофт ни за что не желал бы вспоминать этот день, когда ему встретился, как он сейчас понял, настоящий Гремлин Бугги. Возможно, что у Шерлока тоже был свой Гремлин, а вот у Майкрофта точно был такой. Конечно, всему этому способствовало отвратительное настроение и уже достаточное количество алкоголя в крови. В тот день Майкрофт Холмс посчитал, что может себе немного позволить... побыть обычным человеком. И хоть этот план был изначально провальным, но таких последствий даже он не ожидал. Можно было сказать, что в тот день у него случилось видение. Неважнецки, кстати, выглядевшее. Очень напоминавшее в растрепанных чувствах дамочку в темных солнечных очках, немного старомодном строгом костюме, с залихватской высокой прической. При этом дамочка весьма сварливо допытывалась у бармена в пабе, какое-такое отстойное пойло он ей сейчас налил. Судя по бармену, эту даму тот очень хорошо знал, поэтому молча выставил бутылку скотча и два стакана. — Чей-та? — удивилось видение. Майкрофт моргнул еще раз, и видение перестало двоиться. — Предлагаешь мне набузгаться из двух стаканов сразу? Фу, как мелочно. Как говорит один мой приятель, у меня принципы... Чего уставился? — Хм. Простите, мне кажется, что вас кто-то расстроил. — Может быть, и расстроил. Но уж поверь мне, я сама кого хочешь расстрою. Тебе-то что? Хоть у тебя и вид, как будто вот прям сейчас кто-то умер, но это не повод ко мне приставать. — И дама нелогично подала Майкрофту руку. — Аш. Твою дивизию! Бьюсь об заклад, что у тебя точно кто-то умер, — «Аш» развернула руку Майкрофта ладонью кверху. — Или не совсем... Ой, как интересно. Да вы все в семье те еще фрукты! За это надо выпить! Холмс вежливо вытащил свою кисть из железной неженской хватки и принял наполненный скотчем стакан. — Майкрофт. — Угу. Майкрофт, а не пересесть ли нам за стол? А то, вижу, ты уже нагружен по самую ватерлинию и скоро на дно пойдешь. — Хм, я не против. И они сели за столик вдали от других посетителей. Разговор завертелся вокруг выпивки и ее последствий. Через час Майкрофт уже знал все о шести видах похмелья, чем их снимать, а чем не снимать ни за что в жизни; узнал много про некоего приятеля Аш, «того еще засранца в белых перчатках! Еще немного, и за его спиной бы появилась пара белых крылышек», который, как она выразилась, морочил ей голову «веками» и ничего никогда не говорил прямо. «Хоть души его! Чтоб из него слово вытащить...» А еще приятель был не только засранцем, но и библиофилом. Последнее Аш почти выплюнула со злостью и тут же грустно вздохнула. — Аш, а кем ты работаешь? — А? Нянюшкой. Майкрофт подавился скотчем. — Что, не похожа? Кругом одни скептики! Вы на них посмотрите! Кем хочу, тем и работаю. Приятель тоже что-то пиликал про высокие стандарты, правда угощаться регулярно в моем обществе вином ему это никак не мешает. Как говорится, нигде не жмет ни разу. — А... кем работает, э-э-э, твой приятель? — Да не бойся, не полицейским. Садовник он. Только из него садовник — как из меня Мона Лиза. Он штык-лопату от секатора ни за что не отличит. Зуб даю. Его. Майкрофт подавился второй раз. — Смейся, смейся. Знаешь, сколько художников мне прохода в свое время не давали, хотели меня увековечить! А это совсем не то что нынешняя фотография. Тьфу! А я была чертовски как хороша! — Аш, я полагаю, что твои портреты заинтересовали бы многих коллекционеров картин и прочих арт-объектов. — Да фиг с ними. Ты-то тут чего завис? Про твоего неумершего родственника я уже поняла. Да ладно, успокойся, никто, кроме меня, это не узнает. Но тебя еще что-то гложет... — И тут Аш приспустила свои очки и внимательно вгляделась в глаза Майкрофта Холмса. Отчего тот замер, пытаясь не выдать того ужаса, который от неожиданности он испытал. Глаза у дамочки были просто нечеловеческие. И даже как будто светились изнутри золотым огнем. Аш сняла очки и прикусила задумчиво дужку. — Так просто? Несчастная любовь? Майки, ты меня удивляешь! И это ты, душа компании… Ты же душа компании? Он явно тебя не достоин. Помяни мое слово. — Откуда ты... — Ну я же не только похмелье и все его виды придумала в свое время. Как оказалось, я придумала еще и несчастную любовь. Тьфу на меня три раза. Сама не рада. А в свое время мне это казалось гениальной идеей! — И Аш уткнулась в смартфон своим выдающимся носом, разблокировав одним махом код доступа. Майкрофт похолодел вновь, потому что это был его смартфон. — Какого?! — Споки, Майки! Сейчас мамочка Ашторет в два счета наладит твое неспокойное личное счастье. Что же это мне одной страдать? Пусть всем будет плохо! Та-а-ак... — Ты же... не человек, Аш? — Только догадался? — расплылась в широкой зубастой улыбке Ашторет и поправила выбившийся из прически локон. — Честно признаться, да. — Льстец. Ладно. Кого-то на «Ш» пропустим, ты ему не звонил уже две недели. Какая-то «Антея» — ну и имечко! Явно она не в твоем вкусе. «Мамуся»? Майки! Да ты маменькин сынок! — восторгу Ашторет не было предела. Майкрофт только фыркнул. — Ладно. Ну этого тоже пропустим... с таким именем — Шшшррннффррррд! Хм. Уотсон? Звонок двенадцать часов назад, два раза, и два раза он сбрасывал звонок. Ну не знаю... Нам такой не нужен. А вот оно! Просто Грег и в кавычках номер полиции. Чудесно. Он коп? Майкрофт неожиданно сам для себя покраснел. — Кстати, я тебе авторитетно заявляю, что в этой джинсовке ты очень странно смотришься. Тебе бы строгий костюм очень пошел. А фотки этого Грега у тебя есть? — и Ашторет уже вовсю взламывала фотогалерею смартфона. — Эвона... Слушай, я его где-то уже видела... в аэропорту, что ли? Ну что? Жмем на вызов? — Отдай, пожалуйста, Аш! — Майкрофт безуспешно попытался выхватить из цепких рук собеседницы телефон. Но его руки сами разжались, как только он явственно услышал голос Антеи, которым наглая Ашторет заманивала Грега забрать потерявшего счет времени и выпивке «мистера Холмса» в пабе «Олень и Герб». — Угу. Он вас ждет, — Ашторет нажала отбой. — Кстати, моему приятелю тоже нужно звякнуть, а то кто его завтра на работу будет доставлять? Эльфы что ли? У Майкрофта шумело в ушах так, как будто он погрузился под воду на глубину более тридцати футов, и в голове начали мелькать какие-то смутные догадки. Это была никакая не Ашторет — это точно была белая горячка. «Боже... только не это... моя работа...» — Мдэу? Ангел? Что? Ждешь и дьявольски скучаешь по мне? Уже еду! Буду через минуту. Ну, Майки, ты тут без меня справишься, я в тебя верю, а я пошла. Дела, знаешь ли! Зло не дремлет, и все такое!.. Майкрофт полностью убедился, что его внезапно постигло состояние под названием «Гремлин Бугги», по классификации этой чертовой Ашторет относившееся к наивысшей категории интоксикационного синдрома, когда он увидел, что к выходу из паба пошла Ашторет, а столкнулся в дверях с Грегом Лестрейдом какой-то долговязый мужик с огненно-рыжими волосами до плеч. И когда произошла эта трансформация, Майкрофт не смог уловить. Лестрейд застал его схватившимся за голову и стонущим что-то вроде: — Не может быть... — Э, кхм. Мистер Холмс, разрешите вас проводить до дома? — Грег? Только Шерлоку не рассказывай, как я напился после его похорон. Он же меня на смех поднимет... Боже... Лестрейд удивленно покачал головой. Но, взглянув на батарею бутылок на столе, перестал удивляться. — Ладно, Майкрофт. Тебе нужно проспаться. Раз уж я не знаю, где ты живешь, то придется эту ночь тебе переночевать у меня. Что ты сказал? — Ты его видел? Видел?.. — Кого? — Дьявола! — Э, приятель, с тебя уже точно хватит. Ну, встаем, одна нога, вторая... крепче за меня держись. Я, конечно, разделяю твое горе, но нельзя же было так напиваться в одно лицо и без закуски. — Нас было двое! — Бармен сказал, что два часа ты сидел один и никто к тебе не подходил. Ну будь хорошим парнем. Своими ногами... молодец! — Грег, — прошептал куда-то ему в воротник Майкрофт. — Ты же не веришь, что я все время вот так... — Нет, конечно. Я все понимаю. Давай, в машину. А утром поговорим и о Шерлоке, и о тебе... — Спассббо... На следующее утро Кроули мечтал, чтобы его четвертовали, замуровали в бочку и скинули со скалы в морскую пучину, ибо только морская вода могла бы погасить в нем всю сушь его «отходняка» от вчерашнего. — Дьявол... — Кроули, не в моем доме, — раздался над зажмуренным от падающего на лицо солнечного света демоном голос его ангела. — Где же ты так вчера набрался? И почему не протрезвел вовремя? Ну, давай, вставай. Одна нога тут, другая там. Доброго утра! — Это недоброе утро... Пф-ф... А где я набрался, уже не помню. Я, к дьяволу, вообще ничего не помню! Кроме того, что точно вчера я сделал славную пакость. Еще бы вспомнить какую... Ангел, не мог бы ты побыть на самом деле ангелом хоть минуточку? — Да, мой дорогой. — Закрой шторы и налей мне... — Воды? — Не издевайся так надо мной, ангел! — Ладно, вставай потихоньку, а я пока приготовлю тебе чудесный соус. Меня ему научил один очень хороший человек. — Это тот, который поведал тебе про атомный взрыв, швейную машинку и бетономешалку? — Можно и так сказать, — рассмеялся Азирафаэль столь звонко, что Кроули сразу же зажмурил глаза от страшной боли в голове. — Тебе так нехорошо? — Живому все хорошо. Ангел, что ты знаешь о звездах и ромашках? — неожиданно спросил Кроули, и ангел задумчиво на него посмотрел. — Ладно, Кроули, пока я готовлю соус, немного бренди тебе не помешает. — Ну и славно! Кстати, а что ты знаешь о безответной любви? — Что? Кроули, я тебя плохо слышу! — Ну и ладно. Подождем еще немного, и, может быть... быть может... После бокала бренди в голове Кроули запели соловьи, и заря надежды вновь зарумянила небеса.