Клинок в Тени

      Ветренный и дождливый месяц Штормов в этом году был особенно сырым и серым… Словно в тон этого дня, круглой даты лишений и грусти, небеса рыдали стремительным потоком, а ветер завывал, разнося капли слёз на всю округу.              Ухоженный сад, что окружал склеп королевской семьи, в это время года уже сбросил свою листву, обратившись безжизненными бесформенными фигурами. Каменные дорожки, ведущие к склепу, были заботливо подметены садовниками, чтобы после по ним могли пройти высочайшие лица, и ничто не отвлекало бы их от мыслей…              Именно сегодня эти высочайшие персоны следовали по каменным дорожкам, намереваясь почтить память предков, и тех, чьи лица ещё сохранились в памяти живых представителей правящей семьи Мидгар…              Алексия Мидгар, вторая принцесса королевства Мидгар… всякий раз, когда они вместе навещали родственников в склепе, не могла понять, о чём думает отец. Если её старшую сестру, Айрис, прочесть было проще простого, то понять, что ещё скрывалось за скорбным и хмурым выражением отца, было невозможно.              Она заправила снежно-белый локон за ухо, смотря на усыпальницу матери… Мамы не стало уже одинадцать лет как — тогда второй принцессе едва стукнуло два года… но что могла запомнить двухлетняя девочка о ней?              — Знаешь, — произнесла Айрис — высокая, статная девушка с длинной и пышной гривой кроваво-красных волос. — Иногда я думаю… Какой бы была Виктория?.. — в ответ на недосказанный вопрос, Алексия перевела взгляд на ещё одну из усыпальниц, где была захоронена ещё одна носительница фамилии…              Виктория Мидгар. Её младшая сестра, которой не стало ровно через два года после кончины матери…              «О чём думает отец?..» — лицо Клауса Мидгара — мужчины среднего роста в зеленой тёплой мантии, приобрело выражение чего-то, что Алексия могла бы охарактеризовать как скорбь, печаль… и что-то, что напоминало бессильную злость.              Усыпальница матери не вызывала у отца такой бури чувств — лишь скорбь и смирение…       «Помни о мёртвых — но живи для живых…» — она вспомнила напутствие отца Айрис, когда они были здесь в прошлый раз… и эти слова совершенно не складывались с теми мыслями, что явно душили Клауса, пробиваясь через обычно спокойную и собранную маску, которая была неподвластна искусству второй принцессы.              Алексия изобразила скорбь, хоть и не чувствовала в этом месте совершенно ничего — так было нужно, чтобы её считали хорошей дочерью… Хотелось поскорее покинуть это место и вернуться к своим делам… но ей напомнили, что в другой части склепа был кое-кто, кого второй принцессе хотелось навестить.              «Хотя вряд ли он нас слышит…»              — Идём, — кивнул отец. — Проведаем старого Вилли…              Алексия знала о нём из рассказов отца и слуг — его не стало в одно время с Викторией… Сама девушка называла его человеком-тенью — именно таким, хитрым, расчётливым, осторожным и скрытным был человек, которого не любила Айрис, и об уходе которого искренне грустил отец…              Именно «человек-тень» был тем, на кого хотела равняться вторая принцесса.              — Прощайте, дядюшка Вильгельм… мы ещё встретимся в Садах Богини, — услышала Алексия слова старшей сестры.              «Он тебя не слышит…» — Алексия скрипнула зубами. — «Мёртвые не разговаривают, мёртвые ничего не слышат»              ****************              Наконец, Алексия оказалась предоставлена сама себе, без чужого присмотра или чьего-либо внимания, которое она сама для себя считала лишним… Из её окна открывался вид на тренировочную площадку дворца, где старшая сестра неустанно размахивала мечом, тренируясь как не в себя…              И, смотря на отточенные до идеала движения, похожие на заморские танцы с мечами, Алексия не могла не ощутить укол жгучей, обидной зависти…              «Что со мной не так?» — подумала Алексия, глядя на меч, подаренный отцом.              Сколько вторая принцесса помнила себя, Айрис всегда была впереди, всегда была лучше, ярче и заметнее. Природный талант, который уже сейчас сделал первой принцессе славу сильнейшего тёмного рыцаря Мидгара? Внимание отца, придворных — всё доставалось Айрис, огибая вторую принцессу стороной…              А попытки хотя бы приблизиться к тому уровню, что демонстрировала Айрис, получить толику внимания и услышать добрые слова похвалы обернулись лишь словами утешения, за которыми, как считала сама Алексия, скрывалась глумливая насмешка со стороны сестры…              «Вряд ли Айрис на такое способна…» — пыталась утешить себя вторая принцесса, закрыв окно и плюхнувшись на кровать. — «Она всегда говорит в лоб, и идёт напролом…» — возможно это и могло снять с сестры часть вины… но не снимало её с приближённых отца.              Если и было у второй принцессы что-то, в чём она превосходила сестру и всех, кто смел над ней насмехаться, так это искусство человека-тени — умение смотреть сквозь маски, читать между строк, чувствовать ложь и подвох. В этом она могла дать сестре огромную фору, но за это её не похвалят, не погладят по голове и не скажут, что она молодец…              А скорее, станут куда более осторожны в словах, движениях и поступках в её присутствии…              «Мне плевать на их мнение…» — попыталась Алексия подбодрить себя, тем не менее, не пытаясь себя обмануть — ей хочется быть такой же, как и старшая сестра — той, кто нравится всем, той, на кого обратят внимание, и кому достанется внимание отца…              Ей не было дела до шипения тех ядовитых змей, входящих в окружение королевской семьи — среди них были те ещё гадины, злодеи и мерзкие типы, что скрывали за своими улыбками и дорогими костюмами поистине отвратительное нутро. Но смотря на мир вокруг, смотря на сестру, отца и прочих и прочих людей, Алексия невольно задавала себе вопрос — правда ли всё должно быть… так?              Время медленно клонилось к вечеру, и вторая принцесса взяла ножны в руки. В воздухе стоял пряный запах темноты, и приближалась блаженная минута уединения — только она и её меч посреди вечерней мглы…              *************              — Ш-шух! — лезвие меча рассекло воздух.              В этих ударах не было ни техники, ни силы — ничего из той навесной мишуры, которое называлось «Королевским Бушином» и практиковалось тёмными рыцарями Мидгара. Всё, что делала Алексия — это просто размахивала мечом, пытаясь нащупать самые простые, самый эффективные приёмы, отработать их и исключить из них лишние движения…              Выпад, укол, словно меч тянул вторую принцессу за собой — и на исходную позицию. Усилить себя магией, выпад, укол — на этот раз, унесший Алексию почти на десяток метров вперёд, едва не выбив её из равновесия.              И так раз за разом, в поисках формулы идеального удара — самой эффективной, самой быстрой и всепоражающей атаки.              Если у неё не получается идти путём сестры, быть может, стоит идти своей дорогой? Алексия не знала ответа на столь странный вопрос — её усилия не приносили плодов, и били по самолюбию принцессы одной мыслью.              «Просто сдайся. Ты не тёмный рыцарь, Алексия. Ты — красивая, милая кукла принцессы»              Но сдаться, бросить меч и забыть об этом означало признать, что она побеждена. Означало признать, что Алексия навсегда останется где-то в тени, без своего места под Солнцем, всеми забытая и никому не нужная…              Вторая принцесса заскрипела зубами и покрепче сжала меч, намереваясь выполнить ещё один приём. Она не была готова сдаться, не была готова принять ту реальность, в которой она жила сейчас, не была готова принять самое простое решение…              И поэтому она избрала тернистый, сложный и болезненный путь проб и ошибок. Путь, которым она будет продолжать следовать, несмотря ни на что — иначе это будет означать, что мир, в котором она жила, должен быть таким, и что все её барахтания и усилия абсолютно бессмысленны.              *****************              — Алексия?              «Только тебя не хватало…» — раздражённо подумала Алексия, видя фигуру сестры, что подобралась к ней сзади.              — Что такое, Айрис? — она не позволила раздражению проникнуть в голос.              — Отец хочет с тобой поговорить…              Они быстро пришли в его кабинет — туда, где всегда пахло деревом и чернилами, и где Алексия бывала не слишком часто… Вторая принцесса с подозрением отнеслась к намерению отца поговорить с ней.              «Ему что-то от меня нужно…» — свои познания в мышлении людей она попыталась спроецировать на действия Клауса… и ей не нравилось то, что из этих познаний выходило.              — Алексия… я хочу поговорить с тобой о твоём будущем…              ***************              — Зенон Гриффи… Маркиз, инструктор «Королевского Бушина» в Академии… И конечно же, «Тебе следует быть готовой сблизиться с ним». Вы что, издеваетесь надо мной?! — по окончании разговора, вторая принцесса вернулась в свою комнату, где никто не услышит её истерики…              Алексия не верила в ту «прекрасную и чистую любовь», воспетую поэтами и менестрелями. Она не думала о таких вещах, размышляла о них лишь в разрезе «у этого человека есть жена, на которую он тратит целое состояние»… Но то, что за неё в очередной раз было что-то решено, было очередным ударом ей под дых…              «Я ненавижу тебя, отец… «Тебе следует быть готовой сблизиться с ним к своему совершеннолетию» — девушка вспомнила слова отца, обнимая подушку. — «Как будто я круглая дура, и не понимаю, что за «тебе следует» стоит «за тебя уже всё решили, Алексия»              Вторая принцесса чувствовала гнев… нет. Скорее, обиду, разочарование и горечь — все вместе они становились комом в горле, на душе будто кошки скреблись…              «Через два года мне придётся идти в Академию… и он будет там… Там… я непременно что-нибудь придумаю… Я ещё заставлю тебя пожалеть об этом…» — на мгновение в алых глазах вспыхла искра. — «Да… Я стану для вас самой худшей невестой, глубоко неуважаемый маркиз»