Мой глупый волк

      Встречаться с волком классно, думалось мне еще пару месяцев назад. Но встречаться с волком, который не вылезает из спорт-зала, немного тяжело. Я знал, что волкам нужна постоянная активность, но не настолько же. Чанбин пропадает в зале по несколько часов каждый день и раньше я понимал его, ведь сам люблю потягать железо, но такого фанатизма мне не понять. Порой хочется до самого обеда валяться с Чанбином в постели, сплетаться конечностями и глупо улыбаться друг-другу. Но волк каждый раз встает раньше меня и уходит в зал, поэтому я просыпаюсь в полном одиночестве. Иногда после учебы, в выходные, хочется провести время вместе с любимым человеком, пообниматься на диване перед телевизором на котором идет второсортный романтический сериал, выпить пару бокалов вина, хоть алкоголь и не действует на меня, а после долго-долго целоваться в спальне. Но Чанбин пропадает на вечерних тренировках. Нет, конечно бывают дни, когда мы вместе ходим в зал и тренируемся, но это всего два раза в неделю. Мне как вампиру не нужно столько нагрузок, поэтому я и не перегружаю себя. И, если честно, я невероятно скучаю по Чанбину. Мы встречаемся всего семь месяцев, а такое чувство что все десять лет, ведь видимся настолько редко. Джисон и Хёнджин не знают почему он так часто пропадает в спорт-зале, поэтому просто разводят руками в стороны, а мне остается только вздыхать. Вот и сегодня, вечером субботы, Чанбин снова пропадает в зале. Я с остальными ребятами веселюсь у Бина в квартире, следя чтобы никто ничего не сломал. Я за старшего, как говорится. Парни весело что-то обсуждают, когда я просто грустно потягиваю пиво. Грустно. Грустно смотреть на счастливых Джисона и Минхо, которые который месяц друг от друга не отлипают, и понимать, что мой парень сейчас обнимается с железом. Глупо ли ревновать к спортивному залу? — Ты чего завис, хён? — спрашивает Феликс, который похоже заметил мое состояние. — Все нормально, — отнекиваюсь я, делая глоток пива. Делиться своими проблемами не очень хочется. Хотя я знаю, что надо мной не будут смеяться, а наоборот, дадут советы. Эти ребята хоть и выглядят как кучка идиотов, но на самом деле они очень умные. Но делиться своими проблемами в отношениях, тем более не обсудив это с самим Чанбином, как-то не очень. — Вам тоже кажется, что Чанбин буквально прописался в зале? — чужой вопрос выводит из транса и заставляет вскинуть голову и отыскать того, кто заговорил. Минхо. Конечно же это Минхо, который обожает строить из себя хера с горы, но на самом деле невероятно внимательный и чуткий друг. И конечно же он заметил «пропажу» Чанбина, хотя сам вечно занят своим парнем. — Я думал, что мне одному кажется, — понимающе кивает Хёнджин. — Вы вообще время вместе проводите, Чан? — спрашивает Феликс и я чувствую, как собственное настроение портится. — Не-а, — выдыхаю я, допивая свою бутылку пива. Осматриваю друзей и замечаю их грустные глаза. Похоже не один я скучаю по Чанбину, но и все остальные. Вот это я называю настоящей дружбой! Несколько минут в комнате царит полная тишина. Каждый думает о своем. Но эта тишина прерывается звуком электронного замка, а после хлопком входной двери. Чанбин вернулся домой. Раньше обычного. Ребята сразу оборачиваются на звук, громко приветствуя пришедшего друга. Я же продолжаю сидеть с каменным лицом и испепелять взглядом собственного парня. — Ты рано, — хмыкаю я вместо приветсвия. — Решил закончить пораньше, — улыбается Чанбин, — ребята все-таки ждут. Чужие слова заставили сердце неприятно сжаться. Ребята его ждут. Похоже его совершенно не волнует то, что в обычные дни дома его жду я. Но похоже, я не тот, ради кого можно поторопиться вернуться домой. Чанбин начинает весело беседовать с ребятами, садясь рядом со мной. Его горячая рука ложится мне на бедро, помечая свою территорию. Наглый волк, который совершенно не чувствует моей обиды. Похоже у вампиров и правда настолько слабый запах, что волк не может определить перемену моего настроения. Желания участвовать в разговорах с друзьями совершенно нет, хотя я понимаю, что они не виноваты, поэтому я просто молчу. Настроение испорчено полностью, что хочется поскорее оказаться в кровати и уснуть.

***

      Не разговаривать с любимым человеком не очень то и просто, как казалось изначально. Чанбин первое время не понимал, что я обижен и продолжал вести себя как прежде. А когда до волка наконец дошла вся суть происходящего, то начал буквально выть от того, что он не понимает что он сделал не так. А мне стыдно признаться, что я ревную его к гребанному железу. Ну ведь это глупость, а я ревную! Чанбин много раз пытался поговорить со мной. Несколько раз у меня получалось увильнуть от разговора, несколько разговоров прерывали нам ребята, что так невовремя приходили, а несколько заканчивал сам Чанбин, когда уходил на очередную тренировку. Иронично, не правда ли? И так прошли полторы недели. Если честно, то я и сам уже устал строить из себя недотрогу и молчать. Хочется просто лечь рядом с Чанбином, почувствовать тепло его тела и наслаждаться ленивыми поцелуями. Слащаво и совершенно не похоже на нас, но таковы мы наедине. Хочется слушать бредовые истории, ведь Чанбин так интересно их рассказывает. Хочется смеяться над чужими глупыми шутками и смешить его, ведь смех Бина это отдельный вид искусства. Но очень страшно завести серьезный разговор, чтобы наконец-то решить эту глупую проблему. Я понимаю, что веду себя как ребенок, хотя я самый старший из нашей компании. Глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Я чувствую как ребята косо на меня смотрят, когда мы находимся вместе и я игнорирую своего волка. Я чувствую как он бесится по этому поводу, потому что его рука с каждым разом все сильнее сжимает моё бедро под обеденным столом. Да, я глупый вампир, и что с того? К слову, я ведь вампир, поэтому как бы тяжело мне не было игнорировать Чанбина, мне присуще хорошая сила воли, поэтому я справляюсь. Вернее, справлялся… Справлялся ровно до того момента, когда в пятницу днем, в обеденную перемену, когда я направлялся прямиком к своим друзьям, что уже должны были ждать меня в столовой, кто-то неизвестный не затащил меня в темную каморку уборщика. Глаза, что не привыкли к темноте, способны разобрать только чужой силуэт прямо передо мной. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться и наконец увидеть человека напротив. — Какого черта? — фырчу я не обращая внимания на злые глаза волка перед собой. — Другим способом ты не хочешь говорить со мной, — усмехается он, вот только усмешка Чанбина совершенно не добрая. — И поэтому ты решил затащить меня в гребанную подсобку? — выгибаю бровь я, складывая руки на груди. Какого я вообще тут делаю?! Чанбин хищно улыбается и я замечаю чужие клыки, что он совершенно не прячет. Нет, конечно я не боюсь их, у меня у самого есть такие, только поострее, но тот факт, что волк передо мной никак не старается спрятать их, означает только одно — Чанбин на пределе. Дела мои плохи… — А теперь, — начинает он и наступает на меня, что я невольно начинаю пятиться к стене, — милый мой, какого хера ты игнорируешь меня две недели? Голос волка низкий. Его я слышу не в первый раз, потому что эта наша не первая ссора за семь месяцев отношений, но это наша первая ссора из-за такого пустяка. Сейчас я даже не представляю как Чанбин отреагирует на правду. — Почему я две недели не могу нормально поцеловать собственного парня? Почему я засыпаю не в привычных объятиях? Почему мы так мало разговариваем? — с каждым словом голос Чанбина смягчается, а мне становится стыдно за то, что я устроил бойкот собственному парню, — Чани, скажи что происходит? Прижимаюсь к холодной стене спиной и шумно вздыхаю. Какой же я глупый, что из-за такой фигни устроил целый театр одного актера. Разве я не мог спокойно продолжить жить? Ну ходит Чанбин в глупый зал, ну и что с того? У каждого же есть свои увлечения. Что за цирк я устроил? — Не молчи, — просит Чанбин и облокачивается на свои руки, которыми упирается в стену рядом с моей головой. Как же Чанбин близко прямо сейчас и как же я соскучился по нему. — Я дурак, — вздыхаю я и прикладываюсь затылком об стену. Может хоть это поможет моим мозгам встать на место. — Нет, — машет головой волк, — просто объясни мне что я сделал не так, прошу тебя. — Ты все делал так, просто я надумал себе то, что ты якобы много времени проводишь в зале, — выпаливаю я на одном дыхании, — но сейчас я понимаю какая это глупость. Чанбин молчит. Просто молчит. Не смеется, не кричит, не рычит. Просто молчит и смотрит на меня, а у меня сердце бешено стучит в груди от ожидания. Если честно, я готов к любой реакции. Сейчас я понимаю насколько глупо я поступил. Я повел себя как долбанный подросток, коим уже давно не являюсь. Я заставил своего любимого человека переживать и мне ужасно стыдно. Да и самого себя я тоже заставил нервничать, мучая глупыми мыслями собственную голову. Вот придурок. И когда я говорю о том, что я готов ко всему, то я это и имею в виду. Готов к крику, смеху, готов к укусу в шею, который заживет уже через пару секунд, но неприятные ощущения будут преследовать меня еще какое-то время. Да ко всему! Но я не был готов к стыдливо опущенной голове Чанбина и его скулежу. Что происходит? — Прости меня, — скулит он, утыкаясь мне прямо в плечо. — Что? Почему ты извиняешься? — не понимаю я. — Потому что это не ты дурак, а я идиот, — отрицает он, а я все еще ничего не могу понять. — Объясни нормально, пожалуйста, — прошу я и отпихиваю его от себя, чтобы посмотреть прямо в чужие глаза. В глазах Чанбина видно сожаление. Думаю, что если бы у него были настоящие волчьи уши и хвост, то первые прямо сейчас крепко прижимались бы к голове, а хвост был бы обмотан вокруг его ноги. Но я все еще ничего не понимаю. — Я начал так часто ходить в зал, потому что хотел немного подкачаться. И похоже я увлекся, сам того не осознавая, — шепчет Чанбин. — Зачем? — спрашиваю я. — Я же сказал, чтобы подкачаться, — повторяет он. — Я не про это, — хихикаю я, — зачем тебе это? Ты и так больше меня. Для убедительности я провожу руками по широким плечам волка вниз, а после сжимаю его руки. Чанбин и правда был больше меня, когда мы начали встречаться, а сейчас так точно. — Я… — заикается он, закусывая нижнюю губу, — Я хотел быть лучше для тебя. Оу, так весь этот сыр-бор оказывается был для меня? Но зачем? С чего Чанбин вообще решил, что его формы меня не устраивают? — Хотел быть достойным тебя, — продолжает он, а мне хочется плакать от осознания, что Чанбин все это время жил с этой глупой мыслью, — хотел быть для тебя хорошим волком. Я перестаю сдерживаться и притягиваю Бина к себе, вовлекая в крепкие объятия. Теплое тело крепко обнимает меня в ответ и я понимаю, что правда невероятно сильно скучал по нему. Чанбин горячо дышит мне в шею, когда я прижимаю его еще ближе. Невольно хихикаю от мысли, что он и правда стал больше. Ну вот и куда ему еще заниматься? — Волчонок, — шепчу ласково я, — выкинь все эти глупые мысли из своей головушки и пойми, что ты важен мне в любом виде. И тебе не нужно постоянно пропадать на тренировках, чтобы стать лучшим. Для меня ты всегда лучший! Чанбин шмыгает носом в ответ на мои слова. Нет, он не плачет, а просто имеет милую привычку шмыгать носом когда переживает. — Правда? — спрашивает он и я чуть отталкиваю его от себя, чтобы иметь возможность взять чужое лицо в свои руки и встретиться с ним взглядом. — Правда, Чанбин, — улыбаюсь я во все тридцать два зуба, — я ужасно скучал по тебе все это время, так что расслабься и проводи время со своим лучшим парнем. Чанбин заливисто смеется в ответ на мои слова. Собственное сердце останавливается на секунду, а после начинает биться с большей скоростью от чужого смеха. Да, даже у вампиров бьется сердце от любимых людей. Я невероятно сильно скучал по Чанбину и я рад, что мы решили эту глупую проблему. Решаю больше не сдерживать себя и припадаю к чужим губам в пылком поцелуе. Чанбин не медлит и отвечает мне с тем же желанием. Похоже мы оба соскучились друг по другу из-за всей этой ситуации со спортивным залом, что сейчас нам потребуется время чтобы наверстать все упущенное. Чанбин тихо поскуливает в поцелуй, когда я прохожусь клыками по его языку и губам. Даю волю собственным рукам, блуждая ими по телу любимого и прижимая его ближе к себе. Прямо сейчас становится плевать, что мы находимся в дурацкой подсобке прямо в университете, плевать что за дверью ходит огромное количество студентов и преподавателей и кто угодно может в любой момент зайти сюда. Я наконец дорвался до своего волчонка и сил останавливаться у меня нет. Как и у Чанбина. Он отрывается от моих губ, спускаясь горячими поцелуями на шею. Я откидываю голову назад, чуть ударяясь головой об бетонную стену, чтобы дать ему больше пространства. Клыки волка чуть царапают кожу, но я не против, мне нравится ощущать как моя кожа горит после легких царапин, что заживают. Мне нравится ощущать губы и язык любимого на своем теле. А Чанбин тем временем спускается все ниже, если судить по глухому стуку, что разносится по каморке. Я заставляю себя разлепить глаза и посмотреть вниз. С губ срывается непрошенный стон. Чанбин на коленях выглядит просто невероятно. В его глазах пляшут черти, а руки уже давно вцепились в пряжку на моем ремне, расстегивая его. Хочется остановить, потому что в этой комнатке невероятно пыльно и вообще скоро перемена закончится, но член, что уже давно уперся в ширинку собственных джинс, так не считает. Поэтому я позволяю волчонку взять его в руки. Чанбин как обычно аккуратен. Медленно водит рукой по всей длине, играясь со мной и моим терпением. Но я знаю как он сам хочет быстрее насадиться на меня, поэтому он не будет медлить слишком долго. — Я скучал по тебе, — шепчет он, оставляя поцелуй прямо на головке члена, от чего я шиплю. Хочется большего. — Ты не представляешь как я скучал тебе, — шепчу я, стараясь толкнуться бедрами навстречу руке, — будь хорошим волчонком, Чанбин. А Со и правда хороший и покладистый волк, что исполняет любой приказ, потому что в следующую секунду я ощущаю вокруг своего члена жар чужого рта. Чанбин взял ровно половину, помогая себе рукой на оставшейся длине. Язычок младшего играется с уретрой, заставляя меня сдерживать себя изо всех сил, потому что толкнуться вперед хочется невероятно сильно, но нужно подождать еще немного. Чанбин еще не наигрался, чтобы в игру вступал я. На самом деле, Чанбин не тот человек, что любит делать минет. Сколько бы я ни упрашивал его, в большинстве случаев он отказывался. Но при всем этом, делает его он просто превосходно: быстро устанавливает нужный темп, помогая себе рукой там, где не достает ртом, лижет головку, опаляя её горячим дыханием и моментами играется с моими яйцами, принося невозможное удовольствие. В такие моменты мне остается опускать взгляд на возлюбленного и пытаться сдержать громкий стон от картины перед моими глазами. Потому что сосущий Чанбин — это лучшее что я когда-либо видел. Но потом наступает момент, когда волчонок устает. Устает быть главным. И тогда в игру вступаю я, аккуратно вплетая руку в чужие волосы, чтобы удержать его голову на одном месте, и напоминаю о нашем жесте. Чанбин предано смотрит на меня снизу вверх продолжая держать мой член во рту. И я перестаю сдерживаться. Резким движением я вхожу глубже, ощущая вокруг себя еще больший жар. Чанбин передо мной покорно расслабляет горло, позволяя входить мне настолько далеко, что его ровный носик утыкается мне в лобок. А мне невероятно нравится ощущать вокруг себя узость чужого горла, что я позволяю себе застынуть на несколько секунд, полностью лишая младшего кислорода. А Чанбин разрешает трахать свое горло. Он покорно раскрывает рот шире, лижет головку и расслабляет горло. Из его глаз текут слезы от нехватки кислорода, с уголков губ стекает слюна, что уже давно смешалась с моей естественной смазкой, и капает на его одежду, но он разрешает. Потому что сам получает от этого невероятное удовольствие. Быстрые фрикции достаточно быстро подводят меня к краю. Внизу живота затягивается большой узел, но я не останавливаюсь. Вхожу в рот Чанбина быстрее, гонясь за оргазмом. Волк не будет против проглотить все то, что я дам ему, поэтому мне даже нет надобности предупреждать. Шум за дверью перестает иметь для меня смысл, когда в ушах начинает звенеть от наслаждения, а собственные ноги немного подгибаются. Я сильнее цепляюсь за чужие волосы, застывая глубоко в горле и кончая с утробным рыком. Рот Чанбина делает невероятные вещи со мной, в этом я убедился в очередной раз. Требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Аккуратно вынимаю член изо рта Чанбина и падаю к нему на пол, потому что ноги совершенно ватные от пережитого оргазма. Наблюдаю за тем, как Чанбин передо мной тоже медленно приходит в себя, стирая остатки вытекшей спермы и слюны с подбородка и еще не застывшие слезы со щек. Даже сейчас он выглядит просто невероятно. — Нужна помощь? — шепчу я, намекая на помощь с его стояком, но Чанбин отрицательно машет мне головой. Этот засранец всегда мог кончить без прикосновений к себе. — Если вы сейчас же не оденетесь, то я сдам вас декану. И мне плевать что вы мои друзья! — голос Джисона как гром среди ясного неба разносится по каморке. Я смотрю в сторону закрытой двери и слышу чужое сердцебиение прямо за ней. Со удивленно смотрит на меня и даже в темноте я замечаю как на его щеках появляется легкий румянец. Не сдерживаюсь и громко смеюсь от всей ситуации. Но в глубине души я благодарен Джисону, который не дал никому лишнему зайти в такой важный для нас с Чанбином момент. Но благодарить его я конечно же не буду, потому что мне и самому неловко, что он слышал буквально все. Волки, оказывается, такие странные люди. Но одного глупого волка я невероятно сильно люблю.