Фудзияма

      Ничего не предвещало беды этим вечером, в середине рабочей недели. Антон успешно защитил курсовую, сдал последнюю лабораторную и даже сумел-таки затащить серьёзного и делового Арсения на свидание.       Когда Антон только перебирался в Санкт-Петербург из Воронежа, он рассчитывал, что будет жить в общаге всё время обучения. Но после того, как их вначале года затопило горячей водой, консьержка отжала честно спизженый у старшекурсников чайник, а огромная, жирная крыса стащила бутерброд прямо из-под носа шокированного Шастуна, тот понял, что пора съезжать. Найти приличную по качеству и цене квартиру было непростым заданием. Благо у маминой подруги здесь уже несколько лет жил сын. Тот самый сын маминой подруги — богатый, красивый и не твой. Но Антон и не рассчитывал забирать у жизни настолько лакомый кусочек, ему хватит обычной однушки на окраине города.       Арсений Сергеевич, сын маминой подруги, любезно сдал ему квартиру за чисто символическую сумму. Как сказал он сам, давно думал её продать и не рассчитывал, что она пригодится. Так что Антону повезло. Но спустя год, одной квартиры ему стало мало, и он всячески пытался выцыганить у судьбы ещё и Арсения на роль спутника жизни. Применял он для этого самые разнообразные и извращённые, по мнению лучшего друга, Димы Позова, варианты. Антон специально ломал кран в ванной, чтобы Арсений, мастер на все руки, приехал и починил. Но увидев на пороге квалифицированного сантехника вместо парня мечты, прекратил ломать казённое имущество.       Он задумал сделать ремонт, если Попов не против, тот против не был и обещал помочь. Кто бы думал, что деньгами и ещё одним квалифицированным работником, что был нанят ему в помощь. Казалось бы, для счастья нужно было так мало — присутствие одного конкретного человека. Но как назло, Арсений присутствовал где угодно, кроме жизни Антона.       Последней отчаянной попыткой парня привлечь к себе внимание мужчины мечты, был план — затопить соседей снизу. Сказано — сделано. Это было проще, чем ломать советский кран, который сломался, кажется, только из жалости к бесполезным попыткам Антона нанести урон непобедимому боссу. Только вот Шастун не учёл, что внизу живёт неадекватная бабулька, которая пару раз огрела его по спине клюкой и приказала вызывать хозяина квартиры. На удивление, быстро приехавший Арсений урегулировал конфликт. И даже спас спину Антона от очередного жестокого нападения костыля, который должен помогать, а не вредить людям, но в руках разозлённой пожилой дамы и не таким заниматься начнёт.       Обрадовавшийся выполнению своего плана, Антон уже собирался пригласить Арсения на чай, как в его айсберг врезался корабль, который не потонул. Не смертельно, но обидно. Попов отругал безответственного подростка, наказал быть осторожнее в следующий раз и был таков. Антон не сильно страдал после этого. Пару вечеров смотрел «Хатико», «в поисках Немо» и «Город героев», чтобы оправдать свои слёзы грустными моментами, а не жизнью, и после этого сел продумывать новый план. Страдания страданиями, но свою любовь так не завоюешь. А Антон одинокий и отчаянный, так просто сдаваться не собирается. Не сдавайся — позорься до конца — это его девиз по жизни.       Правда, как показала практика, страданиями проще всего добиться внимания своей цели. Антон не специально завалил экзамен и целую неделю до пересдачи сидел в библиотеке и готовился, домой приезжая лишь поспать. И каково же было его удивление в один из вечеров увидеть на своём пороге Арсения Сергеевича собственной персоной. И не просто Арсения, а обеспокоенного Арсения. Попов сказал, что та самая неадекватная бабулька снизу давно не слышала топота и «этой дебильной подростковой музыки» и забила тревогу, вдруг помер ребятёнок. Шокированный Антон решил пойти ва-банк и заплакал, причитая, как ему тяжело учиться, как одиноко жить в квартире, как печально справляться со всеми взрослыми делами, когда ты не взрослый и прочее, прочее. Побольше соплей, слёз, завываний и вуаля, Арсений уже сам готовит несчастному подростку чай и просит успокоиться, дабы опять не затопить бедную бабу Машу.       И с тех пор, каким-то неведомым для Антона образом, Арсений стал чаще захаживать. Привозил вкусняшки, какой-то фирменный кофе, который Антон просто по инерции заливал в себя с утра, не чувствуя вкуса. А верхом странностей стала приставка, заботливо подаренная и установленная в квартире. Дима смеялся, что это за Шастуном так ухаживают и пытаются просто завалить в постель, на что Антон краснел и открещивался, но сам думал о том же. Не то, чтобы он был против. В конце концов, ему хватило смелости — и пару стаканов каких-то странных коктейлей в баре — чтобы серьёзно поговорить с Арсением, расставив все точки над е. Состоявшийся диалог Антон толком не запомнил, но зато уловил суть, что они с Арсением теперь встречаются.       Всё было идеально целых три месяца. Арсений был вежливым, галантным и понимающим. Антон однажды даже пустил слезу, гадая за что ему такая благодать и надолго ли она. Попов только смеялся и трепал кучерявую голову. Завертелось всё у них, может быть, и быстро, но каждый двигается в своём темпе, а Антон — шпала под два метра ростом, он всегда быстро ходил.       Но беда пришла откуда не ждали. Антон хоть и подросток по меркам человечества, ему всего двадцать и либидо должно из ушей вытекать, но за все эти три месяца они с Арсением так и не переспали. Целовались? Да, сколько угодно и как угодно долго. Даже засосы друг на друге оставляли, но в скрытых местах, Антон учится, а Арсений директор риэлторской фирмы. Трогали друг друга? Тоже да, но через одежду. Арсению особенно полюбились соски Антона и его острые коленки. Но ни Антон, ни Арс никогда не раздевались и не доводили дело до конца. Антону и хотелось, но страшно. Тяжело быть неумелым девственником рядом с таким мужчиной.       Шастун честно начал готовиться и изучать матчасть, дабы, наконец, преодолеть проклятие недотраха. Ему, конечно, было интересно проверить японскую легенду о том, что в тридцать лет ты станешь магом, если всё ещё будешь девственником, но на себе проверять не хотелось. Ещё десять лет держать целибат для себя и Арсения — это как-то чересчур. Поэтому Антон изучал всякие сайты восемнадцать плюс, смотрел порно для наглядности, даже растягивал себя. В первый раз было не очень. Зато во второй, добавив больше смазки, двигаясь плавно и тягуче — Антон получил настоящий кайф. Он даже полез искать игрушки для взрослых, но потом здраво решил, что вначале сядет на член Арсения, а потом уже и рыбку съест, и игрушки для разнообразия купит. Для начала нужно было преодолеть стеснение с неуверенностью и затащить-таки Попова в постель.       И вот в назначенный день икс, вечером, начались проблемы. Во-первых, у Антона разболелся живот на фоне стресса. Из-за чего пол фильма он провёл в туалете. Хорошо, что они решили ограничиться домашним кинотеатром, а не переться в торговый центр. Во-вторых, у Антона начала болеть жопа. И нет, не из-за частого посещения туалет, даже не в предчувствии возможного проникновения инородного тела. Болела его мягкая булочка. Кое-как извернувшись ужом, Шастун обнаружил у себя на левой ягодице огромный, с гору Фудзияма, прыщ.       Это был крах.       Арсений, низкий ему поклон, даже не зная в чём причина хмурого настроения Антона, всячески его подбадривал, даже специально поддался в мортал комбат. После заварил вкусный чай, поцеловал в нос, затянул в мягкий, нежный поцелуй и уложил спать рядом с собой. Такой милый, что странно, как у Антона попа не слиплась. Он лежал на крепкой груди Арсения, заменяя ею подушку, и смотрел в стену, размышляя, как ему быть дальше. Если он ещё дольше протянет с откладыванием секса, пока не пройдёт прыщ, то он уже никогда не избавится от девственности. Потому что надо ковать железо, пока горячо. А самое важное, у него скоро опять сессия, а у Арсения ежегодный отчёт, из-за чего он пропадёт на неделю, в лучшем случае. Решив отложить думы на утро, ведь утро вечера мудренее, Антон поудобнее устроился под боком Арсения и сладко заснул.

🗻🗻🗻

      На утро лучше не стало. Теперь прыщ был не просто некрасивым дополнением на теле подростка, он стал напоминать о себе болью, которая прошивала до самой поясницы, стоило сесть на страдальческое место. Арсений видел, как Антон вошкается на стуле, пытаясь сесть поудобнее, пока старший заваривал им кофе.       — Что-то случилось? — тактично спрашивает Арсений, ставя две кружки с горячим напитком на стол.       — Нет, ровным счётом ничего, — немного с обидой отвечает Антон. И это правда, они же так и не переспали. И теперь у Шастуна в голове бродит один таракан, да приговаривает: «он тебя не хочет, совсем его не возбуждаешь», склоняя на свою сторону остальных Таракановых особей. Ведь Арсений даже не попытался положить свою ладонь чуть выше костлявой коленки Антона. Или поглубже поцеловать, заставив задыхаться, намекая на продолжение. Мог бы, хотя бы за жопу помацать. Хотя конкретно с жопой сейчас проблемы. Жопа с жопой — Антон открыл новый уровень страданий и безысходности.       — А ты бы хотел, чтобы что-то произошло? — поднимает бровь Арсений, делая глоток кофе и так пристально смотрит на Антона, что тому невольно становится жарко. Назойливый таракан под таким взглядом тоже резко смолкает.       — Ммм, может быть, — неуверенно тянет Антон, боясь отпивать кофе, а то ещё подавится, он себя знает. — Не знаю. Чего-то хочется, а чего не знаю.       — Ну, подумай, — хмыкает Арсений. — Как что надумаешь, скажи мне.       — Зачем это? — непонятно зачем шипит Антон. Попов, просто самый милый парень на планете, не хочет склонять его к близости, а он куксится. Дурак.       — Чтобы я мог исполнить твоё желание. — будничным тоном отвечает Арсений. — Допивай и пошли, я подвезу тебя.       — Все скоро подумают, что у меня папик появился, — продолжает бухтеть Антон. Воистину — недотрах страшная вещь.       — Пусть думают, — пожимает плечами Арс. — Жду тебя в машине, — и как ни в чём не бывало выходит.       Антон подрывается за ним, потом понимает, что машину ещё прогреть надо и плюхается назад, дабы допить кофе, но забывает о своей уже немаленькой проблеме. По квартире разносится стон боли, вперемешку со злым шипением на судьбу. Прыщ злостно напоминает о себе, когда на него так грубо садятся. Шастун приводит дыхание в норму, делает пометку, что садиться надо аккуратнее, допивает кофе и быстро собирается, пока Арсений без него не уехал. Хотя он бы никогда так не сделал. Но Антон не любит заставлять своего парня ждать. А вот Арс только и делает, что томит Антона ожиданием. И непонятно - хорошо, что Арсений не делает первый шаг к близости или плохо. Только и делает, что флиртует, ухаживает, да заботится. И никаких тебе приставаний, поползновений под кофту или в штаны. Шастун тяжело вздыхает и решает обмозговать это на парах, всё равно делать будет нечего, а эта тема не терпит отлагательств.

🗻🗻🗻

      На парах Антон совершенно не может сосредоточиться на обдумывании сложившейся проблемы и как её решить, потому что сидеть на твёрдом стуле полтора часа кряду — это пытка. Шаст всю пару ёрзает, переминается, строит гнездо из куртки, шапки и шарфа, лишь бы было помягче сидеть, за что получает выговор от преподавателя и косые взгляды студентов. Никто даже не попытался понять всю боль несчастного парня. Даже Дима грозился, что пересядет от него, если он не прекратит мельтешить и не сядет, наконец, ровно. А «ровно» как раз-таки не получалось. В итоге, единственным оптимальным вариантом оставалось сидеть на правой здоровой ягодице. Из-за этого правда затекает правая же нога, но это мелочи, зато не больно. Из двух зол, как говорится…       Звонок с пары слышится Антону, как самый прекрасный и желанный звук на всём белом свете. Он и раньше таким был, но сейчас особенно сильно можно это прочувствовать. Шастун вскочил первый и уже стоя стал собирать свои вещи, что не очень удобно, когда ты высокая шпала, но всё лучше, чем продолжать сидеть и мучиться.       — Я не понимаю, у тебя шило в заднице? — ворчит на него Позов, пока они идут в столовую заморить червячка.       — Хуже, — загробным голосом отвечает Антон, только представив, что сейчас опять придётся опускать свою многострадальную жопу на очередной пыточный стул.       — Вибро-пробку забыл вытащить, а пульт остался у Арса? — усмехается Дима.       — Никакого сострадания, и ты называешь себя моим лучшим другом? — бухтит Антон.       — И что мне сделать для лучшего друга? Помочь вытащить игрушку? Прости, но это входит в обязанности твоего парня, никак не в мои, — хмыкает Дима. — Что ты будешь?       — Страдать и плакать.       — Да я про еду, — отмахивает от чужих пиздостраданий Дима.       — Лобстера, — тяжело вздыхает Антон, пока их очередь приближается к кассе.       — Хуёбстера.       — От этого тоже не отказался бы.       Дима только скептически смотрит на друга, качая головой. В итоге, они заказывают обычный студенческий паёк — пюре с котлетами — и довольные уходят за свободный столик. Ну, как минимум, один довольный, а второй смотрит на стул, как на врага народа. Антон размышляет, что, может быть, стоит поесть стоя, говорят, так больше помещается, но потом понимает, что с его габаритами он будет привлекать слишком много внимания, а учитывая пикантность предстоящего разговора — лучше обойтись без этого. Поэтому Антон садится как можно аккуратнее. Дима наблюдает за этим театром одного актёра молча. Наконец, устроившись так, чтобы нигде ничего не болело и не затекало, Антон облегчённо выдыхает.       — Хорошо потрахался, я смотрю, — хихикает подошедшая к парням Оксана. — Ну что, как ощущения? У Арса настолько большой?       — Ой, иди ты, — не уточняя куда, отмахивается Антон, а то он их знает, вернут его же шутку, лучше без конкретики.       — Да ладно тебе, ты заколебал спрашивать меня обо всех подробностях моей сексуальной жизни, лишь бы не ударить в грязь лицом перед своим парнем. А теперь мне нельзя послушать как всё прошло и помогли ли мои советы, серьёзно? — возмущается Оксана. Антон дружит с ней дольше, чем с Димой, и правда готов доверить ей все свои секреты, но что поделать, если их нет, потому что он неудачник.       — Как только я пересплю с ним, ты первая, кто узнает об этом, — честно отвечает Антон.       — Да ты уже, не лги нам! — продолжает настаивать на своём девушка. — По тебе видно, еле сел.       — Это не из-за этого, — краснеет Антон, если его потуги устроиться на стуле поудобнее выглядят так двусмысленно, то что думают остальные.       — Тогда из-за чего? — пережёвывая еду, спрашивает Дима. Война войной, а обед по расписанию.       — У меня проблема. Я не переспал с Арсом, потому что на жопе выскочил огромный, мать его, прыщ. И он болит, собака, — признаётся Шастун.       — Он где конкретно? — уточняет Оксана.       — На мягком месте, я, блин, сижу на нём. Из-за этого мне больно, поэтому я так аккуратно сажусь.       — Так в чём проблема переспать с Арсом, я-то думал он у тебя рядом с анусом, простите за подробности, — поднимает бровь Дима. Вот они лучшие друзья. Готовы обсуждать с тобой любую пикантную тему. — и из-за этого будет больше больно, чем приятно во время секса, а так-то. Открою тебе секрет, Тоша, но не вся твоя жопа участвует в перепихе.       — Да знаю я. — огрызается покрасневший Антон, под смех Оксаны. — С эстетической точки зрения вся, и этот прыщ ужасный.       — И ты не хочешь показывать его Арсению, — понимающе кивает головой Оксана. — Тебе надо помазать его левомиколем или ещё чем-то таким, быстрее пройдёт.       — Да, спасибо, зайду по пути домой в аптеку. Но наш секс накрылся медным тазом, пока я не избавлюсь от этой горы Фудзияма на своей жопе, — грустно, но вкусно говорит Антон, кусая котлету. — А там ещё потом сессия, у Арсения отчёт. Я навеки останусь девственником. Все уже трахались, а я только порно смотрю.       — Я уверен, что для Арса — это не проблема и он не будет воротить нос, ну или член, от тебя. — изрекает Дима, глядя на погрустневшего парня.       — Я сам не хочу его показывать. Ладно, может быть, он пройдёт до сессии.       — Быть девственником не так плохо, — утешает Антона Оксана, беря его за руку, которая неприкаянно лежала на столе. — Тебя можно будет принести в жертву, и ты будешь героем, который всех спас ценой жизни.       — Мне срочно надо переспать с Арсом, — бурчит Антон под гогот своих друзей, который привлекает внимание всей столовой.

🗻🗻🗻

      Антон промучился до вечера, не имея возможности ни нормально сесть, ни нормально обработать прыщ. Он кое-как приклеил фиксирующий пластырь на кусочек ватного диска, предварительно смазав всё мазью, но вся конструкция быстро отвалилась, стоило начать перемещаться по квартире. Чертыхаясь и злясь на весь мир, Антон надел боксеры на ноющий и зудящий прыщ, но и так он долго проходить не смог. Всё бесило и раздражало, а приближающаяся сессия лишала хоть какого-то подобия спокойствия.       В итоге Арсения Шастун дожидался с нетерпением и без штанов с боксерами. Потому что на свежем воздухе, лёжа на животе прыщ не болел. И это было хорошо. Не так, конечно, Антон думал соблазнять своего парня, но выбирать не приходится. Да и прыщ обработать всё-таки надо. Если Попов после всего этого непотребства не сбежит — значит им суждено судьбой прожить всю жизнь бок о бок.       Когда щёлкнул замок входной двери, Антон шустро убрал свои конспекты в тумбу, аккуратно устроился на простынях, прикрывая пах подолом длинной футболки.       — Я дома, — расслаблено сказал Арсений, заходя в комнату. — Учишься? — и в этот момент, взгляд Попова падает на Антона. Голубые глаза цвета моря резко темнеют в преддверии шторма. Кадык немного дёргается, а скулы выделяются на и так фигурном лице. Но в целом, Арсений может получить медальку за выдержку. Если бы Антон не так внимательно вперился в него, то он бы ничего не заметил. Как будто Арсений каждый день видит на своей постели полуобнажённых парней.       — Арсений, — как можно более жалобно проскулил Антон. В любви и на войне — все средства хороши. — Мне нужна твоя помощь, — звучало как фраза из дешёвого порно, но зато правдиво.       — В чем дело? — излишне спокойно спросил Арс, начиная снимать с себя рабочий пиджак и галстук.       — У меня проблема, очень неприятная, и я пойму, если ты откажешься мне помогать, — честно признался Шастун.       — Антош, ты же знаешь, можешь рассказать мне всё, что захочешь, и я обязательно тебе помогу. Или найду человека, который сможет помочь, — Арсений осторожно подошёл к кровати и сел на самый краешек, кладя свою горячую большую ладонь на коленку подростка. Антона прошила волна мурашек, он громко сглотнул, сильнее сминая подол футболки.       — Я это только тебе расскажу и покажу, — краснея, сказал Антон. Даже к дерматологу не пойдёт с этим ужасом.       — Я слушаю, — в этом весь Арсений. Хрен что скажешь, глядя на него. Спокойный он или еле сдерживает ярость, возбуждение или любую другую сильную эмоцию — не понятно.       — В общем, у меня прыщ на жопе выскочил. Огромный, пиздец. И болит больно. Я пытался сам намазать и заклеить, но не смог. Поможешь? — разрушил всю интимную обстановку Антон, умоляюще глядя на Арсения. — Я уже всё подготовил, — посмотрел он на тумбочку, на которой лежала мазь, ватный диск и рулон пластыря.       Арсений шумно выдыхает через нос и мягко улыбается. Антон не понимает разочарован он или наоборот успокоился.       — Ложись пока, я пойду переоденусь и руки помою, после сразу к тебе.       Арсений скрылся в ванной комнате, а Антон неловко лёг на живот, задирая футболку, оголяя ягодицы. Всё напоминало дешёвое хоум-видео с косплеем врача и пациента. Шастун гулко сглотнул от собственных мыслей, ёрзая на простынях, стараясь не возбудиться, но, кажется, с треском проигрывая. Гормоны, наконец, взяли своё и жестоко подставили Антона.       — Ну, что, малыш, показывай где бо-бо, — раздаётся за спиной чуть насмешливый голос Арсения.       — Арсений, блин, — пыхтит разозлённым ёжиком подросток.       — Такой прыщ мог появиться либо из-за простуды, либо из-за холода, — серьёзно начал Попов, присаживаясь на край кровати. Он осторожно сжал бледную кожу вокруг прыщика и надавил.       — Арс! Что ты делаешь? — тут же подскочил Антон, прикрывая тыл руками и силясь сесть.       — Лежите, пациент, — одной рукой мужчина придавил тощее тельце между лопаток к кровати, а второй нежно погладил пострадавшую ягодицу. — Я всего лишь проверял не потечёт ли гной.       — Фу, — тут же последовала реакция от успокоившегося Антона.       — А ты что думал? Гной в любом случае должен выйти, будем ждать и наблюдать.       — Прости, — пробубнил в подвернувшуюся подушку Антон, он спрятал покрасневшее лицо в наволочке.       — Ты чего, Антош? — непонимающе спросил Арсений, намазав вонючей мазью прыщ и готовясь аккуратно заклеить его.       — Я твой парень, а ты возишься со мной, как с маленьким.       — Если у меня на попе тоже выскочит прыщ, я буду рассчитывать на твою помощь, — хмыкнул Арсений. — И я всё ещё тебя люблю, какой-то прыщик не станет причиной для расставания.       — Да он же с целую гору Фудзияма, — скривился Антон, но ему было приятно слышать эти слова от любимого. Сразу стало легче, и прыщ болел уже не так сильно.       — Может только чуть-чуть поменьше, — согласился Попов, убирая мазь и пластырь в тумбу, но не торопясь вставать с кровати. — Скажи честно, ты на холодном не сидел? Не простыл? Зима на улице.       — Нет, папочка, — фыркнул Антон в смешливой манере, но растерял весь свой задор, стоило чужой ладони со слабым шлепком опуститься на его здоровую ягодицу.       — Накажу, если узнаю, что ты ходил без шарфа и сидел на этих ваших бетонных холодных ступенях, — низким голосом пророкотал Арсений.       Антон быстро замотал головой, отрицая сказанное и невольно поднимая таз, навстречу горячей ладони, не желая прерывать контакт — кожа к коже. Из-за нового положения тела Арсений чётко увидел уже крепкий стояк и тугие яйца, по которым он не смог не шлёпнуть, выбивая из подростка первый слабый стон.       — Я так долго хотел соблазнить тебя, но всё никак не мог придумать план, — прерывисто говорит Антон, чувствуя, как уже обеим его ягодицам уделяется внимание сильных рук.       — Тебе не нужно было придумывать никакого плана, — тихо говорит Арсений, целуя и прикусывая загривок, спускаясь поцелуями-бабочками вниз по спине до копчика и оставляя красный засос на правой ягодице. — Для симметрии, — сам себе говорит Попов.       — Я хотел, чтобы наш первый секс был незабываемым, — тихо проскулил Антон, когда почувствовал влажный язык в расселине между ягодиц.       — Я сделаю так, что каждый наш секс будет незабываемым, — промурлыкал мужчина, поцеловал сжатую звёздочку мышц, после проталкивая туда один палец, следом проникая языком, начиная разрабатывать проход.       — Насколько же, — сквозь стоны говорил Антон — Длинный у тебя язык.       Арсений хмыкает и отстранятся, не вынимая палец, напротив добавляя ещё один.       — Всегда хотел съесть тебя вместо завтрака, — шепчет куда-то в бедро, покрывая кожу невесомым поцелуями из-за чего Антон распадается на микропиксели.       — Почему не съел? — с придыханием интересуется Антон, из последних сил стараясь сохранить связь с реальностью. Арсений, наконец, нашёл комок нервов и планомерно начал его массировать.       — Не хотел тебя торопить, — легко отвечает мужчина. — А ты, как дорогое вино, чем больше времени проходит, тем ты вкуснее.       Антон гортанно смеётся и тут же громко стонет, Арсений добавил третий палец, и они так хорошо заполняли его. Кажется, Шастун был готов кончить, только от стимуляции простаты. Но нельзя было так опозориться в первый раз. Но Арс задачу не упрощал, он вновь присосался к дырочке, выбивая из Антона стоны с новым уровнем децибел. Немного поигравшись со входом, Арс отстранился и под недовольства парня, вытащил из него пальцы, только для того, чтобы перевернуть разомлевшее тело на спину. Осторожно уложив Антона на простыни, так чтобы не беспокоить заклеенный прыщик, Попов снова начал разрабатывать сжимающуюся вокруг пустоты дырочку. Но стоило горячему влажному языку широким мазком пройтись по напряжённому члену, как Шастун не выдержал и кончил от этой незамысловатой прелюдии.       — Не прячься от меня, — хмыкает Арс, стоит посмотреть, на закрытое ладонями, лицо подростка. Смущение которого выдают покрасневшие уши. — Ты мне свой прыщ показывал не так смущался, а сейчас показал, как тебе хорошо со мной и засмущался.       — Мне всегда хорошо с тобой, — приглушённо бубнит разомлевший Антон.       — И это взаимно, Антош.       Пока Шастун пытается прийти в себя, Арсений начал расцеловывать молочную кожу, оставляя засосы и укусы на нежной коже живота, бёдер, груди и шеи. Двигаясь абсолютно хаотично и стараясь пометить как можно больше участков.       — Я тебе не холст, чтобы рисовать на мне, — бубнит Антон.       — Ты законченное произведение, которым я любуюсь каждый день, — соглашается Арсений. Антон на это только обречённо стонет, их диалог сам по себе странный, но отчего-то в груди парня ещё быстрее, чем раньше, стучит сердце. Осознавать и видеть, как тебя любят, поистине прекрасно. Но любовь ведь не односторонняя акция.       — Я люблю тебя, — полушепотом говорит Антон. Арсений нежно улыбается, проводя костяшками пальцев по розовой щеке и примыкает губами к чужим, затягивая в мокрый поцелуй.       Антон, не разрывая поцелуя, осторожно касается чужого возбуждения, чувствуя, как вновь просыпается собственное. Вспомнив, что на сухую будет некомфортно, Антон собирает сперму с собственного живота, которая ещё осталась, после посягательств чужого языка и вновь возвращается к члену, начиная медленно надрачивать.       — Какой плохой малыш, — глухо стонет Арсений, отстраняясь от чуть припухших губ Антона. Возбуждение даёт о себе знать такими несдержанными порывами. — Не стоит играть с тем, чего не знаешь.       — Как будто у меня между ног что-то другое, — фыркает Антон.       — Сейчас у тебя не только между ног будет член, но и в одном очень нежном и пикантном месте.       — Арсений, блин, — скалит зубы Антон, за что получает ощутимый укус в плечо.       — Сожми чуть сильнее, — просит мужчина и Антон слушается. — Не забывай про головку.       — Тебе надо было идти в учителя, — хихикает Шаст, проводя большим пальцем по головке, ногтем задевая уретру.       — Лучше частным репетитором, буду учить тебя азам интимной жизни. Ладно, малыш, пора заканчивать, а то я так кончу, но, в отличие от тебя, так быстро в строй не вернусь.       — Старость не радость, — не может не подколоть своего не такого уж и старого парня Антон.       — А молодость — гадость, — не остаётся в долгу Арсений. — Переворачивайся обратно на живот, а то прыщ будет тереться о простыни.       — Просто скажи, что это твоя любимая поза, — Антон всё равно послушно переворачивается, пока Арсений достаёт из своей тумбочки презерватив и смазку. Предусмотрительный какой. И кто из них двоих больше хотел секса непонятно, но то, что Антон дурак — становится очевидно.       — Я бы предпочёл смотреть в твои глаза, подёрнутые дымкой возбуждения, а когда кончишь, увидеть в них звёзды и своё отражение, — томно шепчет Арсений под звуки рвущейся упаковки презерватива и щелчка крышки от смазки. — Но я забочусь о твоём комфорте, поэтому буду лицезреть твою потную спину со следами моих губ.       — Откуда у тебя только такие фразочки, — опять фырчит Антон, но его до безумия кроет от такого Арсения.       — Смотрел много порно, — отвечает и одним слитным толчком входит сразу на половину.       Антон прогибается, громко стонет, комкая в руках многострадальную простынь, и невольно поддаётся бедрами навстречу. Арсений не разменивается на приветствия и любезности, сразу знакомит свои яйца с чужими. Медленно выходит, плюет на место соединения их тел, снова входит, на этот раз медленнее. Антон думает, что Арсений издевается над ним, раскачивается, как в медленном танце, только мучая таким ленивым сексом, когда хочется до шлепков тела о тело и сорванного голоса. Попов как будто читает чужие мысли, и делает один резкий и сильный толчок, так, что даже спинка кровати невольно бьётся о стену. Теперь Антон понимает, почему у его родителей частенько была подушка между спинкой кровати и стеной. Но после этого Арсений опять замедляется.       — Да ты издеваешься, — ужом вертится Антон, стараясь подмахивать, но его бёдра держат в железной хватке, после точно останутся синяки.       — Ты знаешь, что такое девять минус один? — низким голосом спрашивает Арсений и Антону хочется, чтобы он говорил любые глупости, лишь бы не молчал.       — Уравнение? — непонимающе спрашивает Шаст.       — Я тоже думал, что это про математику, — хмыкает мужчина. — Сейчас узнаешь.       Спустя ещё пару ленивых толчков, Арсений вновь вбивается в Антона, только не один раз, а дважды, но потом опять идут медленные проникновения из-за чего Шастуну хочется выть и лезть на член самому, в своём ритме. Но спустя ещё пару фрикций и трёх резких, сильных толчков, Антона понимает, что значит девять минус один, и в нетерпении ждёт, когда все девять раз будут быстрые, жёсткие, резкие и беспощадные.       Но именно в этот момент раздаётся звонок телефона.       — Это твой? — останавливается Арсений.       — Похуй, Арс, не останавливайся, — практически хнычет Антон. По его подсчётам как раз сейчас должны быть четыре резких толчка, и он жаждет этого больше, чем пятерок по всем экзаменам.       — Какой нетерпеливый малыш, — хмыкает Арсений, но даёт своему парню то, что тот так просит.       Заниматься сексом под звуки «я весёлый таракан, я бегу, бегу, бегу», конечно, такое себе извращение, но у Антона звенит в ушах, так что ему нормально. Но когда начинает звонить обычная трель мобильника Арсения, всё приобретает другие краски.       — Слушаю? — и как только у Попова получается говорить с тихим придыханием, пока он снова вдалбливается в Антона, непонятно. У Шастуна глаза на лоб лезут, он шипит «ты что», но остаётся проигнорированным. — На беговой дорожке, — хмыкает Арс, явно отвечая на чужой вопрос. — Вы что-то хотели, Майя Олеговна?       Всё. Финиш. Антон кусает собственную ладонь, лишь бы в голос не застонать, и чтобы его мать не задавала новых уточняющих вопросов, что делает Арсений и где её сын. Арсений слушает, что говорит мать его парня, пока вжимает оного в матрас. Шастун ловит звёзды, после череды сильных толчков и не сдерживает стон, сквозь ладонь.       — Да, рядом, ударился об угол стола.       — Арс, — со слезами на глазах от переполняющих его эмоций тихо стонет Антон. Член Арсения так чётко попадает по простате, что держать себя в руках становится просто невозможно, но не может же он застонать в голос при родной матери. Такого позора он не переживет.       — Да, мы приедем на Новый год, не переживайте, — спасибо Арсению, он хотя бы замедляется, видимо забив на схему девять минус один, либо просто сбился, но Антону так проще сдерживать стоны. Остаётся только мычать в руку, пока он растекается лужей чистого оргазма по кровати, сжимая член своего парня глубоко в себе, а этот самый парень мило щебечет с его родной мамой по телефону. Блеск. Лучший первый секс в его жизни. — Да, спасибо, вам тоже, не переживайте, не перенапрягусь, это приятный спорт. До свидания, — и прежде чем мама Антона успела бы удивиться и спросить ещё что-то, Арсений не совсем вежливо положил трубку.       — Ты как, малыш? — после минутного молчания спросил Арсений.       — Нах. Ты. Взял. Этот. Ебучий. Телефон, — вяло шевеля зыком, но злостно спросил еле живой Антон.       — Это же твоя мама, я не мог не ответить, — посмеивается мужчина.       — Козёл ты.       — Ме-ме, — пародирует козла Арсений. Юморист.       — Я зоофилией не увлекаюсь.       — Жаль, я, вообще-то, ещё не кончил, — Арсений, честно, всё это время старался особо не шевелиться, чтобы не раздражать чувствительный вход Антона. И за это никакой благодарности.       — Я чувствую, — как бы между прочим, говорит Антон и крутит своей вертлявой задницей, на которую Арсений только смотрел все эти месяцы, не имея возможности прикоснуться, потому что джентльмен, но сейчас уже можно.       Неожиданно Антон отстраняется, из-за чего член Арсения из приятной тугой теплоты оказывается на холодном воздухе, и мужчина шипит от контраста. Шастун же поворачивается к парню, толкает его спиной на кровать, садясь сверху, сразу присаживаясь на член. Арсений видит, что у Антона опять стоит по стойке смирно, на что он усмехается, придерживая скачущего на нём парня. Наконец-то, Антон может вести, как ему хочется, а не как садюга Арсений. Злополучный телефон предварительно был скинут на пол, чтобы больше ничего не отвлекало двоих от процесса.       — Антош, ты кончил уже два раза, не устал? — и снова эта забота, Антон стал слишком чувствительным, то ли из-за потери девственности, то ли от любви этого прекрасного мужчины к себе.       — Арс, я не трахался двадцать лет, дай насладиться моментом без твоих садистских замашек и звонков моей мамы, — с придыханием говорит Антон.       — Не ври, тебе понравилось, — на этих слова Арсений толкается навстречу привставшему Антону, и с силой вбивается в него, провоцируя на стоны их обоих.       — Да, но мне мало, — сквозь зубы отвечает.       — Тогда можешь использовать меня, как тебе захочется.       — На всю жизнь, — Антон ложится на крепкую грудь Арсения и шепчет это ему в губы, после чуть лизнув чужой чуть приоткрытый рот самым кончиком языка.       — Непременно, — утягивает в нормальный поцелуй любовь всей своей жизни.       Теперь их отношения не только официальные, но и скреплённые общей близостью. А через полгода Арсений подарит Антону свадебное кольцо, которое тот будет носить среди прочих, не вызывая ни у кого подозрений. Ведь счастье любит тишину, а любовь не требует огласки. Они вместе и они счастливы. Что ещё нужно?