Я помню

В подтрибунном помещении было душно. Гомон болельщиков и музыку произвольных программ других фигуристов, приглушали толстые стены. Эхом было слышно чужие голоса на другом конце бесконечных коридоров. Женя покрутил головой разминая мышцы шеи, повел плечами сбрасывая лишнее напряжение. Закрывая глаза, он прогонял элементы программы, один за другим, по кругу, до бесконечности. Только бы не думать о нем. Тяжелый воздух будто прошила шаровая молния, волосы на затылке встали дыбом. Сердце играло против мозга, колотилось предательски, кровь стучала в ушах. Или это были аплодисменты. -Жень, - почти шепотом. Я помню. Лента тиктока была странным местом, теперь вместо обилия турецких сериалов, школьных скетчей и прочей ерунды, там были нарезки их собственных выступлений сделанных фанатами. Марк выскользнул из-под жениной руки, и пересел на следующий ряд кресел в автобусе. -Ты чего? - он смотрит как Марк перегибается через спинки кресел с включённой на айфоне камерой, - О боже. -Давай улыбайся, - Женя поднял за него глаза, Марк энтузиазмом горел. -Я в маске! -Все равно! - упорствует Марк, - По глазам же все видно. По глазам действительно все было видно. Слишком счастливые, от них искрило, если они были электрическим щитком, то давно бы вышибло пробки. Он смотрел через плечо Марка, как тот загружает фото в истории, делает подпись. Марк повернул голову, сталкиваясь с Женей кончиками носов укрытых масками. -Можно? - прошептал Марк. -Я не против, - губы сами растянулись в мягкой улыбке. Женя поборол желание клюнуть Марка в щеку, и отвернулся к окну, за которым проносились китайские пейзажи, пряча стремительно краснеющие скулы. Их правда была хорошо спрятана под ложью. Большинство восприняли все как крепкую дружбу, счастье в глазах - за радость от олимпиады. Это пьянящее чувство вседозволенности сразу осело на языке, Женя отчетливо его запомнил. Я помню. Гул зала ожидания аэропорта поглощал сознание как густой клей, не давая нормально думать, утягивая в мерзкую дрему. Женя ощутил на своем плече мягкое прикосновение, первой мыслью было притянуть ладонь, которая касалась его, к губам. Он вовремя открыл глаза, в замешательстве глядя на Андрея. -Наш рейс объявили, - сквозь маску, натянутую до самых глаз, слова звучали глухо. Они улетели из Пекина около десяти часов назад, организм измотанный, сначала сменой часовых поясов, а после долгим ожиданием, теперь сдавался. Конечно, для Жени не это было главной проблемой. Возможно, полети Марк с ними, Женя проще переносил ожидание, да и точно спал на кануне, не боясь упускать секунды. Но они боялись, Женя точно боялся. Поэтому руку Марка он отпустил только рано утром, когда нужно было готовиться к отъезду. Конечно, Женя запомнил, как Марк сидел рядом с ним на полу возле чемодана, скручивая футболки в аккуратные валики. И как нагло Марк утащил одну из толстовок с аниме персонажем, хотя она очевидно была ему большая. -Только постирай, я ее носил. -Так в этом и прикол. Перед самой посадкой до Санкт-Петербурга Женя получил лишь фото. Марк лежал на кровати в своей комнате, из одежды на нем была только толстовка. Я помню. Март было сложно пережить, во всех смыслах. Приходилось мириться с кучей вещей на которые Женя, как и большинство обычных и нормальных людей, не имел влияния. Но главное, с отсутствием Марка, который теперь находился не на расстоянии одной стены из гипсокартона. Но они оставались на расстоянии голосовых сообщений от Жени, и кружочков в телеге от Марка. Женя накатывал новую короткую с постоянным ощущением, что Марк мечется по льду где-то рядом. Смотрит, как на сборах, как на олимпиаде, как смотрел за закрытой дверью номера. Он помнил, как сосредоточенно Марк смотрел на Светлану Владимировну, кивал, внимая всем указаниям, и поворачивался лицом ко льду. И тут его глаза менялись, темнели, сам взгляд становился тяжелея, ложась на плечи Жени. Марк нарочно проезжал совсем близко, почти задевая плечом, заглядывал в женины глаза. Скользил взглядом по шее, груди, бедрам, возвращался к лицу. А потом уезжал, не поворачивая головы. Женя не разгадал этот взгляд. Его только оценивали, или уже раздевали? Я помню. В Саранске было сложно сосредоточится на соревновании, заставлять себя не засматриваться после долгой разлуки, не касаться. И оказаться на пожарной лестнице гостиницы, было вполне логичным исходом. Женя прижимал Марка к холодной оштукатуренной стене, хотя сопротивления и не было. Но он продолжал впиваться пальцами в бока, плотнее зажимая между стеной и собой. -Ты до номера добраться не хочешь? - увернувшись от губ Жени, прошептал Марк. -Ага, и попросить Самарина составить нам компанию? - хмыкнул Женя, невесомо целуя кожу за ухом, ощущая, как Марк задышал глубже. -Он уже где-нибудь шляется. -Под твою ответственность. На белоснежных простынях все смотрелось контрастным, даже совсем светлые плечи Марка. А включенная лампа на тумбочке возле кровати, рисовала на теле причудливые тени, делая его тонким, хрупким. Женя водил кончиками пальцев по этим линиям, составляя карту. От точки А - середины бедра, к точке Б - живот, по груди и заканчивал на губах. Марк не следил за руками, только за лицом Жени. Он нависал над ним, от чего челка падала на глаза, и Марк мягко пытался ее убрать, но она все равно падала обратно. -У тебя красивая программа, - зашептал Марк, первое осмысленное, что появилось в его голове. -Мы правда будем обсуждать программу? - нахмурившись уточнил Женя, нарисовав невидимый завиток на ключице Марка. -Почему нет? -Потому что ты красивее, особенно сейчас. Женя запомнил смущенного Марка, закрывающего лицо ладонями. Я помню. Питер был территорией Жени, тут он чувствовал себя особенно уверенно. И видимо поэтому целовал Марка в незапертой гримерке, вместо того чтобы наносить белый грим на лицо. -Давай помогу, - между поцелуями бубнил Марк. -Есть подозрения, что тогда до льда мы вовремя не дойдем. -Ладно, - Марк вздохнул, - но не убедил. Зацепившись взглядом за белые перчатки, лежавшие на столе, Марк замер. Руки сами к ним потянулись, и стрельнув в сторону Жени хитрым взглядом, он зубами стянул свою перчатку. Женина сидела свободнее, ладонь у Марка меньше, да и пальцы не такие длинные. Но он все равно в ней остался. -У меня не комплект, - Женя забрал зажатую в зубах черную перчатку Марка. -Как и у меня, - Марк махнул белой ладонью. -Мы так скоро до колец дойдем, - хмыкнул Женя. -Это считать предложением? Прыгать параллельные с Марком было также просто, как дышать. Проще было только держать его в объятиях после. Женя помнил это четкое ощущение Марка рядом, на льду, в своей жизни, в сердце. Я помню. В Туле было не спокойно, с самого утра все выглядели дерганными. Или Жене так казалось, потому что он по обыкновению смотрел только на Марка, который пусть и шутил, но делал это как-то резко, на грани сарказма. Признак нервного напряжения. А потом началась политическая вакханалия, и теперь нервозность накрывала всех. Женя пытался концентрировать внимание на программах, элементах и прыжках, не давая мерзким умозаключениям утянуть себя на дно. И смотрел на Марка, оглядывался через плечо, пытался поймать взгляд, но тот как специально, смотрел под ноги. Он подошел к Жене только поздним вечером, у самого номера. -Поговорим? - голос Марка был безэмоциональным, глухим, не его. -Да, только сначала скажи, что с тобой? - решил сразу уточнить Женя, плечом прислонясь к стене. В коридоре тульской гостиницы было тихо. “В морге на практике и то оживленнее” - хохотнул про себя Женя, но виду не подал. Марк был не в состоянии для его полупрофессиональных шуток. -Марк, - снова позвал Женя, -если ты про сегодня, мы последние кто мог на это повлиять, ты же понимаешь? -Я не об этом. -Хорошо, о чем? -Мы с Сашей целовались. Первое, что хотелось сказать Жене: “Вам нехуй с Самариным заняться? Попросите Соколовскую нагрузку поднять”. Но потом он понял, это осознание, было выстрелом в висок. Громким хлопком над ухом, который глушил, рвал перепонки, заставляя мир провалиться в вакуум. -Ты мне это говоришь в качестве факта, что проебался? - жесткий тон, которым Женя говорил, удивлял даже его. Раньше он так не говорил, раньше ему так больно не делали. - Или ты уже принял какое-то решение? -Жень, - Марк поднял на него затравленный взгляд, сам боялся этой правды. -Отвечай на вопрос. -Да, принял, так ведь правильно, - он протянул руку к Жене, убирая упавшую на глаза челку, все еще выкрашенную в белый. -Не трогай, - Женя дернул головой избегая прикосновения. -Ты делаешь нам больнее, - Марк зашмыгал носом, но отогнать слезы, подступившие к глазам, не получалось. -Давай не будем сравнивать, кому из нас больнее, - игнорируя слезы, застывшие в голубых глазах, Женя развернулся и пошел в другую сторону от своего номера. Хотя все внутри кричало об обратном. Но ярость ощущалась в плотно сжатых кулаках, он боялся, что она может вырваться. А такое, Женя себе не простит. Конечно, он знал, что они общаются. Женя прекрасно понимал, в каком состоянии сейчас находится Саша, как в такие моменты нужны друзья. А Марк со своей чуткой душевной организацией был хорошим психологом, Женя на себе испытал. Когда Женя падал на лед, ему никогда не было больно, ну да, физический ушиб, он заживает. Уязвленная гордость, когда он развалил программу на Чемпионате России, да, ныла сильно. Но боль, которая горячей волной прокатывалась по всему телу, была пугающей, незнакомой. Но теперь он ее запомнил. Я помню. На следующее шоу в Питере Марк уже не приехал. Эгоистично, но Женя порадовался, не придется делать вид, что все хорошо, лишь бы никто не догадался, не нужно снова прятать правду у всех на виду. Он не был уверен, что на это хватит сил. Но тут была Саша. Маленькая, хрупкая Саша, наконец-то искренне улыбалась после олимпиады, которая по ней катком прошлась. Понятно, кому нужно было говорить спасибо. Единственное, чего Женя не понимал, почему за его счет. Марк много с ней переписывался, даже при Жене, вправлял ей мозги. Вытаскивал гулять, рассказывал ей о Фриде, таскал на выставки, забивал ее время как только мог, чтобы девчонка перестала плакать в подушку. А потом рассказывал все Жене, и тот был правда рад, не каждый день можно найти друга, способного вытащить за уши из депрессивного эпизода. Где-то в душе, Женя им даже гордился. И это его ослепило, любовь, доверие и гордость. -Женя, привет, - Саша окликнула его пред самым выходом на лед. -Привет, - он вымученно улыбнулся. Интересно, а она знает, что он знает? - отлично выглядишь. -Спасибо, - она окинула его взглядом, оценивая возможность ответного комплимента. “Только не говори, что я устало выгляжу. Молчи.” -Жаль Марк не смог участвовать, - лучше бы она сказала про мои синяки под глазами, с тоской подумал Женя -Да, без него тут... - ему не дали договорить, окликнули, сообщая о скором выходе на лед. Оно и к лучшему, он чуть не сорвался. Сорвался. Я помню. Когда Женя очнулся в машине скорой, по дороге больницу, то нерациональная часть его поврежденного мозга, надеялась на амнезию. Потом он понял, что это самый бесполезный вариант. Ходи выясняй потом, что было на самом деле, а где ему наврали. Поэтому, он как примерный пациент выполнял указания врачей, ел передачки, мял подаренных тюленей и старался не заходить в соцсети. Марк, которого закрыли на карантин, писал, много и часто. Женя ответил только один раз, когда к концу первой недели пребывания в больнице в его голове прояснилась. Хотелось написать, что необходимую информацию Марк может получить из новостей, а все остальное его больше не касается, но сдержался. Когда из больницы его наконец отпустили домой, в инстаграме взорвалась информационная граната. Жене пришлось жить не только с головной болью после падения, передвинутой подготовкой программы, но и фотографиями, всплывающими то тут, то там. Он рассматривал их, да люди склонны к мазохизму и саморазрушению. Поэтому он всматривался в черты лица Марка, считывая по улыбке и глазам процент счастья. Вспоминая, а смотрел ли Марк на него так? Люди живут с фантомной болью, Женя учился жить с фантомной памятью. Я помню. Потом ему написала Саша с приглашением на день рождения. Этого он точно не ожидал, либо девушка списки составляла без Марка, либо он решил не подавать виду, что у них все скатилось к чертовой матери. Прежде чем отвечать на сообщение, Женя аккуратно выяснил у Андрея, пришло ли ему такое приглашение и собирается ли он ехать. После утвердительного ответа от Андрея, Женя согласился. Просто держаться друга, и все пройдет нормально. Все действительно шло нормально, пока в середине ночи, когда веселье набирало обороты, Женя не вышел из коттеджа глотнуть прохладного воздуха. Увидев Марка, с телефоном в одной руке и ашкой в другой, Женя уже хотел вернуться в дом, но его остановили чужие пальцы, схватившие край футболки. -Пожалуйста, Жень. -Что? - да, он вел себя холодно, да, самому не нравилось. Но весь ласковый тон, нежный шепот, остались позади. Даже если мысленно Женя обращался к Марку с теплом, то озвучить это не мог, слова застревали в горле. - Это навсегда? Ты будешь смотреть на меня как будто я чужой? - Марку тоже его не хватает, и будет не хватать. Но разве это его вина? -А ты не чужой? - напомнил Женя. -Хочешь сказать, оставить тебя в покое? - отпуская чужую футболку, тихо спросил Марк. -Знаешь, - Женя обернулся, - я не против. Уже в пять утра Женя был на Ленинградском вокзале. Он сбежал так тихо, что это заметили только двое, Андрей и Марк. Андрею он сказал, что уходит, а Марк терся рядом. Поэтому вызвался проводить его на такси, они молча стояли в темноте за воротами дома, ждали машину. В голове еще стоял туман ликера, шум музыки в ушах, и когда Женя почувствовал теплые пальцы, обхватившие его ладонь, он не понял, что это на самом деле. -Не делай так, - сипло отозвался Женя, хотя позволил держать себя за руку. -Мне тебя не хватает, - Марк сделал шаг и встал на против. -Не я все это начал, - что именно он имел ввиду, сам не знал. Возможно, то что было у них, возможно Сашу. -Но ты был не против, - Марк понял это по-своему, в их пользу, и потянулся к его губам. Я помню. Больше они друг другу не писали. Марк был занят в шоу, у Жени начался отпуск. Они теряли последние точки соприкосновения. В новом сезоне их ждали в лучшем случае вежливые улыбки, скомканные приветствия. Обо всем этом Женя думал, наблюдая за розовой полоской горизонта, делящей море и небо, а теплые волны мягко касались ног. Он посмотрел новый номер Марка в одном из чатов телеграмма, под грустный кавер “Позови меня с собой”. С сожалением Женя понимал, что номер не только о Саше. Марк отводил душу, разрешал выливать боль на лед. Женя занимался тем же самым. Они играли в игру. Пытались докричаться без слов, обратить внимание, сказать, что помнят. Я помню. -Жень, - почти шепотом. Марк подошел к нему со спины, встал рядом, рукава их спортивных курток соприкасались. Женя продолжал смотреть вперед, на выход из подтрибунного помещения, размышляя не стоит ли покинуть душные коридоры. К горлу поднялся ком из слов, из тех, что еще не были сказаны. Они бились внутри, стучали как отбойный молоток, Женя чувствовал, слышал. “Я помню.” -Женя, - снова позвал Марк, на этот раз Женя посмотрел ему в глаза. - Я помню.