в ад перед тобой

Слухи, вообще, расползаются всегда очень быстро, а особенно — в школе, и это не было хорошо, потому что гнобить тебя так же начинали все и моментально. Конечно, не в случае Жени, за которой просто следили сейчас и хмыкали каждый раз, когда сталкивались с её тяжёлым холодным взглядом, в котором так и читалось «если бы не учебное заведение и толпа людей, я бы придушила тебя голыми руками прямо здесь и сейчас». Не очень-то доброжелательно, а вы что хотели? Когда перед тобой стоит выбор: опозориться или защищать свою честь до последнего, то Евгения, конечно, девочка не глупая, и выбирала второе. При чём, в её голове зрел чудеснейший план мести Турбо, о котором пока никто даже не подозревает. Миронова не особо хотела становиться какой-то невероятной звездой школы или, наоборот, забивной девчонкой, поэтому метала только колкие взгляды, чтобы сразу отрезать чужие вопросы, возникающие лишь при одном упоминании вчерашнего инцидента в столовой. Чтобы не распространять слух о вражде с Валерой, потому что он ей совершенно не нравился, Миронова почти прекратила выходить из класса на переменах, но, чёрт возьми, как-то складывалось, что от её визуального отсутствия в свободное от уроков школьное время сплетня распространялась только быстрее. Уже все, даже в классе, не стесняясь, обсуждали вылитый на женину голову суп, а девчонки в основном шептались о том, какой симпатичный парень это сделал. Ага, симпатичный моральный урод, все девочки ведь о таком мечтают. А почему не нравился слух? Да хотя бы потому, что это портило всю репутацию Женьки, которую та строила годами, медленно возводя стены защиты от постороннего воздействия. Он опустил её под плинтус, буквально вжимая силой со злорадным «ты покончишь здесь как холодная, чёрствая тварь, которой почему-то невероятно понадобилось защитить свою подружку». Хотя Женя не жалела о своём поступке в сторону козла по имени Тимур, посчитавшего, что ему всё дозволено, но, как говорится, всё возвращается бумерангом. Такое расположение Жене не нравилось от слова совсем. Ну и, в конечном счёте, это их личное дело с Туркиным, которое других, ну вообще никак касаться не должно! Это дело только её и Валеры Турбо. И Жене было совершенно наплевать. И не думала она об этом абсолютно (разве что малость). И чхать с высокой колокольни она хотела на то, что там обсуждают. Ровно до того момента, пока в каждый не начал считать себя должным засуетиться, заглянуть в кабинет жениного класса, ахнуть (у них ещё, наверное, соревнование началось, кто громче ахнет) и обязательно начать шептаться с соседом. — Видел, что в столовой вчера было? — Ты тоже в ахуе, да? — Охренеть, ну я, конечно, Миронову в таком виде еще не запечатлял! — Чикануться можно! — А там парень в таких шмотках, просто кайф! Ты бы видела! Такой красавчик! — Обло-ом, я не видела! Решила именно в этот день не обедать. — Если это реально правда, я прямо сейчас выйду с окна, а мы, кхе-кхе, на третьем этаже! Шёпот становился всё громче, пока не перешёл в настоящий гул, и Мироновой казалось, что прямо сейчас она сидит в пчелином улье, забитым насекомыми до предела. А ещё все пчёлы хотят её ужалить, потому что каждый одноклассник смотрел на Женю… как на врага народа, по-другому назвать нельзя. Темноглазая нахмурилась и хотела уже сказать одноклассникам пару «добрых» словечек, но её вовремя остановила лучшая подруга. Саша потянула Евгению за рукав рубашки, намекая, что лучше оставить эту тему без комментариев. Она поджала губы, выражая немое соболезнование ситуации. — Не парься ты из-за них, день пообсуждают и забудут, также как и с голой жопой Тимура было, — девушка накручивала на палец короткую тёмную прядь своих волос, пытаясь не признавать волнение, но тяжёлое дыхание и бегающие карие глаза её, конечно, сдавали с поличным. — По тебе и не скажешь, — досадно хмыкнула Женя. Понятное дело, что репутация Мироновой была разбита в пух и прах. Это было заметно и по довольному лицу Тимура, которого они мельком увидели, выходя из школы, и по тому, как теперь большинство знакомых относилось к Женьке. К сожалению, слухи в это время работали так, что будь ты жертвой, ты всегда окажешься под осуждением, несмотря на то, что произошло. Или это изнасилование, или просто вылитый суп на голову — именно тебя осудят, а не того, кто это совершил. Так работала иерархическая лестница, по принципу хищного мира: чем ты сильнее, тем круче. Как только жизнь переворачивала всё вниз головой и ты оказывался под лапой хищного зверя — ты оказываешься стоптан с землёй. Никому нельзя быть слабым в этом прогнившем мире. Конечно, не всех устраивал такой расклад, но куда попрёшь против уже сложившейся в подростковом мире системы? Или ты со всеми и в безопасности, или ты один против всех и сожран во мгновение. Репутацию нужно было возвращать — Сегодня идёшь в ДК? Там наши девчонки с домбытовскими идут, сказали, что могут взять нас, — уже на остановке говорит Саша, когда девочки привычным путём возвращались домой. Репутация будет возвращена

***

О том, что Валера состоит в группировке под названием «Универсам» Женя узнала только после того, как слух о его грандиозном появлении разлетелся по школе. Тогда-то она и поняла, что действовать против него ей самой точно нельзя, а вот сцепить обе группировки было отличной идеей. Тем более, что им, не в первой, наверное, драться район на район. Не убудет. Только вот появлялось несколько проблем: нет ни одного знакомого в группировках, нет известных ей ссор между группировками и, в принципе, Женя слишком мало знала о уличной жизни. Да, конечно, она умела постоять за себя, могла и врезать, когда очень нужно, но идти в уличное разбойничество ей не хотелось. Она видела, как некоторые прожигают жизнь в этом болоте и тонуть вслед за ними не хотела. Миронова ничуть не была удивлена, когда узнала, что Турбо стал «при делах». Было очевидно, куда его приведёт новый образ жизни — к воровству, дракам и подпольным посиделкам. Оказавшись тогда в некой берлоге универсама, Женя была явно не в состоянии отслеживать их старших, разбираться и, в целом, там задерживаться. Всё-таки, они с Валерой остаются врагами, несмотря на то, что он выручил её в трудной ситуации. Это лишь помощь по старой любви дружбе. Когда от лучшей подруги поступило невероятное предложение пойти на дискотеку с домбытовскими, у Жени в голове зарождался план, связанный тонкой красной нитью, как у следователей при раскрытии преступления. Связь с домбытовскими — найти возможную причину агрессии на Универсам — драка — крах Универсама — поражение Валеры Турбо вместе с его дружками Боже, как круто и просто всё выглядело в голове! Темноволосая успела представить, как будет с гордым лицом смотреть на разбитую мину своего бывшего, уходя за ручку с кем-нибудь из домбытовских. Может быть, в некоторой степени, это выглядело легкомысленно, но… это явно лучше, чем ничего. Женя просто слишком сильно горела идеей мести, потому что позор на всю школу за несколько секунд разрушил столько лет выстраивания по кирпичикам своего имени. Она не могла так легко простить то, что он во второй раз посмел растереть её имя, её сердце в прах. Просто нельзя отпустить его так просто, нельзя оставить это снова. Миронова чувствует себя такой раздавленной, словно Валера часами втаптывал грязными ботинками её сердце, такое хрупкое и нежное, в асфальт.

Больше не позволит

Пусть его наглую рожу втопчат в ламинатный пол Дворца культуры, пусть его кровь останется следом на ботинках Домбыта, пусть летят зубы от ударов, лишь бы только Женя собрала сердце по осколкам. Лишь бы только вычеркнула из головы того, кто спустя длительное время снова ворвался в жизнь и испортил её. Лишь бы забыть его дьявольские глаза, прожигающие в жениных губах дыру каждый раз, когда они рядом.

***

— Ну ты сегодня краля, конечно, — улыбается Сашка, когда девочки встречаются в назначенное время. — Не одубеешь? Александра была одета достаточно просто: широкие темные джинсы на ремне с громоздкой бляшкой, белая майка и рубашка в клетку, края которой завязаны в узел, сверху мамина коричневая дубленка. По сравнению со школьным платьем, сейчас подруга чувствовала себя намного раскованнее и живее. Она резво жевала жвачку и улыбалась накрашенными губами шире обычного: сразу понятно, выбираться на подобные мероприятия ей очень нравилось. Взглянув на себя, Женя немного смутилась, посчитав, что оделась как-то слишком закрыто для дискотеки: черная юбка чуть выше колена и под нею капроновые колготки, такого же цвета водолазка с воротом, яркая олимпийка и ожерелье с жемчужным сердечком на шею. Ноги и правда подмерзали на морозе, поэтому нужно было ускориться. В ДК уже была толпа народу: каждый район сбился в кучу, громко играла музыка, парни выкрикивали их любимую песню, а диско-шар переливами ослеплял в долю секунд. Женя мельком пробежалась по всему залу, но разглядеть нужную ей группировку не удалось: Саша крепко схватила за руку и потащила к Домбыту. Знакомство было неловким. Парни Домбыта были явно не самыми воспитанными ребятами (хотя, чего стоило ожидать?). Перед тем, как представиться, они медленно рассматривали тело Жени с ног до головы, выделяя особое внимание открытым коленям, на которых, через колготки, просвечивали синяки, затем медленно протягивали руку и слюняво целовали внешнюю сторону ладони девушки, хитро улыбаясь исподлобья. Сашку такое поведение парней забавляло, а вот Миронову скорее отталкивало — как-то слишком небезопасно она себя чувствовала в компании этих изучающих взглядов, колких улыбок, грязных прикосновений и легкого запаха спирта. Однако спустя пару песен расслабиться всё-таки получилось и, теперь уже сама Женя заливалась громким смехом, втихую пила водку из маленькой чекушки, а юбка норовилась подняться всё выше. Не каждый день получается выбраться и повеселиться в такой компании, поэтому она ловила момент. В данной ситуации стоило быть чуть концентрированнее и сосредоточиться не только на веселье, но и на личной безопасности, но Миронова после двух глотков обжигающей горло жидкости потеряла самоконтроль. Было лишь две мысли: месть и танцы. Женя уже познакомилась со всеми и нашла контакт с одним из парней — Ромой Коликом — милый, улыбчивый парень, который как-то слишком часто стал класть свою руку на талию девушки, хоть она вроде и не сильно была против. Было это действие алкоголя или Жене действительно симпатизировал новый знакомый она понять не могла, но и не особо сильно это волновало. Поэтому, в разгар дискотеки в голову шатенки ударила идея, что действовать уже пора и есть как раз отличный вариант. — Слушай, Рома, а как у вас обстоят дела с другими группировками? — она отошла с Коликом чуть поодаль от основной толпы, чтобы завести разговор. Речь была чуть замедленная, а перед глазами растекались яркие краски вечернего ДК. — С чего вдруг тебя это волнует? — горячее дыхание Ромы обожгло ухо и шею. — Я думал, девушек такое не волнует. Карие глаза парня были обращены вовсе не на толпу, где Женя так желала разглядеть Универсам, а на её молочную кожу на шее и щенячий взгляд. Его рука время от времени сжимала талию, как будто он боялся, что девушка вдруг оторвётся от него и уйдёт. — Не знаю, — шатенка заторможенно пожала плечами, — к нам в школу один из Универсама заглядывал недавно и, знаешь… — Миронова подумала пару секунд, чтобы продолжить предложение, — он вылил мне борщ на голову. Колик удивленно вскинул бровями и улыбнулся. — Борщ? — Рома не смог сдержать смешок. Это звучало и правда до жути уморительно и странно, если не прокладывать цепочку дальше: за смехом стоял позор. — Может быть ты… — Женя повернулась лицом к парню и, указывая на него, невесомо провела пальцем по жилистой шее, — скажешь ему пару словечек за меня? Колик явно не был смущен таким поведением, скорее, ждал, когда её пьяный разум дойдет до такого состояния, чтобы нагло флиртовать с малоизвестным парнем из группировки прямо у всех на виду. Его губы расплываются в хитрой улыбке, когда Женя смотрит на него блестящими глазами, вскинув брови в ожидании ответа. — Окей, — хмыкает Роман, — но никто просто так дела не делает, правильно? Женя не успела даже проанализировать смысл ответа знакомого. Вдруг вокруг всё поплыло еще быстрее, чем было до этого, а ноги зашевелились вперёд. Евгения удивленно ойкнула, когда Колик схватил её за локоть, ведя куда-то вглубь Дворца культуры. Они очень быстро оказываются в каком-то тихом закуточке, путь до которого Женя благополучно прошляпила, успевая только издавать «ой», «ай» и «можно чуть помедленнее?». Затылок и спину резко ударяет болью, когда девушка всё-таки понимает, что оказалась прижата к стене. Крепкие мужские руки удерживают её за плечи в то время, как влажные губы уже жадно исследуют девчачью шею, не стесняясь её покусывать и томно дышать. Миронова вдруг осознала, что происходит. Липкие пальцы спешно трогают маленькое тело в самых разных местах, и сейчас Женя чувствует себя непозволительно маленькой, в то время как Колик кажется ей до жути огромным. Кошке — забава, мышке — смерть. Ногти Ромы впивались и царапали нежную кожу, пока Женя успевала только громко дышать, но вовсе не от того, что возбуждена, а от дикого животного страха, который сковал всё тело. Сердце бешено стучало, пока кровь со скоростью света циркулировала по телу и ноги подкашивались от паники. Миронова попыталась дёрнуть плечом, на что в ответ получила только громкий смешок, смешанный с обезумевшим взглядом Колика и сильной болью от того, как вжали в стену хрупкое тело. Сейчас девушке казалось, что перед ней рушится весь её мир, пока горячие пальцы оказываются под водолазкой и, очерняя каждый сантиметр тела, лезут выше-выше-выше. Вот кто сейчас может испортить её жизнь. Далеко не Валера Турбо. — Ты сдохнешь в мучениях, сука, — всё, что она смогла выдавить, пока комок в горле перекрывал доступ к дыханию. Колик тихо рассмеялся от слов Жени, оголяя острые клыки, которые, как ей казалось, вот-вот вопьются в её шею и выпьют всю кровь. Алкоголь как-то чертовски испарился и сейчас, от ужаса, который холодил шею, Миронова ощущает себя так трезво, как не ощущала себя никогда. Она рыдает почти навзрыд, пытается ослабевшими руками ухватиться за мужские запястья и оторвать их от себя. Ей казалось, что сейчас, в этом ДК, никто их не слышит, что здесь нет больше никого, кроме них. Она глотает воздух и не хочет чувствовать такие мерзкие прикосновения, когда Рома пошло, жадно лапал её девственное тело, сжимая кожу так сильно, что оставались синяки и кровоподтёки. В момент, когда обжигающие ладони Колика уже оказались на маленькой, аккуратной девичьей груди под водолазкой, Женя видит, как мимо неё пролетает кто-то, буквально снося с ног домбытовского. Девушка сползает по стене медленно вниз, не прекращая плакать. Она резко будто бы оказалась снова живой: чувствует, как бьется сердце, как дрожат колени, как горят щеки от слёз, как болит всё тело. Мироновой хочется создать вокруг себя защитный купол, чтобы никто больше никогда не смог дотронуться до её тела. Рядом точно кто-то дрался: разлеталась кровь, слышался треск костей и болезненные стоны. Как иронично получилось, что её личная месть обернулась против неё. Звуки вокруг утихли. Остался лишь отдалённый шум музыки с дискотеки и чье-то тихое шарканье ботинками. На Женины плечи, дрожащие то ли от страха, то ли от холода, упала чья-то тяжелая куртка. Тяжело было разглядеть сквозь пелену непрекращающихся слёз, однако спаситель присел на корточки прямо перед девушкой и ей всё-таки удалось увидеть до чертиков знакомые очертания лица. — Куда ж ты полезла, дурёха? — нежный полушёпот Валеры успокаивал, пока он аккуратно, большим пальцем стирал слёзы с покрасневших щек своей бывшей. Женя вздрогнула от прикосновений, поэтому Туркин со вздохом убрал ладонь. — Пойдём, тебе нужно на воздух. Темноволосый нежно подхватил Женю сначала под мышками, поднимая её на ноги, а потом и вовсе взял на руки, когда понял, что дальше чем два метра своим ходом она не пройдёт. Теперь она в слезах и на руках у Валеры Турбо. Месть — это блюдо, которое подают холодным. И для Валеры это была действительно худшая месть.