Кофейня Судьбы

— Я не сделаю тебе больно, если ты, сука, сделаешь мне приятно, — говорит он, доставая нож.       Он снимает с себя ремень.       Однако, он идиот, решивший, что знает её. — Не делай этого! Ещё шаг и… — И что? Что ты мне сделаешь, ты, сука, у меня нож в руках.       Он делает ещё шаг.       Идиот. Она занималась искусством самообороны с шести лет. Он делает выпад, в её сторону, задевая щёку ножом, но она ловко отбивается, и применяет не самый приличный, но эффективный удар по яйцам, и, решая не рисковать, думает вырубить его. Но, он не промах, и рвёт ей рукав куртки.       Она наносит удар, прямо в глаз, заставляя его упасть. Выбегает на улицу…       Она никогда не отличалась высокой скоростью, но сейчас бежит без оглядываний.       Бежит, не замечая Синклер.       Светловолосая шла в магазин, а тут Аддамс бегает. Странно это всё.       Ксавьер поднимается, как побитая шавка, коей он и является. Всё тело болит, он проиграл какой-то бляди…       Он выходит из подворотни и тут же встречается взглядом с Энид. Губа слегка разбита, но в целом, он чувствует себя не так уж и печально.       «А ведь, сука, именно о ней говорила» — думает он, смотря на Синклер.       Шаг, два, резким выпадом он бьёт девушку в лицо, от чего она едва не падает на землю.       Дотянув её в подворотню, он снимает с себя штаны, и ножом разрезает ткань джинсов художницы.       Она приходит в себя, однако, тут же получает пощёчину.       Четыре минуты. Четыре минуты позора…       Всё это время Синклер ревёт, пытаясь вырваться из лап… чудовища?       Однако, разница между половозрелым мужчиной весом в семьдесят пять килограмм и ростом в сто восемьдесят с лишним сантиметров, и молодой девчонкой весом в сорок пять кило и ростом в метр шестьдесят пять, коллосальна. — Вякнешь кому, убью нахуй! — говорит он со всей ненавистью своей души.       Однако, Синклер пытается ударить его, но…       Нож Ксавьера напарывается прямо ей на живот. Испытывая ярый гнев, он вынимает нож, нанося ещё десяток ударов.

***

      Если бы она была мужчиной — у неё выросла бы борода.       Но Уэнсдей девушка, и…       Новость о смерти Синклер её подкосила очень сильно.       Однако…       Она пьёт уже четверо суток без пробудок. Это называется запой.       Пьёт и смотрит на пистолет. «Крайний случай» — думала она в Нью-Йорке, «Чтобы просто был» — размышляла черноволосая.       Если вы не знали, она ходила в полицейский тир, да и свой имела… скажем так, ручной. С движущимися мишенями. Нет. Не с людьми.       У неё две обоймы, по пятнадцать патронов, надёжный пистолет, с названием «Ласточка», так его назвал бывший хозяин. Она оставила.       Аддамс знает, кто убил Синклер. Её Синклер. Слёзы льют ручьём.       Она допивает последнюю бутылку виски, и встаёт под холодный душ.       Меньше, чем через полчаса, она в состоянии сама ходить. Но это всё равно не то. Этого мало…       Аддамс ложится спать.

Утро.

      Такое же мрачное, как и весь этот город. Уэнсдей идёт блевать. Нет, она чувствует себя нормально, но…       Не важно.       В магазине она покупает с десяток бутылок с алкоголем. Пачку бекона, яйца, и упаковку бумажных полотенец.       Пожарив яичницу, она берёт лист бумаги и набрасывает приблизительный план действий.       Время пять часов вечера. Где дом Торпов она знает. Знает и идёт на разведку.       И это её поразило.       Или Винсент Торп идиот или очень сильно верит в местную полицию.       Замечательно.       Время вечер, часов… девять?       Да. Кажется так. Идеально.       Уэнсдей подъезжает на своём порше к воротам, нажимает на кнопку вызова. — Дом Торпов слушает, — говорит усталый голос Винсента. — Это Уэнсдей Аддамс. — Кто? — Уэнсдей Аддамс. Из Нью-Йорка.       Из Нью-Йо…       Он нажимает на кнопку открыть. Он слышал об Аддамсах.       Уэнсдей проезжает вперёд, и паркуется у входа в коттедж.       Торп старший выходит встретить свою гостью, однако она уже наставляет на него пистолет. — Руки в гору папаша и без глупостей. Будешь слушать, что я тебе говорю, останешься жив, тебе ясно? — Д-да… — говорит он, поднимая руки. — Твой недоносок дома? — Д-да…       Замечательно. — Ты сейчас медленно повернёшься, и будешь идти до двери. Когда я тебе скажу открыть её, ты откроешь и зайдёшь, и пойдёшь до того места, где находится твой уёбок, ты понял меня? — Д-да.       Они медленно идут на второй этаж.       Винсент останавливается у входа в комнату. — М-мой с-сын сейчас не в состоянии… и… — Он за дверью? — Д-да…       Она делает выстрел. Точно в голову. Теперь у неё не много времени.       Одним резким действием, она открывает дверь.       В комнате на против двери кровать, в кровати лежит угашеный Ксавьер Торп. — О, сучка пришла, ахаха, хочешь закончить как твоя подружка?

БАХ-БАХ-БАХ

      Три выстрела, и все три прямо в лицо уёбка. От такого не выживают.       Уэнсдей стремительно спускается вниз, берёт из машины две бутылки, с самодельными коктейлями молотова.       Первый летит в спальню уёбка, второй куда-то вдаль их дома, третий и четвёртый.       Однако, это мелочи. Она делает всё, чтобы очень быстро оттуда смыться.       Через пол часа, там уже работают пожарники, копы и все гор.органы, но ей плевать. Кофейня… кофейня закрыта. Идеально. Ебучая кофейня. С неё началось, с ней и закончится. Такова судьба.       Аддамс подъезжает к ней, тараня её на полной скорости.       Спасибо господу и автомеханику, сделавшего эту тачку неубиваемой.       Она уничтожает всё.       Синклер любила кофейню. Пожалуйста.       В подсобное помещение летит коктейль молотова.       Аддамс смеётся.       Энид нравилась её машина. Пожалуйста.       В машину летит коктейль молотова.       Аддамс смеётся.       Энид понравилось с ней пить? Пожалуйста.       В виски летит коктейль молотова.       Аддамс смеётся.       Она стоит рядом с горящим зданием и смеётся как сумасшедшая. Коей она и стала, на фоне потерь…       Полиция идёт к ней. — Стоять, суки, — направляет она на них ствол.       Энид нравилась Уэнсдей? Пожалуйста.       Аддамс разворачивает ствол, и стреляет себе в лоб.       Больше Уэнсдей не смеётся. Но… теперь они будут вместе. Там… на небесах…