la parole

Мага - прилежный сын, ходит в музыкалку каждый вторник, превосходно играет на любом инструменте, отдавая предпочтение пианино, хорошо учится, школу не прогуливает. Его семья самая обычная - папа врач в местной больнице, а мама инженер. Родители переживают кризис в отношениях, постоянно ругаются и обижаются друг на друга, заставляя сына выполнять роль «сломанного телефона». Магу безумно все это бесит, особенно то, что его и в школе постоянно задирают, то деньги вытрясывают, то просто еду отбирают в столовой. Спокойной жизни нет, хочется какой-то свободы, расслабленности, чтобы его уже никто не трогал. Судьба чудесным образом знакомит его с Мирославом. Он учится в параллельном классе, не носит красный галстук, руки в карманах вечно, на учебу забил, выкручиваясь как может. Но учителям не нравится, они считают Колпакова толковым парнем, поэтому так Магомед оказывается в роли личного репетитора по химии для этого лентяя. Только вот оказалось, что интереснее играть на пианино в доме Колпакова, напевая вместе с ним песни группы Мираж, или же бегая по большой квартире, в шутку пытаясь подраться. Мама Миры в восторге от нового друга сына, говорит, что, наконец, он забудет о своей улице и будет вести себя нормально. Но тут Колпакова переклинивает, он в себе закрывается, хлопая крышкой пианино, чуть не прищемив пальцы Маге, который на него грустный взгляд переводит. А потом Мира становится невольным свидетелем того, как у Магомеда деньги вытрясти пытаются, а он все говорит, что их нет. В итоге Халилову прилетает в кулак в нос, а обидчику достается намного сильнее уже от Мирослава, который за друга заступается. — Устал чушпаном быть,- озлобленно говорит Мага, красный галстук к носу прикладывая, чтобы рубашку идеально белую не испачкать. После этих слов Мира учил друга тому, как должен жить настоящий пацан, с улицы. Учил курить, драться, воровать. Мага делает все неумело, вызывая у друга смех, но не останавливается, хотя и удары у него сильные, но нечеткие, постоянно может. Спустя всего ничего, Халилов уже сам пятиклассников кошмарит, деньги вытрясывает с них в школьной раздевалке под пристальным взглядом из-за угла от Миры, ловко вытаскивает купюры из карманов прохожих, удары точно в цель приходятся по красивому лицу друга. — Вот теперь, чтобы не быть чушпаном, будем пришивать тебя. Но перед этим.. Мира долго рассказывает про группировки их города, кто какой район и улицу держит, чем занимается, кто где главный. Халилов плыл, думал, что он будто должен выучить свод законов для того, чтобы в комсомольцев приняли. Но запоминает отлично, даже отвечает на импровизированный тест от Миры, который прогоняет новичка по новому материалу, после чего его по плечу хлопает и куртку берет, говоря, что на сборы идут. Мага ничего не понимает, но за другом идет, словно утенок за мамой-уткой. Только придя на стадион и увидев огромное количество людей, которые при виде Мирослава кричат и бегут ему руки пожимать, Халилов ощущает себя реальным чушпаном. А потом все как в тумане - избиение, еле стоит на ногах, пытается ударить в ответ (что иногда выходит), а потом все эти люди, которые наблюдали и избивали, руку ему жмут. Старший, он помнит, по кличке Иллидан ему улыбается, руку чуть дольше жмет. А потом вся толпа разбегается кто куда. И так Мага стал частью группировки ДТ-2. Мира и Мага проводят каждый день вместе. Постоянно сидят у Колпакова дома, поют песни, дурачатся, иногда к старшим в подвал ходят, кошмарят уже всех там, из-за чего их пару раз за дверь выставляли, потому что то не вовремя придут, то просто раздражают других их мельтешащие головы. Уже никто не может представить Миру без Маги, у которого теперь погоняло «Коллапс», которое его точь в точь характеризует. Они пока еще скорлупа, но уже имеют авторитет среди таких же малышей-новичков, а старшие просто к ним относятся как к братьям. Наверное, некоторые в парнях себя видят, либо же своих младших, которых не приведут в группировку сами. После очередной потасовки они раны дома у Маги обрабатывают, потому что больше негде. К Мире не суются, потому что мама его уже устала волноваться за ребят, обрабатывать раны слишком часто приходится ей, постоянно причитая, чтобы аккуратнее были, не верит отговоркам парней, что упали. Поэтому в этот раз они у Халилова дома. Его квартира намного меньше, чем у друга, роскошью тут тоже не пахнет. Мира на фоне маленькой кухни выглядит как-то неправильно, будто ему здесь тесно, но других вариантов на сегодня у них нет. — У тебя уютно, почему раньше в гости не звал?- Колпаков по квартире ходит, смотрит на всякую мелочь в комнатах, семейные фотки друга, на которых тот еще мелкий, улыбчивый такой, где-то даже в национальном дагестанском костюме. — До тебя ближе,- Мага под нос бурчит, как-то обиженно будто. Он отчасти стыдится своей семьи и жилищных условий, завидует Мирославу, ведь у того семья в достатке живет, а он сам еле с семьей выживает на их деньги,— На самом деле, мама недавно шапку проебала, говорит, что потеряла, но не могла она слететь с нее просто так. Расплатилась ею за что-то. Мира даже грустно на друга смотрит, ведь тот правда за маму обижен, что та не умеет с деньгами обращаться. Видно, что семья Маги не в достатке живет, а она так просто что-то дорогое отдает, не следит за финансами. А потом Магомед стал воровать. Сначала вытрясывал из чушпанов деньги, на которые покупал сигареты, продукты, а потом уже пошел наглее, начиная уже воровать продукты. Мира вроде гордится другом, что тот нашел решение проблем, сам ему помогает, то на шухере постоит, то сам сворует что-то. Но в глубине души понимает, что неправильно все это. Мага хороший парень, у него огромные перспективы в медицине, куда так хотят его отправить родители, он будет хорошим хирургом, правильным парнем и гордостью семьи. Он не должен быть воришкой. Из-за этого Мирослав впервые отчитал друга. Мол, давай, отшиваю тебя, возвращайся в музыкалку, химию с биологией учи, чтобы хирургом стать, переставай воровать и иди подрабатывать к отцу в больничку ассистентом. Тогда Мага впервые ударил друга серьезно, не в шутку. Они потом недели две ходили обиженные друг на друга, руки не пожимали на сборах, лишь исподлобья смотрели. Колпаков свою вину понимал, ведь по факту сам притащил друга в этот мир улицы, а теперь заявляет, что ему надо уходить и не место таким здесь; он бы и сам обиделся, вмазал по ебалу, услышав такие слова. Поэтому извиняется он первый, подловив Магу после урока химии, говоря, что поговорить хочет. Тот неохотно соглашается, даже заходя в туалет уже готовится удар нанести по чужому лицу красивому, потому что мало ли ему сказать хотят. Но Мира извиняется, за руку хватает крепко, прямо в глаза чужие смотрит, а потом целует. Зачем? Сам не понимает. Мага тоже не понимает, поэтому когда его отпускают, все таки бьет Колпакова в нос, потом прикладывая к его носу свой красный галстук, ведя к раковине, дабы промыть кровь. И делает это молча, что сильнее пугает Мирослава, ведь лучше бы Халилов ругался, кричал, или обиженно говорил с ним, но никак не молчал. Про эту ситуацию они не говорят и на следующий день, и через неделю. Но каждый думает об этом постоянно. В следующий раз они целуются после дискотеки в ДК. Каждый танцевал с какой-то девчонкой, имени которой даже не знают, которую и после медлячка не видели, потому что сразу после убежали с дискотеки. Мира говорит, что его старший брат вернулся, рассказывает истории родственника, а Мага просто ночью наслаждается, куря сигарету на пару с другом. Потом они у Халилова дома отцовский коньяк на пару распивают, праздник, родители уехали, да и продолжить веселье с дискача надо же. Мирослав что-то рассказывает, активно жестикулирует и явно кого-то пародирует, чем изрядно дагестанца бесит. — Завали табло уже. — Так попробуй. А Мага пробует так, как его пьяный мозг это понимает. Через весь стол перегибается, руку на плечо старшего для равновесия кладет, быстро к губам чужим прижимается, начиная активно губами двигать. Колпаков удивлен от именно такого метода затыкания, но на поцелуй отвечает с бóльшей настойчивостью, руку на чужом затылке укладывая и волосы крепко сжимая - чтобы не убежал вдруг. Потому что Магомед иногда на кролика похож, ведь сделай что-то с ним не так, двинься неосторожно - убежит сразу. А надо ли Мире сейчас чтобы тот убегал? Вовсе нет. Так и проводят они весь вечер за столом на маленькой кухне, целуясь раз в пять минут, улыбаясь друг другу смущенно, но довольно. Только Магу потом рефлексия накатывает. Ему определенно нравится с Мирой целоваться, только по-пидорски это. А он, Магомед, пацан ровный, с девчонкой в ДК ходить на дискачи должен, целовать аккуратно, куртку на плечо хрупкие накидывать, да ручку миниатюрную в своей держать. Только не хочется ему этого. Хочет, чтобы большая грубая рука друга его держала, чтобы крепкие плечи широкие под своими пальцами ощущались, а поцелуи грубые и животные были. Это ненормально, они же не пидоры. Мысль о том, что он, Мага, может быть из этих, его пугает, причем очень сильно. Опять неделю в кошки-мышки играет с Мирой, в глазах которых вначале непонимание было, а потом оно переросло в гнев, от которого теперь тоже страшно. А если говорить со старшим, то что ему говорить? Что пидоры мы, Мир. Халилов дома на стену лезет, волосы в руках сжимает по вечерам, когда над бумажной раскладкой с клавишами сидит, пытается найти ту ниточку, которую потянул в сторону своего влечения к другу. Таких как он (а Мага на себе уже крест поставил и повесил на нем табличку «пидор») на районе не отшивают, не чушпанами делают, а хуже. Там только избавиться от позора суицид поможет, да и то на твою могилу даже родители не придут. Мага иногда в мыслях считает, сколько раз он про себя говорил, что пидор, в день получалось раз 20. Статистика гнетущая, не та, которой гордиться можно. Хуже становится после очередной драки с какой-то группировкой. Халилов там будто в тумане был, не понимает зачем пришли туда они, кто первый драку начал, как отделались. Опять он с Мирой, тот злой до безумия, сплевывает кровь в снег, по карманам шарится, сигареты ища. Мага тихий слишком, рядом шагает, а потом на качели детские садится, площадку мимо проходили, смотрит пусто на своего друга, который подкупить сигарету пытается спичками, прикрывая огонек от слабого снега, который на волосах оседает и тает. Они молчат, сказать нечего им друг другу, ведь промолчали три недели, лишь искоса взгляды друг друга ловили. Мага ими наслаждался в моменте, а дома убивался, крича в подушку о том, какой он «слабый пидорас». — Ты немым стал?- Мира голос подает, брови хмурит недовольно, покусывая фитиль сигареты. А у Халилова на языке столько слов крутится, что из себя он выдавить смог лишь какой-то звук непонятный, чем у старшего усмешку грустную вызвал лишь на секунду,— Говори давай, я не бабка-гадалка, не обладаю умением мысли читать. — Я пидорас,- и непонятно, говорит Мага это всерьез, или шутит на тему того, что молчит он. Колпаков тоже не понимает сразу, смотрит долго, бровь выгибая, ожидая объяснений,— Че бровь ломаешь, ты такой же. Вот подумай, целовать парня - это в норме стало? Пидорасом, раз в группировке состоишь, думаешь не станешь? Сам мне рассказывал, как таких, голубых, не то, что отшивают, их даже чушпаны не уважают, а сам чего? Сам лезешь к пацану, целуешь его, поощряешь поцелуи, наслаждаешься ими, а потом, оп, я не пидор! Диалог заканчивается ударом в нос от Миры, который напоследок сплевывает младшему на кроссовки, говоря про честь и пацанов, уходя с площадки прочь. А Мага впервые вне дома плачет, слезы даже не пытается стереть, ощущая, как дорожки мерзнут на щеках, создавая дискомфорт. Чего ожидал? Ничего. Только домой придя, Халилов накрывает какое-то страшное, неправильное, возбуждение, от которого плакать еще сильнее хочется. Появляется желание сбежать, но оно не поможет, потому что от себя он никогда не сможет убежать, поэтому вся сила остается на то, чтобы в туалете подрочить со слезами на глазах и мыслями о ебаном друге, который всю жизнь ему испортил. На утренние сборы Магомед идет с чувством страха, которое начинает его пожирать еще сильнее, только увидев знакомое поле, толпу людей. Он в принципе параноик, пока шел, думал, что все знают о том, что Халилов пидорас, ощущал осуждение и отвращение, которое сам себе и выдумал. На сборах он тоже весь нервный, от чего над ним даже, даже блять, скорлупа новопришитая смеется. Хотелось вмазать одному из них, тому, который с кудрями золотыми был и орал громче всех про серьезность Маги, по лицу, чтобы эта улыбка широкая испарилась. Он даже замахивается, только его рука крепкая, знакомая хватает, смотрит спокойно, а скорлупе все в шутку переводит и говорит в придачу, чтобы злого Коллапса не трогали, тому вон, девчонка не дала, вот и бесится. И тут Мага просто на коленях, (мысленно) Миру благодарит, что в шутку переводит все, что не дает ему пацана ударить, что не смеется над ним после вчерашнего разговора неприятного. Поэтому сборы проходят спокойно и привычно, снова их старшие гоняют, заставляют то бегать, то отжиматься, то драться друг с другом. Коллапс потом в каморке со старшими сидит, они ему наливают водку, говорят, пей, пока старшие разрешают. Он пьет, а те только довольны, хвалят пацана. Пока авторы о чем-то говорят, обсуждают бурно какие-то темы, курят и пьют, Мага в стену за головой чьей-то втыкает, прокручивая все события его жизни за последние месяца два, которые он пришился. Из скорлупы быстро в супера заделался, потому что был спорного возраста, но доказал, что не такой он новичок, поэтому и теперь со средняками в основном. Но самое важное - Мира. Тот, из-за которого он сейчас сидит в этой прокуренной каморке, из-за которого драться научился, из-за которого бегает быстрее стадной собаки, овец которая гоняет. И из-за которого Халилов свою «неправильность» осознал. А потом лето, Мага в Махачкалу бежит. В первую очередь от себя, во вторую от Миры, ну а там и можно по мелочи приплести. Три месяца он релаксирует в горах, гоняет овец с той самой собакой, у которой ухо одно смешно торчит, которая преданно ему руки лижет и под ногами вертится постоянно. Горы он любит, они в нем пробуждают чувство спокойствия и расслабленности, в них потеряться хочется. Как-то он рассказывал Мире свое идеальное утро: свежий воздух из открытого окна, мягкая подушка, легкий запах приготовления блинов с кухни и горы за окном. Даже там, в родной Казани, Мага скучал по Махачкале, по горам, которые чуть ли не с любой точки в городе увидеть можно, по ощущению свободы. Настоящей свободы, а не этой уличной жизни, про которую многие кричат, что, вот она, свобода. Три месяца промежуток большой, но пролетает незаметно, скоро в Казань возвращаться, хоть и не хочется. Он бы тут на всю жизнь остался, лишь бы горы эти за окном видеть и не ощущать какой-то тяжести на плечах. В Казани в сентябре тепло, не удушающе жарко как в той же Махачкале. Мага грустно дома вещи в шкаф запихивает, сувениры из сумки доставая, распределяя, что кому отдаст. Весь процесс разборки вещей занимает безумно много времени, от чего уже сам беситься начинает, но быстрее делать не начинает. Он скучает, хочет обратно, потому что стены родной комнаты на мозг давят, тут все воспоминания, а за окном улица, которая его изменила и непонятно в какую сторону. На сборы он является будто по зову сердца, потому что не знал, будут ли они сегодня, в это время. Все радуются ему, ведь соскучиться успели, руки пожимают, а скорлупа орет громко о событиях произошедших, напоминая то самое стадо овец, которое разгоняет собака, пришедшая неожиданно, но сверкая кривой улыбкой. Мира будто еще шире стал, вытянулся и возмужал, будто все лето с тренажеров в качалке не слезал. Он к Маге подходит, руку ему крепко жмет, а потом быстро за голову хватает и к плечу своему наклоняет, на пять секунд буквально, но этот жест заставляет Коллапса вспомнить от чего он на лето в горы убегал. В качалке все так же, старшие обсуждают свои темы, скорлупе крича, чтобы те пошли погуляли где. В суперах теперь сидит и тот кудрявый малец, дурак полный, хлюпкий, но зато наглый и пробивной из-за своего языка, который решает проблемы внутри группировки и с другими их возраста. Что-то да поменялось за три месяца отсутствия, но кажется, что все было так же. Мира в дверях стоит, руки в карманы сунул и ждет, пока Халилов снова со старшими посидит, выпьет стопку одну, посмеется да поговорит. Сам сказать не может, чего и зачем ждет, но уходить без сбежавшего барана не собирается. Пастушья собака рано или поздно сбежавшую овцу приведет к стаду, либо же в загон вернет. Мира так же. Он действует более аккуратно, да и младший уже немного пьян от выпивки со старшими, поэтому и ведется легко, немного не думая о том, что вообще-то, он овца наглая и бегать еще неделю-две бегать должен. Вот так они оказываются в квартире Колпакова, у которого дома только брат оказывается, да и тот ретировался быстро. Мага сразу к пианино садится, открывает его и какую-то мелодию настукивает. Мира сбоку стоит, оперевшись об инструмент и слушает музыку, которую его…товарищ играть начинает. Ожидал он что-то из песен Юры Шатунова, да Комбинации, но слышит какую-то незнакомую вовсе мелодию, что и вовсе весельем и счастьем не звучит. В этой мелодии, которую Халилов на ходу сочинял, он всю тоску, боль и грусть вымещает. Тоску по горам, грусть от того, что он меняется, а боль от их с Мирой отношений и поцелуев. Он играет чувственно, глаза закрыты, пальцы уже сами справляются, создавая песню без слов. Только глаза его заставляет открыть Мирослав, который осторожно руки его с клавиш убирает и крышкой инструмента хлопая. Он как-то действует хаотично, разворачивает младшего к себе лицом и у того перед коленями на корточки садится, смотрит долго в грудь. Мага напуган и удивлен, смотрит на макушку чужую, но руки из чужих не вытаскивает, ждет смиренно того, что тот делать будет. — Прости за то, после драки с лесными,- старший тихо говорит, руки чужие держит и пальцами кожу чужую гладит, а губы свои кусает,— Ты прав тогда был, пидорас я, Мага. Только почему-то Колпаков улыбается, тянется к лицу дагестанца и целует его как тогда, когда они в очередной раз сидя у Халилова дома раны залечивали, аккуратно и нежно, будто от этих прикосновений может друг разбиться и исчезнуть бесследно. Мага все еще не понимает, что с другом происходит, но на поцелуй отвечает, потому что это то, что сердце требовало все это время, которое они друг на друга обижались, которое они не видели друг друга. — Отошьют,- как поцелуй разрывают, Коллапс это в чужие губы шепчет и пальцами в волосы каштановые зарываясь, держа, чтобы тот не отстранился,— Потом меня уж точно не дождешься. — В горах твоих найду. Там будем жить и овец твоих пасти. — Тебя с горы скинут быстрее, чем мы там вместе заживем.