Прив(и/е)дение к счастью

      В воздухе витал скорый праздник, но настроения у Зоро было ноль. Шагая медленно по девственно чистому снегу, он уныло слушал хруст дороги. Взгляд глядел в никуда, а мысли вертелись в голове лениво и будто насильно. Этот Новый год он вновь встретит в одиночестве, как и любой предыдущий последние восемь лет. За столько времени Зоро уже привык быть один бо́льшую часть времени, не считая тех редких моментов, когда к нему наведывалась сестра. Перона буквально с ноги врывалась в его мирную и размеренную жизнь хотя бы раз в год — на его день рождения. Остальные даты она в упор игнорировала, предпочитая вечно угрюмому брату своих активных и странных (как и она сама) друзей. Да и в век технологий чересчур общительная Перона сделала выбор в пользу переписок и для этого даже заставила брата зарегистрироваться в соцсетях. Впрочем, Зоро, которому так было даже сподручнее, оказался совсем не против.       В этом году на его день рождения Перона не приехала. И, судя по подозрительно часто мелькавшему в ее голосовых и сообщениях имени Бэзил Хокинс, Ророноа догадывался, почему. Похоже, его влюбчивая сестренка в очередной раз ушла в омут с головой. Ророноа плевать на все ее любовные похождения ровно до того момента, как Перона бросит нового парня, после чего начнет спамить брату о разбитом сердечке, несбывшихся ожиданиях и бесполезности любви и отношений. А потом найдет очередного следующего бывшего уже через сутки. Ророноа был уверен, что Хокинс — этот самый очередной, так что даже не вникал в его личность и историю, но вот имя запомнил. На всякий случай. Хотя бы чтобы знать, на какое слово у них в скором времени будет несколько суточное табу. Последние дни он даже почти ожидал привычных сопливых сообщений от сестры, однако чат молчал. А вот чего Зоро не ожидал точно, так это одним утром увидеть Перону с тем самым Хокинсом на своем пороге. Зоро стал быстро вспоминать, что он помнит об этом Хокинсе, но в голове лишь всплыла бесполезная информация, что эти двое познакомились на странном форуме про паронормальное.       — Зоро, это Хокинс, Хокинс, это Зоро, — бегло представив их друг другу, сестра вломилась в квартиру брата, как в свою, и двум впервые видящим друг друга парням осталось только пойти за ней.       — Что это? — Зоро удивленно вскинул бровь, когда ему, едва вошедшему в прихожую, в лицо впихнули небольшую бумажку.       — Твой подарок на днюху и заодно на Новый год, он же как раз через неделю, — невозмутимо ответила Перона, даже не глядя в его сторону.       — Да, но это купон на украшение, — будто это все объясняло, напомнил ей Ророноа.       — Да, но в самом дорогом ювелирном, — в тон брату ответила та.       — Но я мужчина.       — А я женщина. С биологией закончили? Тогда чтобы сегодня же обменял его на побрякушку для себя, — Перона демонстративно зевнула, и Ророноа растерялся окончательно, но спорить передумал. В конце концов, чтобы переспорить эту бестию, нужен талант и как минимум должность депутата с хорошо подвешенным языком. До депутатов Зоро однозначно было, как до луны, так что он мудро ограничился вялым кивком и все же вчитался в иероглифы на чуть смятом купоне. Воспользоваться им желания не возникло, а вот спалить в ближайшем камине — вполне. Но после такого Перона точно пройдется по его позвоночнику своими шпильками.       — И надолго вы ко мне? — сменил тему Зоро. Ладно еще терпеть сестру — за двадцать пять лет уже как-то свыкся, — но ее хахал… молодого человека… Хотя при взгляде на Хокинса слово «молодой» — последнее, что вспомнишь. Но, быть может, именно этот мужчина наконец образумит его ветреную сестру и научит быть постоянной. А быть может, это на Ророноа уже просто распространились предновогодние наивность и склонность загадывать воистину неосуществимые желания. Впрочем, Ророноа никогда не страдал подобной сентиментальностью и ни разу не придумывал желаний в новогоднюю ночь. Для него, привыкшему всего добиваться своими силами, это казалось сущим бредом, созданным специально для людей в розовых очках или просто слишком ленивых для того, чтобы исполнить свое желание самостоятельно.       — Не боись, мы проездом, только переночуем, — Перона с важным видом поправила прическу перед промерзлым окном, будто действительно в нем что-то видела. — Едем знакомиться с родителями Хокинса.       Зоро подавился почти сорвавшимся «Ясно».       — С родителями? — словно услышал что-то мистическое, уточнил он. — Ты?       — Ну да, — Перона наконец к нему повернулась. — Я бы не поехала, но Хокинс настоял.       «Ясно» все же сорвалось, хоть и с опозданием.       «Даже не знаю, мудрый он или тупой», — дал оценку Зоро, глядя на несчастного «будущего бывшего» уже иначе. Похоже, в этот раз избавиться от своей зазнобы сестренке будет очень непросто. Если вообще возможно. Ну, не его это дело.       Ророноа остановился, и хруст остановился вместе с ним. Как и обещала, Перона покинула обитель брата на следующее же утро, в охапку взяв своего парня и их чемоданы. А Ророноа, вновь оставшись наедине с самим собой, все же решил зайти в этот злосчастный ювелирный. Все равно больше делать нечего.       Посмотрев сперва на купон в руке, затем на двери богато украшенного здания с предсказуемой вывеской «Precious», Зоро шагнул внутрь.       Тепло помещения мгновенно укусило замерзшие щеки и пальцы, а глаза поймали тут же натянутую улыбку продавца преклонных лет.       — Желаете найти что-то определенное? — с дежурной вежливостью поинтересовался он. Зоро безразлично швырнул купон на стол, отбивая у старика последнее желание не то что помогать ему в поиске, а работать тут в принципе. Определенно, купоны на подобные покупки — худшее, что придумали для ювелирных магазинов и сфер услуг вроде спа и массажа. Но все, что они могут, это смириться, посодействовать и выставить «покупателя» за порог максимально вежливо и как можно скорее. Этим продавец и занялся.       — Ох… Так у Вас подарочный сертификат. Представляю Вашему вниманию…       Зоро перестал слушать где-то на середине. Отвернувшись от деда, он смиренным взором проплыл по выставленным на продажу украшениям разного вида, размера, цены и качества. Однако ничто из этого сверкающего разнообразия не привлекло его внимания. Слишком богато и по-девчачьи. Зачем Перона ему вообще всучила эту бумажку? Очередной намек, что и ему пора строить личную жизнь? Да только Зоро не планировал ничего строить и уж точно не с помощью бесполезных украшений. Будь они хоть трижды из бриллиантов, или какой там самый дорогой камень в мире?       Ророноа уже почти разочаровался в своем приходе сюда, как взгляд вдруг зацепился за что-то… необычное. По крайней мере, для подобного места. Среди блестящих драгоценностей, буквально пахнущих деньгами, с которыми скоро расстанутся богатые папики, этот заурядный браслет из дешевого металла без единого, даже самого мелкого камушка, выглядел крайне убого. Но именно этим он к себе и привлекал.       — Я выбрал, — сказал Зоро на полном серьезе, разворачиваясь к заинтересованному продавцу. — Это, — и указал на браслет.       — О… Ладно, — невнятно пробормотал старик. Открыв витрину, он развел руки в стороны. — Можете взять сами…       Ророноа поднял браслет и покинул магазин без единого слова.       А у продавца слов оказалось достаточно. Выбежав из-за кассы, он вцепился в мобильник, судорожно тыкая чей-то номер.       — Алло, Джек? Ты не представляешь, что сейчас было! Ко мне пришел клиент с подарочным сертификатом, и я думал, что он потребует самое дорогое, что у меня есть, а он взял и обменял свой купон на… на ничего! Он показал на то место на витрине, откуда мои украшения постоянно падали, хотя были заперты, и поэтому я перестал в том углу что-либо ставить! А потом он ушел! Прикинь?! Интересно, это он чокнутый или у меня поселились призраки…       — Или чокнутый ты, — искренне поделился мнением разбуженный Джек и поспешил бросить трубку.

***

      А Зоро тем временем уже сидел в своей квартире, попивая согревающее саке, и ждал, пока закипит чайник, чтобы залить доширак. Готовить лень, а кушать хотелось, так что выбор пал сам собой. Внепланово обретенный браслет лежал на столешнице, успешно забытый с преодолением порога кухни. Зоро явно о нем не вспомнит ближайшие лет пять. Пока случайно не найдет его где-нибудь во время нечастой уборки или проткнет застежкой пятку.       Бутылка саке опустела, а чайник закипел, и Ророноа поднялся с дивана. Кипяток заполнил тарелку, прыгнув в лицо легким паром.       — Как вкусно пахнет! — раздалось за спиной. Рука дернулась, заставив кипяток пролиться на пальцы, а хозяина квартиры — ругнуться от боли. Но все это забылось, стоило юноше развернуться. Ророноа во все глаза пялился на очертания парня, возникшего буквально из ниоткуда. Посреди его кухни, прямо на холодном полу, сидел какой-то пацан и смотрел на его еду воистину оголодавшими глазами. Будто не ел, по меньшей мере, лет десять.       — Ты кто? — искренне удивился Зоро.       — Можешь считать, что я новогоднее привидение! — лучезарно сообщил незнакомец.       — Приведение к чему? — не понял Зоро.       — Да призрак я! И кстати, когда будем есть?       Ророноа всерьез задумался о сроке годности недавно выпитого саке.       — …Так, давай обо всем по порядку.       Зоро сидел за кухонным столом, потирая виски и силясь не поднимать взгляд на незнакомца, находившегося напротив. Потому что тогда обязательно бы споткнулся о его легкую прозрачность, которую разум Зоро не принимал и избегал всеми способами. Происходящее казалось нереальным и вообще чьей-то шуткой, неуместной и злой, и уж точно не смешной ни капли.       — Ты утверждаешь, что ты — призрак, — Ророноа все же взглянул на собеседника. Задушив мгновенное желание отвернуться.       — Агась! — самопровозглашенный призрак импровизированно жевал доширак, ожидаемо падающий вместо желудка на стул и столешницу. Палочки ждала та же участь, поскольку, как выяснилось, призраки не могут удерживать вещи дольше трех секунд, так что парнишка пытался схватить еду руками, но, естественно, безуспешно.       — И ты пришел ко мне, потому что я подобрал твой браслет, — продолжал добираться до истины Ророноа.       — Именно.       — И теперь я должен помочь тебе вернуться в твое тело до наступления Нового года, иначе ты со мной останешься навсегда, — парень вконец утерял суть происходящего, а привидение довольно сверкнуло улыбкой.       — Да! Так что ты уж постарайся, — кухню заполнил немного странный, неестественный смех. Как будто звенящее эхо из глубин коридора. Зоро невольно дернулся от этого звука, но понадеялся, что незнакомец ничего не заметил.       — Как тебя хоть зовут? — сдавшись в плен обстоятельствам, полюбопытствовал Зоро.       — Луффи.       — А почему именно до Нового года?       — Без понятия, — Луффи честно пожал плечами. — Мое имя и этот срок — все, что я помню.       — Тогда у тебя проблемы, — Ророноа помрачнел. — До Нового года осталось семь дней.       — Это много или мало? — лыба парнишки стала шире. — Я давно потерял счет времени.       — Ну… Это…       Ророноа помрачнел еще больше, понимая, что, скорее всего, проблемы именно у него.

***

      Первый день Зоро отвергал реальность всеми доступными способами. Например, до самого вечера игнорировал присутствие привидения Луффи, занимаясь исключительно своими делами, и тот, очевидно, обидевшись, с заходом солнца испарился, наконец оставив Зоро в покое. Однако браслет из кухни никуда не делся, и вскоре к Ророноа подступила следующая стадия — смирения. Наутро, когда ситуация не изменилась, не веря самому себе, что пошел на это, Ророноа набрал сестру.       — Ты встретил призрака? — голос Пероны в динамике не звучал удивленно ни капли. Зоро хватило ума понять, почему, и случайное воспоминание о форуме с паронормальщиной, кой вела его сестрица, лишь укрепило его догадки. Перона верит в призраков. И, даже более того, она их тоже встречала. — Он прицепился именно к тебе или к твоей квартире? Делает ли он что-то странное? — девушка тут же подключила разум и желание помочь. — Я познакомилась с Хокинсом, когда он пришел на мой форум с просьбой о помощи, — явно желая расположить к себе доверие брата, начала она. — Он был одержим призраком своего же деда после неудачной практики на кладбище. В подробности вдаваться не буду. Так что?       Зоро вздохнул. Похоже, он обратился по адресу. Каким бы смешным увлечение сестры ни казалось ему раньше, кажется, сейчас она чуть ли не единственная, кто может ему помочь.       — Он выдвигал какие-то условия? — выдернула его из мыслей Перона. Зоро опомнился.       — Да, про Новый год. Сказал, что я должен помочь найти его тело до этого времени, или он останется со мной. Так я теперь одержим?       — Не торопись делать выводы, — посоветовала Перона. — Призраки не могут оставаться рядом с кем-то не из их рода без причины. Конечно, если ты не навредил ему при жизни, не осквернил его могилу или не взял его вещь. Возможно, он просто пытается тебя запугать, чтобы ты ему помог, или...       Вещь…       Ророноа вскочил с кресла и бросился из комнаты. Привидение Луффи не показывалось со вчерашнего вечера, и Ророноа мог бы вполне забыть о нем, но не о браслете, который после появления Луффи стал настолько заметным, что был первым, к чему устремлялся взгляд при входе в кухню.       — Твой купон… — брат рассказал сестре свою догадку до мельчайших подробностей, какие смог вспомнить. Та слушала молча, не прерывая ни на миг, вникая в каждое слово.       — Понятно, — произнесла она после завершения его рассказа. — Хокинс, выезжаем сейчас же! — голос сестры стал чуть приглушенным. — Наш отпуск переносится до Нового года! Жди, братишка, я буду через четыре дня, — обратилась она уже к Зоро. — Жаль, в новогодние праздники маршруты перегружены… Начинай искать его тело и, чуть что, звони. Не факт, конечно, что этот Луффи жив и что он вообще Луффи, ведь призраки могут менять внешность и личность, но попробовать стоит. Но больше никаких условий не выполняй! Понял?       — Ага.       Отключившись, Зоро сел на стул напротив злосчастного украшения. Четыре дня… Перона и Хокинс прибудут только тридцатого декабря. До этого времени ему придется как-то выкручиваться самому. Но с чего начать? С больниц? С моргов? Может, прошерстить новости?       Взгляд безнадежно вернулся к браслету, так и манящему к себе. Сколько ни вглядывайся, самый обычный металлический браслет с мелкой гравировкой.       Ророноа поднял браслет и вчитался. На металле были аккуратно высечены иероглифы «Луффи».       «Не факт, конечно, что этот Луффи жив и что он вообще Луффи».       Кажется, именно так сказала Перона. Получается, даже души могут врать. Может ли быть, что привидение, поселившееся в его доме, выдает себя за другого? Тогда исполнить его просьбу будет еще труднее. И у него осталось всего пять дней…       За спиной возник уже привычный за вчерашние сутки холодок от присутствия Луффи, и Ророноа с уверенностью набрал номер единственного друга.       — Ксо-кок, нужна помощь.

***

      Санджи поверил не сразу. Если честно, сперва он на полном серьезе усомнился в рассудке бывшего одногруппника. Но после того, как расстроенный Луффи в его присутствии красноречиво скинул с полки книги в комнате с закрытыми дверьми и окнами, Санджи усомнился уже в рассудке собственном. И даже позвал к Зоро своих друзей Робин-чуан и Френки, но и те ничего не заметили, пока им не помогли с легкой призрачной руки и не разнесли полквартиры.       — Пожалуй… мы зайдем к тебе позже, — побледневший в секунду поварешка вцепился в друзей и поспешил восвояси. Ророноа вздохнул.       — Ну и что мне с тобой делать? — повернулся он к Луффи, когда они в который раз остались наедине со своей проблемой и развернутой мебелью. Главный источник проблемы сидел на подоконнике и беззаботно качал ногами. — Похоже, никто, кроме меня, не может видеть тебя и этот браслет.       — Хи-ши-ши…       — Не смешно.       — Знаю.       Они замолчали. Ророноа начал неосознанно разглядывать Луффи, вдумчиво уткнувшегося в окно. Черные волосы, такие же глаза, помятая и перепачканная чем-то одежда, в некоторых местах разорванная. Худое телосложение и вряд ли высокий рост. Нитка шрама под левым глазом и будто приклеенная улыбка к губам. Сейчас спрятанная под подоплеку задумчивости и печали. Отчего-то видеть этого веселого парня таким оказалось… непросто. Как будто что-то оборвалось в груди вместе с этой исчезнувшей улыбкой. Словно оборвалась чья-то надежда или жизнь. Во внешности Луффи не было ничего примечательного, но взор Зоро прилип к нему намертво, а сердце непонятно сдавило чем-то тяжелым.       …Красивый.       Поймав себя на несуразной мысли, Зоро моргнул. А поймав на себе чуть насмехающийся взгляд призрака, почти смутился. Не отвести глаз оказалось затруднительно, но возможно.       — Почему ты на меня смотришь? — призрак с любопытством склонил голову набок. Ророноа все же прервал зрительный контакт, упершись в пол.       — Сам не знаю.       — Раньше ты на меня не смотрел так долго, — заметил Луффи, и Ророноа был готов провалиться под землю. Этот пацан… Он сейчас издевается или что?       — Говорю же: не знаю я! — вспылил он. И, вскочив со стула, тяжелым шагом покинул кухню. Луффи остался сидеть на подоконнике.       — Ладно, давай попробуем найти твое тело, — повержено выдавил Зоро, вернувшись через секунду. Луффи удивленно расширил глаза, но почти сразу слетел с окна, бросаясь к своему внезапному спасителю, звонко смеясь странным эхом.       Зоро действительно не понимал, зачем согласился на это. Но отчего-то видеть этого веселого парня таким оказалось действительно очень непросто.

***

      Первый день поисков не принес плодов. Луффи с трудом удалось вытащить из квартиры, но в первой же больнице парнишка разочарованно поплыл к выходу.       — Ты уверен, что совсем ничего не почувствовал? — пытался выяснить Зоро. Луффи только мотал головой. Они шли по полупустой улице в самый час пик: люди спешили на машинах и троллейбусах с работы. Точнее, шел Зоро, а Луффи цветной дымкой клубился рядом. Тут и там сигналили из пробок и ругались друг на друга. Зоро решил проскочить на красный, все равно никто и не думал ехать. И если первый переход удалось преодолеть без проблем, то как только парень ступил на второй, машины наконец сдвинулись.       Светофор замигал, машины засигналили, Ророноа недоуменно замер перед возникшим у его лица привидением, уверенно преградившим дорогу. Мимо проехал увесистый грузовик, пройдя привидение насквозь. Ророноа бросился к нему в ту же секунду, но поймал только воздух.       — Что за…       — Ты не поможешь мне, тоже став призраком, — Луффи, уже паривший за его спиной, неодобрительно покачал головой.       — Ты что творишь?! — Зоро схватил юношу за призрачные плечи, ожидаемо упершись в ничего. — А если бы тебя сбила машина?!       — Она бы сбила тебя.       — Но на дороге стоял ты!       — Чтобы ты не вышел под грузовик.       — Ты!.. — все возмущения застряли в горле с запоздалым пониманием того, что призрак умереть не может. Возможно, Луффи уже мертв. Но осознание того, что это могло произойти на его глазах, из-за него, сковало все нутро Зоро ужасом. Ужасом и внезапным сопротивлением чужой смерти. И он сам не понимал, почему. Почему одна лишь мысль о том, что этот парень мог сейчас умереть, заставила его испугаться? Почему это его одновременно разозлило и расстроило? И почему Зоро был против гибели Луффи в ту секунду? Нет… Если подумать, он против нее даже сейчас. И если Луффи действительно мертв…       — …Давай пока вернемся и все хорошенько обдумаем.       Не дожидаясь ответа, Ророноа зашагал к своему подъезду.       Остаток дня Луффи на глаза Ророноа не показывался, и тот смог полноценно продумать дальнейшие действия и произошедшее сегодня. После того, как этот пацан так отчаянно удержал его от дороги к собственной кончине, Зоро захотелось помочь ему еще сильнее. Но как найти одного-единственного человека в большом городе? Даже не зная, среди живых нужно искать или мертвых.       Так ничего и не придумав, Зоро уснул, сидя на кухне за столом перед тем самым браслетом. Луффи возник перед ним, из последних сил удерживая тяжелый плед. Укрыв им Зоро, Луффи коснулся его волос, почти с досадой закусив губы, когда пальцы прошли человека насквозь. Он думал, что ему показалось, но, видимо, сегодняшнее столкновение с грузовиком и впрямь сократило его срок прикосновений к миру с трех секунд на одну. Лицо призрака исказила печальная улыбка.       — Похоже, у меня совсем не осталось времени.       Зоро открыл глаза в пустой комнате, не понимая, почему спит на кухне и откуда взялся плед.

***

      Больше бездействовать Зоро не мог, да и не хотелось. Благодаря Робин, Санджи все же удалось убедить поверить. Подключив Нико Робин и Винсмока Санджи с его нескончаемыми связями с различными дамами (и не только), Зоро приступил к долгожданным поискам тела Луффи в полную силу. Следующие три дня они искали, искали, искали без передышки. В ход пошло все: морги, больницы, различные новостные сайты. Они звонили, писали, постили везде, где возможно. Они осмотрели, обошли, оббежали все, что реально. Но не сдвинулись ни на йоту. Ни в одной из откликнувшихся структур о Луффи ничего не слышали. Ни в одном из посещенных мест Луффи ни на что не отреагировал.       Но самое ужасное даже не это. И даже не то, что дней до Нового года оставалось все меньше.       Ужасно то, что чем дольше Зоро и Луффи находились вместе, тем сильнее Зоро к нему привязывался. Ведь, минуя шумные поиски днем, по ночам этот странный полупрозрачный мальчишка был единственным, кто оставался подле Ророноа, с кем он мог поговорить, кого мог послушать, с кем можно было разделить ужин и завтрак, чья улыбка, пусть и призрачная, отогревала что-то в сердце и подначивала ни за что не сдаваться.       Вот только Луффи говорил все меньше, а улыбался все реже. Он перестал трогать вещи и реагировать на еду. А тридцатого декабря он даже отказался выйти из квартиры. Луффи просто неподвижно парил у окна, молча созерцая что-то вдалеке. Подарив Зоро решимость, Луффи как будто сдался сам. И видеть это оказалось хуже всего предыдущего в разы. Ведь с того самого случая с грузовиком нежелание Ророноа гибели этого парнишки только усиливалось с каждыми сутками. В то время, как желание жить самого Луффи, казалось, угасало на глазах. Вместе с ним угасал и Луффи. И от этого Ророноа становилось все невыносимее. Как будто мир отбирал у него не какого-то малознакомого призрака, а кого-то, ставшего чем-то важным. Чем-то бо́льшим. Чем-то, что потерять он уже никак не может. Не смеет. Но Зоро все равно теряет. Теряет безбожно, безнадежно, бессмысленно. И Зоро не знал, что и как сделать, чтобы прекратить это.       — Перона и Хокинс приедут только ночью, я без понятия, что делать, ксо-кок. Сегодня он даже не посмотрел в мою сторону и проигнорировал все вопросы, — Зоро и сам был на грани отчаяния. Он держался из последних крупиц сил, что у него еще были. Но даже их не хватит надолго. Если бы Луффи хотя бы поговорил с ним…       — Может, тут дело в другом? — задумчиво протянул Санджи по ту сторону провода. — Он говорил про срок до Нового года, но что, если что-то этот срок сократило? За эти дни не происходило ничего необычного?       — Да вроде нет, — ответил Ророноа, честно прокрутив в голове всю прошедшую неделю.       — Постарайся тогда вспомнить, когда именно он изменился.       — Сейчас… Наверно… после того, как мы с ним впервые вышли на поиски вдвоем. Меня тогда еще чуть не сбил грузовик…       Ророноа застыл. Как он рискнул забыть об этом? Луффи в тот день буквально подставился под колеса вместо него, лишь бы спасти того, кого спасти еще можно. Кто живет еще в этом мире.       — Маримо? Алло? — в голосе Винсмока просквозило легкое беспокойство. — Ты чего замолчал? Что-то вспомнил?       — Типа того.       — Зоро, — Винсмок стал неожиданно серьезным. И Зоро это не понравилось. Ведь почти всегда это значило что-то плохое. — Все это время мы искали среди людей нашего времени, но… Ты уверен, что Луффи не из прошлого? Может, он жил в другом веке или даже тысячелетии, — слова Санджи звучали разумно, но тогда… — Возможно, мы просто зря потратили его последние в этом мире дни на поиски тела, которое давно сгнило в могиле. Ты ведь понимаешь это? Что мы можем никогда не найти его труп, потому что его уже просто нет?       — …Он не из прошлого, — Зоро почти разозлился. — Я докажу тебе, что он не из другого века и что все это не зря. Вот увидишь.       — Зоро, ты…       За спиной Зоро что-то упало. Резко обернувшись, он увидел Луффи, глядевшего прямо на него широко распахнутыми глазами. У полупрозрачных ног паренька лежала книга про призраков, когда-то подаренная Пероной на день рождения.       — Луффи… — Ророноа шагнул в его сторону, выключая мобильник, но призрак тут же исчез. Ророноа ненавидел, когда он так делал. Когда Луффи убегал от него, потом подолгу не желая показываться. Как будто не хотел видеть самого Зоро, не хотел говорить с ним. От этого было больно не меньше, чем от мысли, что Луффи может больше не появиться вовсе.       — Луффи, этот тупоголовый поварешка просто не понимает, о чем говорит, — попытался достучаться до невидимого собеседника Зоро. Почему-то он был уверен, что Луффи его слышит. Луффи… — Доверься мне в последний раз. Пожалуйста.       Ророноа не представлял, насколько болезненно звучал его голос в ту секунду. Но отчего-то захотелось плакать. Луффи, он… Неужели он действительно сдался? Неужели настолько отчаялся?       — Луффи…       Сколько бы Ророноа ни звал, ему не ответили. Скрепя сердце и стиснув зубы, он решился на последний, отчаянный шаг. Он решился объездить кладбища. В его городе их всего три, так неужели Луффи не окажется ни на одном из них? Нет… Пусть его не окажется ни на одном из них.       С этой мыслью Зоро покинул квартиру, вбивая в телефон маршрут к ближайшему городу мертвых.

***

      Зоро обошел все могилы всех кладбищ, не оставив без внимания ни одной, даже самой старой. К его облегчению, никого с именем Луффи там не оказалось. Но тогда где искать дальше? Что, если им нельзя было ограничиваться только лишь этим городом? Что, если Луффи похоронен где-то еще, далеко отсюда? Что, если… Зоро действительно не сможет его спасти? Ведь Новый год уже завтра. Зоро впервые так не желал наступления Нового года. Ведь эта треклятая праздничная ночь заберет у него Луффи. Заберет навсегда и безвозвратно. С тем, насколько Луффи ослабел и едва проглядывался на фоне мира, даже Зоро понимал, что если тело Луффи не найдется до новогодней ночи, то его призрак просто сотрется с лица земли. Растворится иллюзией, канет в лету, где всем мертвым и место. Но Зоро с этим кардинально не согласен. Луффи должен жить. Должен, ведь… Жить без него уже не сможет сам Зоро.       «Кто бы подумал, что подарок Пероны и правда сработает», — губ Ророноа коснулась горькая усмешка. Переступая порог своей квартиры, он мрачно размышлял о том, что бесповоротно отдал свое сердце призраку, существование которого вот-вот оборвется.       Их будущее было под вопросом с самого начала. Ведь союз живого и мертвого просто невозможен. Но союз живого и несуществующего…       На лице Ророноа почти наверняка отразилась боль, когда он, войдя в кухню, увидел у окна Луффи.       — Ты обманул меня, — только и сказал он, не сводя глаз с призрачного затылка. Призрачного сейчас куда более, чем когда-либо. Морозные узоры на стекле помогали разглядеть очертания Луффи, не смешивая его с красками окружающего мира. Зоро с опозданием подумал, что, вероятно, именно поэтому Луффи почти все время находился у окна. Сейчас, в темноте ночи, его силуэт казался мрачнее обычного.       — Когда именно? — Лу повернул к нему голову с уже привычным равнодушным выражением лица. Равнодушно-мертвым.       — Когда сказал, что останешься со мной навсегда, — без колебаний произнес Зоро. Плевать, как смешно он сейчас выглядит, как жалко звучит его голос, как отреагирует на все это сам Луффи. Он просто хочет все высказать этому глупому призраку, так беспардонно влюбившему его в себя, вылить всю свою боль, открыть всю свою душу. Здесь и сейчас. Ведь другого времени у них уже может и не быть. — Ты обманул меня с самого начала. Новый год уже завтра, твое тело я не нашел, а ты исчезаешь. Ты умираешь прямо сейчас, на моих глазах.       — Прости, — Луффи слабо улыбнулся, и стало более чем очевидно. Зоро понял все правильно. В новогоднюю ночь душа Луффи не останется преследовать Зоро до скончания его дней. В новогоднюю ночь душа Луффи исчезнет, точно ее никогда и не было.       Ророноа проглотил «не прощу» вместе с подступившим отчаянием и вперился в пол.       Не впервые с момента их встречи его мучил конкретный вопрос. Однако обстоятельства и сам Луффи вечно делали так, что Ророноа просто не решался его задать. Но сегодня все как будто иначе. Луффи выглядел и вел себя по-другому. Зоро чуть ли не кожей ощущал эту разницу. И Зоро все же спросил:       — Почему именно я?       Глаза вернулись обратно к призраку, уже не в силах оторваться. Только не теперь.       — Потому что ты единственный, кто меня увидел, — впервые с момента их встречи улыбка Монки стала настоящей. И ужасно болезненной. — Этот браслет — все, что было со мной, когда я открыл глаза, и единственная зацепка за мое прошлое. Ведь он такой же… призрачный, как и я. Я подбрасывал его во все здания, куда мог попасть, но только ты смог его увидеть и взять. Спасибо тебе за это.       Из призрачных глаз покатились призрачные слезы.       — Ты стал первым, кто говорил со мной, и ты воспринимал меня как человека, пусть я сейчас совсем на него не похож. И в тот день, когда я спас тебя… я впервые искренне захотел кого-то оградить от смерти. Даже зная, что этим сокращу собственное существование. Но я не жалею. Если бы мы сейчас вернулись в прошлое, я бы поступил так же.       Зоро не дрогнул, когда Луффи оказался слишком близко. Он смотрел в его глаза не мигая, с такой же уверенностью, как в своих внезапных чувствах.       — Я думал, что спасал тебя только из чувства вины и благодарности, — Луффи говорил тихо, но Зоро ловил каждое слово. И безумно жалел, что дыхание призрака ощутить невозможно. Он бы все отдал, чтобы почувствовать его тепло хоть на мгновенье. Даже если после этого умрет сам. — Я правда так думал… Но я…       Луффи не смог договорить, виновато опустив взор. Зоро все понял без слов. Ведь прочитал все во взгляде, что так уперто ускользал от него сейчас.       Ророноа потянулся к его губам первым. И пусть почувствовать прикосновение призрака почти невозможно, каким-то образом у него получилось. Возможно, потому что это их последнее прикосновение и их последняя встреча. Луффи вцепился в его губы с немым отчаяньем, точно утопающий за остатки воздуха.       Прямо сейчас они тонули в своих последних мгновениях на двоих. Ророноа тонул бы вечно, но Луффи отстранился, прерывая их и без того короткое единение. Луффи все еще плакал, но Зоро не мог почувствовать его слез.       — Спасибо, Зоро… что провел со мной эту неделю, — Луффи вновь улыбнулся. Надтреснуто, как сердце Зоро. — Эти семь дней правда очень многое значат для меня.       Последние семь дней.       Луффи не произнес это вслух, но Ророноа понял. Понял, что в эту самую секунду Луффи прощался с ним навсегда. Что Луффи верил, будто больше они никогда не увидятся.       Никогда…       — Спасибо, Зоро. И прощай.       Объятия Луффи на его плечах растворились пустынным оазисом.       Ророноа так и остался стоять посреди кухни, глядя в пугающую пустоту, на морозные узоры на стекле, что помогали разглядеть очертания Луффи, не смешивая его с красками окружающего мира. Сейчас лишь бесполезно подчеркивающие, что Луффи здесь больше нет.       Когда Перона и Хокинс приехали, то застали его все там же, уснувшим за столом, где когда-то лежал дешевый браслет из металла с мелкой гравировкой. В свечении лампы на щеке Зоро одиноко сверкнула подсыхающая слеза.       В ту новогоднюю ночь Перона впервые оказалась вместе с братом. В ту новогоднюю ночь Зоро впервые загадал чертово желание. И было оно для и об одном-единственном человеке.       Зоро не сдастся. У него нет на это права. Никакого.

***

      — Ну, держись, братишка, — Перона выдавила улыбку, старательно пряча от брата обручальное кольцо, подаренное Хокинсом буквально несколько дней назад. Сейчас подобным новостям не время и не место.       — Обязательно, — Зоро устало улыбнулся в ответ. — Безопасной дороги.       — Спасибо.       Хокинс с Пероной сели в такси. Зоро вдохнул рассветный январский воздух. В нем все еще витал праздник, но настроения у Зоро по-прежнему было ноль. Зоро не нужен Новый год без его новогоднего привидения. Без его маленького привидения, что способно привести только к счастью.       Ророноа достал мобильник и замерзшими пальцами пролистал контакты. На том конце провода сонно ответили после второго гудка.       — Санджи. С Новым годом. Я попробую снова.       Пока заспанный Винсмок вникал в услышанные слова, Ророноа бежал по скрипучему снегу города.       Зоро несся в очередную больницу сломя голову. Куда бы он ни приходил, где бы ни искал, ему везде говорили одно и то же. «Такого пациента у нас нет». А Зоро за это время понял другое. За всю неделю, проведенную вместе, он не узнал о Луффи ровным счетом ничего. Ничего действительно полезного, чтобы найти его в этом мире — мире живых, из плоти и крови. Из всей возможной информации у него было только имя, и то неизвестно, настоящее ли. Может, как и говорил Санджи, Луффи действительно жил в прошлом веке, но Зоро не хотел верить, что человека с именем Луффи не существует. Не может не существовать. Ведь тогда значит, что и чувств Зоро существовать не может. А они есть. И настолько сильны, что раздирают грудь царапающей болью, грозясь раздробить ребра и остатки рассудка.       Ророноа вбежал в последнюю больницу своего города, максимально далекую от его района. Это последнее место. Больше искать просто негде. В морги он не ходил принципиально, потому что отказывался принимать другой исход.       Луффи просто не мог умереть. Не мог взаправду оставить его навсегда.       Не мог ведь…       Правда?       — Есть ли… есть ли у вас молодой человек по имени Луффи? — узнавал он в триллионный раз, задыхаясь от бега и подкрадывающегося отчаянья.       — Одну минуту, — отвечала триллионная медсестра, утыкаясь в бумаги с безучастным лицом. Но Ророноа ждал. Ждал неизвестно чего и был готов ждать неизвестно сколько. Лишь бы услышать о нем хоть что-нибудь. Хоть однажды.       — Ты только вчера пережил клиническую смерть, а уже спешишь выписаться, ну что за ребенок… Подожди здесь, хорошо? Я поговорю с врачом и вернусь, — шорох равномерного листания журнала с фамилиями пациентов прервался чьим-то голосом. С Ророноа поравнялась рыжеволосая девушка и уточнила у медсестры о ком-то из местного персонала. Но Зоро уже не слушал. И, если честно, даже не смотрел. Его взор был прикован к тому, кого эта рыжая оставила ждать.       На негнущихся ногах Зоро подошел к юноше в инвалидной коляске, вдумчиво смотревшему в мерзлое окно. Выглядит точь-в-точь, как он… Даже если призраки, как и говорила Перона, умеют принимать любой облик, Зоро будет верить. Будет верить, что наконец-то нашел того, кого искал. По кому стал скучать в ту же секунду, когда утратил. Кого видел во снах последние несколько суток. Кому посвятил свое первое в жизни новогоднее желание.       Без кого эта самая жизнь потеряет весь смысл.       Зоро сглотнул. С трудом поддающиеся губы наконец озвучили самый главный вопрос.       — Как… тебя зовут?       Казалось, время Зоро застыло. Он даже почти уверен, что в этот миг перестал дышать, а все его существо сосредоточилось на этом знакомом незнакомце, сейчас глядящем на него непонимающе-растеряно.       Незнакомец склонил голову набок и с рассеянной улыбкой ответил:       — Луффи.       Казалось, время Зоро воскресло. Вместе с надеждой на необозримое будущее.       Упав на колени, он прислонился лбом к обездвиженным ногам удивленного Луффи, оцарапав кожу уже знакомым металлическим браслетом, и зажмурился от подступивших слез.       Нашел.

***

      В новогоднюю ночь, когда Ророноа Зоро сделал невозможное для себя и загадал свое первое в жизни желание, Монки Д. Луффи сделал свой первый за семь лет самостоятельный вдох после продолжительной комы и недавней клинической смерти. В тот момент, когда безнадежный человек научился верить в новогоднее чудо, безнадежный пациент очнулся за секунду до своего посмертного отключения от аппаратов.