Предсказание

Что «от сессии до сессии живут студенты весело», Юра слыхал, но никак не представлял себе, насколько. Особенно на их факультете. Впрочем, реклама и связи с общественностью предполагают креативность и общительность, и его однокашники это всячески подтверждали. Мало того, что посвят устроили в тематике Винкс, так ещё и админы факультетского чатика что ни месяц, то затевали какой-нибудь движ. В сентябре выбирали мистера и мисс, в октябре был конкурс на лучшую пародию на преподов — работы принимались в любой форме: от рисунка до видеоролика. В ноябре, понятно, жгли на тему Хэллоуина, а в декабре отчебучили такое, что даже у бывалых четверокурсников глаза полезли на лоб. — Юрк, видал анонс? Ваще пипец! — Федя толкнул его локтем в бок. — Есть шанс прославиться. — А что там? Опять наряжаться нужно? — ранние подъёмы и полтора часа дороги в один конец окончательно его добили, и Юра то и дело клевал носом на лекции. — А ты позырь, — как-то похабно хохотнул дружок, чем вызвал гневный взгляд преподши по социологии. До чата Юра добрался только в автобусе. Количество сообщений в болталке перевалило за тысячу. Он быстро проскроллил вверх до того самого поста и дважды проморгался, прежде чем понял, что ему не примерещилось на почве недосыпа и зимнего авитаминоза. Друзья! Предлагаем всем желающим поучаствовать в конкурсе на самый красивый член. Фото будут выкладываться анонимно, голосование по трем номинациям:

1. Мал да удал 2. Кувалда года 3. Лучший подарок Фантазия и эстетика приветствуются.

По тихому хихиканью за плечом Юра понял, что пялится в экран слишком долго, и у других, сдавленных вечерним часом пик, пассажиров тоже была возможность ознакомиться с анонсом конкурса. Он судорожно смахнул чат и сунул телефон в карман куртки. Всю неделю факультет гудел. Только ленивый не шутил на тему дикпиков, которые довольно бодро сыпались в специально созданную группу. Судя по разнообразию экземпляров, далеко не все снимки были аутентичными. Что-то явно обработали в фотошопе, потому что такой дубиной впору медведей по лесу гонять или тесто на пироги раскатывать. Что-то просто скачали из сети, не заморачиваясь. Некрасиво вышло с единственным на факультете темнокожим студентом из Мозамбика. Хоакин Монтейро был щупленьким и едва доставал большинству парней до плеча, а какой-то пранкер прислал темного дружка таких размеров, что если бы что-то похожее было у Хоакина, ему понадобилась бы третья штанина. Но хватало и подлинных фото, причем среди них попадались очень неплохие. Кто-то не поленился и сделал настоящую студийную съемку, другие просто обматывали мишурой или подвешивали пару ёлочных игрушек в дополнение к уже имеющимся шарикам. Самый креативный так и вовсе выкрасил свои красной краской и намалевал сверху беленькие снежинки. Но один, как стрела Амура, ударил Юрика в самое сердечко! Ровненький, гладкий на фоне идеально эпилированного лобка, который украшал замысловатый иероглиф. Если бы Микеланджело не был скован рамками условностей, он наверняка наградил бы своего Давида такой красотой, а то и вовсе бы изваял в мраморе как отдельное произведение искусства. Юра сохранил его в секретной папочке и любовался вечерами, когда ничто не отвлекало от созерцания совершенства. Конечно, он пытался примерить его к кому-то из однокурсников и к тем, с кем сталкивался в коридорах, но, во-первых, он ещё не всех знал — на факультете-то не меньше трехсот человек! А во-вторых, банально стеснялся. Ему казалось, что стоит задержать на ком-то взгляд, и человек сразу почувствует повышенный интерес. Так что Юра крепко держал свои тайные желания в кулаке. Конкурс добавил оживления в и без того бурную жизнь студентов. Девчонки на людях по большей части либо краснели и хихикали, либо негодовали. Но это не мешало им перешёптываться и завести отдельный чат для обсуждения. Парни благодушно балагурили и прикидывали, где чей. Но в целом голосование шло успешно. На переменах все зависали в телефонах, разглядывая новых претендентов на победу. — Мальчики, кто готов помочь нарядить ёлку? — староста Ниночка Буркова облокотилась на парту так, что в низком вырезе соблазнительно обозначилась грудь. Юра вздохнул и отвёл глаза. К женским прелестям он был абсолютно равнодушен. — Мы! — хором гаркнули Стас и Тарас. — Если ты третьей будешь. Пацаны уже собирались привычно заржать, но Ниночка не была бы настоящей женщиной, если бы не умела пресекать подобное подобным. — Судя по вашему виду, вам если и нужен кто-то третий, то тогда уж Валера. Вот тут действительно было, с чего поржать. Стас и Тарас — мелкие и вертлявые, как два брата-акробата, могли поместиться у халкоподобного Валеры на ладонях. — Он поможет вам дотянуться до самых труднодоступных мест. И подержит, и направит, — забила последний гвоздь в крышку их самолюбия Ниночка. — После пар бегом в актовый. Коробки с игрушками возьмете в подсобке. Всем остальным напоминаю — вход на дискотеку в масках и трезвыми! Результаты конкурса объявили как раз перед самой дискотекой. Разумеется, Юрин фаворит стал победителем в третьей номинации. Кто бы сомневался! «Будет же кому-то счастье!» — думал он, представляя, как сам бы поздравлял чемпиона. — Крутите барабан — выбирайте свое счастье на следующий год! — раздалось над ухом. Двухметровый Дед Мороз — не иначе как Ниночка припахала Валеру и на эту работу — стоял перед входом в зал подле пластикового контейнера, в котором пёстрой грудой лежали сложенные разноцветные бумажки. Одна из девчонок в костюме Снегурки следила за тем, чтобы брали строго по одной. — Ну, чего у тебя? — Федя уже развернул своё предсказание, и ему не терпелось узнать Юрино. — Да фигня какая-то! Ты что в это веришь? «Ваш лучший подарок найдётся под ёлкой!» Конечно, а где же ещё! — Ну, не знаю. У меня все конкретно: «В наступающем году у вас будет феерический секс!» — Ага, там правоведение во втором семестре. Его с первого раза от силы процентов двадцать сдают. Так что секс тебе обеспечен. Причём жёсткий и беспощадный. — Тьфу на тебя! — рассердился Федя. — Ничего не знаю, сказано — секс, значит, будет секс! Кто не спрятался — я не виноват! И он двинулся в зал, ища глазами ту, которая подарит ему в наступающем году самые сладкие минуты. Музыка гремела так, что у Юры скоро просто заложило уши. Он вышел проветриться и случайно забрел в одну из незапертых аудиторий. — О, Юрец! Греби сюда! Держи топливо! В руке материализовался пластиковый стаканчик. — За халяву в новом году! Ура!!! — загалдели вокруг. Ничего не оставалось, кроме как выпить содержимое, тем более что после душного зала организм требовал хоть какой-нибудь жидкости. Стаканчик наполнили снова, а потом ещё. С каждым глотком становилось всё веселее, и в какой-то момент Юра потерял ощущение пространства и времени. На всех алкоголь действует по-разному. Иному надо не меньше бутылки, а кого-то уносит с одного глотка. Юрик относился к той категории, которая может бухать наравне с другими и вроде бы оставаться вполне вменяемой, но поутру не помнит решительно ничего. Так случилось и в этот раз. Проснулся он от мерзкого ощущения во рту и непреодолимого желания пить. Но прежде, чем открыть глаза, постарался понять, где он и как сюда попал. Запах совершенно не походил на тот, к которому он привык — пыльного ковра на стене и овсянки, которую отец неизбежно варил по утрам. Сейчас же ноздри щекотал аромат живой ёлки, мандаринов и чего-то ещё крайне приятного. Юра опасливо приоткрыл один глаз. Комната явно не его. Но чья же? На окнах не унылые выгоревшие занавески, а стильная римская штора. На современном письменном столе — почти медицинская чистота, не то что у него — всё вперемешку: и наброски, и конспекты, а иногда и носки. Но самое удивительное было даже не это. А то, что рядом кто-то лежал. Юра боялся пошевелиться. Даже если бы его пытали калёным железом, он не смог бы восстановить подробностей вчерашнего вечера. «Пьянству — бой!» — подумал он и пообещал себе никогда больше не усвинячиваться до беспамятства, если выберется из этой ловушки. Самое страшное, что могло его ждать за спиной — какая-нибудь девушка. Или Валера. Сложно было решить, что хуже. Но судя по равномерному дыханию, сосед по койке спал. Поэтому Юрик, стараясь производить как можно меньше шума и телодвижений, перекатился на другой бок. «Я умер и по ошибке попал в рай!» — первое, что он подумал, когда увидел того, кто лежал рядом. Греческий профиль, скулы, вырезанные не иначе как виртуозом киянки и троянки, аккуратный подбородок без ненужных выемок, гладкий высокий лоб, и всё это в обрамлении пепельных кудрей оттенка мрамора Коелга. Юра зажмурился и снова открыл глаза. «Дышит, значит живой. Не статуя!» Это уже было облегчением, а то на ум пришла рассказанная батей байка о том, как они бесоёбили в пионерском лагере — затащили в койку к старшей вожатой гипсового трубача с центральной аллеи. Юрин спящий красавец был облачён в ярко-красную футболку с новогодней ёлкой на груди, так выгодно оттенявшей белизну его кожи. Скульптурно вылепленная рука живописно закинута за голову, демонстрируя идеальный рисунок вен и длинные пальцы. Тёмные ресницы чуть подрагивали. Вдруг он глубоко вздохнул, дёрнул коленом и сбросил с себя одеяло, явив восхищенному взору чуть оголившийся живот и фланелевые пижамные шорты с низкой посадкой. Из-под резинки виднелся край татуировки. Самый кончик, весьма похожий на острую лапку одного из тех значков, что намертво впечатались в мысленный взор. Осторожно сдвинув одеяло пониже, Юрик с восхищением увидел очертания под мягкой клетчатой тканью. «Неужели?!» — он боялся поверить и всем сердцем желал хотя бы разок увидеть вживую то, что занимало его мысли и будоражило чувства вот уже пару недель. А потом будь что будет! То ли алкоголь всё ещё бродил в крови, блокируя доводы разума, то ли Юра не до конца обрёл контроль над своими конечностями, но рука его сама ухватила витой шнурочек, продетый сквозь дырочки в поясе, и легонько потянула наверх. В образовавшемся проёме Юра увидел заветную татуировку во всей красе, а поверх неё — свое сокровище, предел мечтаний и отраду. Сердце колотилось так громко, что он не сразу услышал обращённые к нему слова. — А вчера вечером ты был куда решительнее. — Что?! — Юра встрепенулся загнанной газелью, отдёрнул руки и прикрыл лицо одеялом до самого носа. Только сейчас он осознал, что из одежды на нём лишь футболка, да и та не собственная. — Ты разве не помнишь? — серые глаза смотрели внимательно, и в них плясали весёлые чертенята. — Честно говоря, не очень. А как я здесь оказался? — Ты стоял на крыльце и ловил ртом снежинки. Я подумал, что тебе плохо, а ты вдруг схватил меня за шею и поцеловал. Я, конечно, давно тебя приметил, но не думал, что ты такой смелый. Там, вообще-то, народ курил неподалёку. Так что я позвал тебя сюда. — И что мы делали? — Юра вцепился в одеяло до побелевших костяшек. — Сначала целовались. А потом ты залип на вот этот рисунок на стене и рассказал мне, где его видел. — И? — Ну, я и признался, что это было моё фото. И мой, ну, в общем, ты понял. А на стене — эскиз. Жалко было выбрасывать. — А я что? Тут Юрин собеседник покраснел и смущённо опустил глаза. — Лучшего минета у меня ещё не было. Кстати, если ты вдруг и это забыл, я Илья. — Это я, кажется, помню, — неуверенно пробормотал Юра. — Так что за мной должок, — Илья изогнул свою безупречную бровь и улыбнулся. — Но сначала, думаю, нам нужен душ и завтрак. Ты же никуда сегодня не торопишься? Даже если бы Юру ожидали на вручении Нобелевской премии или Оскара, он бы точно никуда не пошёл. Сидя в светлой маленькой кухне напротив совершенно нереального Ильи, он был на вершине мира. — Слушай, а что значит твоя татуировка? — Я же тебе ещё вчера объяснил. А, ты же нифига не помнишь. Это по-японски — «дар». Юра вдруг отложил ложку, вскочил и метнулся в комнату. — Ты чего? — Илья зашёл туда вслед за ним. — Где мои джинсы? — Всё-таки уходишь? — на лице Ильи читалось неприкрытое разочарование. — Да нет же! Там бумажка была, такая зелёненькая. О, вот она! — Юра протянул ему вчерашнее предсказание. — Смотри, что тут написано! — «Ваш лучший подарок найдётся под ёлкой!» И что? — Ну! «Дар» — это же всё равно, что «подарок»! А на тебе утром что было надето? Майка с ёлкой! — Юра счастливо рассмеялся. — Значит, всё правда! А у тебя что было? — Не знаю. Я не успел открыть. Ща, погоди. — Илья выудил из сваленной на кресло одежды пиджак и достал из кармана золотой квадратик. — Чушь какая-то! Он скомкал бумажку и приготовился выкинуть её в корзину с мусором. — Погоди, дай-ка! — Юра перехватил его руку. Развернул помятый листочек, прочитал и вдруг сложился пополам от смеха. — Ты чего? — Илья, недоумевая, смотрел на него. Отсмеявшись, Юра отдал ему бумажку. — Читай! — «В новом году вы найдёте клад — целый сундук золота». И что тут смешного? — Подожди! — Юра сбегал в прихожую и нашарил во внутреннем кармане куртки пропуск. — Вот! — Гольдин Юрий Михайлович. И что? — Гольдин! Gold — это же золото! — Вот тут я, пожалуй, соглашусь. — Илья притянул к себе Юру. — Ты как, сыт? А то я тут подумал, не пора ли мне открыть сундук с сокровищами. — А я хочу свой подарок!