Злодей в шёлковых перчатках.

Опера — это место, где сливаются звуки, цвета и эмоции, создавая мир, в котором каждый может потеряться. Тэхен сидел в одном из верхних рядов амфитеатра, его взгляд скользил по величественным сводам, украшенным золотыми орнаментами. Он бывал здесь и раньше, но это ещё не значит, что впечатления от красоты угасали. Напротив, с каждым разом любоваться видами было приятнее. Внизу, на сцене, развертывалась грандиозная постановка, а в воздухе витала атмосфера ожидания и волнения. Рядом с ним сидел Джин, который с чрезмерным энтузиазмом погрузился в магию оперного исполнения. С глупой улыбкой на лице он слушал мелодии, которые наполняли зал, словно волны океана, накатывающиеся на берег. Каждая тонко вытянутая нота вызывала у него искренние эмоции, а глаза сверкали от восторга. Он был поглощён музыкой, как будто ничто другое не имело значения. Тэхен же чувствовал себя иначе. Он постукивал пальцем по холодным перилам, пытаясь найти ритм в этом бесконечном потоке звуков. Сидеть над всем залом было странно — он ощущал себя наблюдателем, а не участником этого великолепного спектакля. Вокруг него раздавались восторженные вздохи и аплодисменты, но он оставался в своем мире — мире скуки и недоумения. Да, он всегда любил музыку. Она была частью его жизни, и он сам писал мелодии, которые могли тронуть душу. Но здесь, среди семичасового пения, где слова ускользали от понимания, он чувствовал себя потерянным. Звуки сливались в одно целое, но смысл оставался недосягаемым. Тэхен пытался сосредоточиться, но его мысли ускользали, как вода сквозь пальцы. Он смотрел на Джина, который полностью растворился в музыке, и завидовал ему. Как можно слушать музыку такой жаждой? Насколько чувства Джина не фальш и почему именно ему удается проникнуться всей какофонией, а человеку музыки нет? Тэхен вздохнул и снова отвёл взгляд на сцену. Опера была искусством, которое требовало полного внимания и сосредоточения, но его сердце оставалось закрытым. Музыка кружила вокруг него, словно призрак, но не могла пробудить какие-либо чувства. Может быть дело было еще в том, что на другом конце амфитеатра восседал Чон Чонгук. Тэхен искренне пытался не смотреть туда. Какое ему дело? Но глаза то и дело бегали, изучали. Он видел утонченную линию губ, мерно поднимающиеся при вдохе плечи, светлый костюм с сюртуком, который шел этому мерзавцу. Тэхен вдруг подумал, что альфа, в общем-то, в его вкусе. Думая об этом, он не заметил, как столкнулся с его взглядом. Карие глаза насмешливо обожгли все нутро. Тэхен почти поперхнулся и тут же отвернулся. Сидеть дальше было невыносимо и омег решил проветриться. Шепнул об этом Джину, словил его не понимающий взгляд, улыбнулся пытаясь успокоить и стал выбираться со своего места. Ароматы чужих парфюмов смешался с природными, самыми разномастными запахами. Это еще одна причина, почему Тэхен не любил театры. Тут просто невыносимо воняло чужой плотью. Улица встретила Тэхена порывом холодного зимнего ветра, который срывал снежные хлопья с деревьев и заставлял его поежиться. Пронизывающий мороз пробирался до костей, и он инстинктивно уткнулся носом в воротник своего пальто, пытаясь укрыться от непогоды. Снежинки, словно мелкие иголки, хлестали по лицу, заставляя его спешить в сторону дома. Шаги позади звучали как эхо в тишине зимнего города, и этот звук был сигналом, что стоит ускориться. Тэхен обернулся на мгновение, но в темноте не смог разглядеть силуэт преследователя. Сердце уже и без того выпрыгивало из груди, как будто пыталось вырваться на свободу. Он почувствовал, как адреналин заполняет его тело, заставляя ноги двигаться быстрее. Каждый шаг отзывался гулким треском на утрамбованном снегу, а холодный ветер шептал тревожные слова. Тэхен ускорился, стараясь не думать о том, кто может быть за ним. В голове крутились мысли о том, что ему нужно добраться до безопасного места, где ни ветер, ни шаги не будут угрожать ему. Он вспомнил о своем доме — о тепле, о свете, который будет встречать его за дверью. Но когда он снова услышал что-то позади — теперь это звучало еще ближе и настойчивее — мешкать не оставалось причин. Взгляд Тэхена метнулся к ближайшему переулку: возможно, там он сможет укрыться, скрыться от преследователя и дать себе время на размышления. Но страх подгонял его вперед, и он снова побежал, чувствуя, как сердце колотится в унисон с его бешеными шагами по зимнему городу. Стоило парню забежать в переулок, как в глазах потемнело.

***

Очнулся он уже в каком-то помещении, и первое, что увидел, — это омут смутно знакомых карих глаз, с интересом изучающих его. На мгновение Тэхену даже показалось, что он тут голышом сидит, пока омега не предпринял попытку пошевелиться и не понял, что его тело обвито веревками, которые больно впивались в кожу. — Ну и зачем? — Тэхен уставился на похитителя. Вокруг не было никого, кроме него. Чонгук сделал шаг ближе, и его лицо наконец осветилось полностью. Кривая улыбка растянулась на губах, но в его серьезных и напряженных глазах читалось недовольство. На мгновение показалось, что он не в восторге от происходящего. Тэхен тоже не стал устраивать истерик, прекрасно понимая всю абсурдность ситуации и почему-то не испытывая большого страха — это шокировало его самого. — Хочу поговорить. Это ведь ты, бельчонок, выбегал из дома Намджуна ночью? Не из-за тебя ли все кругом судачат о том, будто я кого-то убил? Может, это ты, сахарный? — Чонгук почти прорычал эти слова, его голос звучал низко и угрожающе. Тэхен ощутил, как по спине пробежал легкий озноб — в воздухе скапливалась уродливая напряженность. Он попытался оценить обстановку, обведя большими глазами помещение: это был подвал, стены каменные, покрытые нето глиной, не то песком, из источников света алела лишь керосиновая лампа, которую альфа держал за ручку, а сам прислонился к стене. Было страшно не столько вот так сидеть связанным возле незнакомого человека, как находиться в этой полутемноте, неизвестно где. На мгновение после слов Тэхен ощутил прилив крови к щекам. Что он делал у Намджуна дома в тот вечер? Это и самому ему было интересно и он уже тысячу и один раз проклял себя за такое расточительство и ощущал себя омегой легкого поведения, а под гнетом этих глаз это ощущение усиливало свой эффект. Тэхен, все еще сидя на холодном полу, чувствовал, как его тело постепенно затекает от неудобного положения. Каждый мускул ныл, а веревки, обвивающие его запястья и лодыжки, оставляли красные следы на коже. Он старался не обращать внимания на дискомфорт, сосредоточившись на разговоре с Чонгуком. Чонгук, напротив, выглядел напряженным, его челюсть была сжата, а глаза сверкали от подавляемой ярости. В его взгляде читалась борьба — между желанием отомстить и необходимостью разобраться в ситуации. Он был альфой, и в нем ощущалась сила, но сейчас эта сила была направлена не на Тэхена, а на его собственные внутренние демоны. — Отвечай честно. Я не в игры пришел играть. У меня из-за тебя проблемы, и ты сделаешь все, чтобы я из них вышел со спокойной совестью, — произнес Чонгук, его голос стал низким и угрюмым. Тэхен почувствовал, как внутри него забурлили новые чувства — страх и гнев смешались в буре эмоций. Он не собирался поддаваться запугиванию, хотя головой понимал, что не стоит спорить с похитителем. Просто Чонгук бесил, что тоже было странно. — Еще скажи, что не убивал Намджуна, — резко бросил он, вскинув подбородок. Слова вырвались сами собой, и Тэхен сразу же пожалел о них. Но в ответ на это он увидел, как глаза Чонгука вспыхнули огнем. Это было не просто гневное пламя; в них читалось что-то большее — боль и недоумение. Чонгук отступил на шаг, словно его оттолкнули. Он начал глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Его напряженные плечи медленно расслаблялись, а лицо становилось менее грозным. — Меня подозревают в убийстве человека, которого я ненавидел. Тебя бы подозревали тоже, если бы видели, как ты крался по улице. Однако на тебе не было крови. И я видел его возле окна после того, как ты ушел еще около получаса. А еще видел там другую тень. Мелькающую. Тэхен прищурился, пытаясь осмыслить услышанное. Это звучало нелепо и слишком запутано. — Что ты там вообще делал? — спросил он с недоумением. — Я не должен объяснять. Но, уж поверь, в тот момент, Намджун — последнее, о чем я думал. Эти слова словно разорвали цепь сомнений в голове Тэхена. Он понимал, что Чонгук не убийца. Внутри него возникло странное чувство облегчения. Но это не отменяло того факта, что он все еще был связан и находился в незнакомом месте. — В таком случае, зачем весь этот маскарад? Развяжи меня и поговорим как нормальные люди, — предложил он с хмурым лицом. Чонгук лишь покачал головой. — Нет, Тэхен. Посиди пару часиков и подумай. Ты меня раздражаешь. Чертова подстилка Кима. А ведь Джин не заслужил измены своего парня. Тэхен почувствовал резкое движение внутри себя — злость на то, что Чонгук так легко выплюнул в его сторону эти слова. Вот так просто взял и перечеркнул маленькую толику надежды на собственное прощение Тэхена. Но самое ужасное, что сам омега был согласен с этим мнением. Просто не мог иначе. Потому что такой. Потому что жизнь сыграла с ним очень плохую шутку. Потому что никому не объяснить того, что произошло годами ранее и как это ранило его. Чонгук отвернулся от него, словно не желая показывать свои мысли и Тэхен расценил это по своему. Такая привычка у жертв. Чуть что, сразу обвиняют себя, а ведь дело , возможно, в шляпе. Тэхен заметил, как плечи мужчины слишком резко поднимаются и опускаются, словно он пытается отдышаться — возможно от нахлынувшего гнева или от каких-то подавленных эмоций, явно отрицательных и не лестных. Тэхен собрался с мыслями и постарался говорить спокойно, чеканя каждое слов. — Я не знаю, что произошло между вами с Джином, но это не дает тебе права так обращаться со мной. Я тоже человек. В ответ послышался лишь лишь смешок, после чего Чонгук снова отвернулся к стене — его лицо выражало пренебрежение. Ужасное и удушающее. Однако, вопреки всему, Тэхен не был напуган, что тоже злило, как будто этот омега вообще не понимает, что происходит. Но где-то внутри, то, что скрывается в Чонгуке далеко и давно похоронено, радует тем, что не пугает глупого парня, что тот смотрит смело, с вызовом, заставляет чувствовать невольное восхищение. Это необьяснимо глупо, что Тэхен такой спокойный, тогда как Чонгук в действительности способен и на что-то похуже, нежели убийство. Эти новые эмоции атакуют Чона, заставляя сомневаться в собственной правде и собственных взглядах. На мгновение он смотрит на кожу, покраснения на которой видны при движениях и почти рвется развязать Тэхена. — Я не убивал Намджуна, — Чонгук говорит тихо, сам пугаясь от собственной искренности, — Даже если бы ненавидел его лютой ненавистью, я бы не смог убить того, кто дорог Джину. Слова срывают маску. Но вот правда в том, что все это было до. Чонгук уже сам не заметил, как разлюбил, лелея в сердце своем теплые чувства так, словно они еще живы, а между тем, он даже уже не хочет строптивого омегу, его игра на нервах не приносит бурлящей крови, вызывает лишь раздражение. Что-то такое проскальзывает и на лице, отчего Тэхен хмурится, но не комментирует, но, кажется, верит. — Я тоже не убивал, — вот так вот просто заявляет омега. Веревка падает к ногам Тэхена. Чонгук помогает подняться. — Нам надо поговорить в более расслабляющем месте, — отчеканивает он и Тэхен кивает, потирая запястья.

***

В комнате стояла напряженная тишина, нарушаемая только тихим звоном бокалов и приглушенными шагами. Свет мягко падал с люстры, отбрасывая теплые тени на деревянный пол. На стенах висели картины, изображающие пейзажи, которые казались живыми под мерцающим светом. Аромат свежезаваренного кофе и чего-то сладкого витал в воздухе, создавая атмосферу уюта, которая контрастировала с напряжением между двумя мужчинами. Чонгук, высокий и уверенный в себе альфа, сидел напротив Тэхена, его пронзительный взгляд словно проникает в самую душу. Он был одет в темную рубашку, ее рукава слегка закатаны, что подчеркивало мускулистые предплечья. Его лицо выражало смесь решимости и внутренней борьбы, как будто он сам не знал, что именно хочет добиться от этого разговора. Тэхен, напротив, выглядел уязвимо. Его волосы были растрепаны, а глаза полны недоумения и гнева. Омега сидел за столом, его руки нервно теребили край стола, а плечи напряжены — защитная поза, которая выдавала его страх. Взгляд Тэхена метался по комнате, словно он искал выход из этой ситуации. — Итак. Продолжим разговор, — произнес Чонгук с холодной решимостью, его голос звучал как приговор. — Странный способ разговаривать, — ответил Тэхен, его тон был полон сарказма. — Увы, — коротко отозвался альфа. — И чего же ты от меня хочешь? — вдруг взорвался Тэхен, его голос дрожал от эмоций. — Сначала почти отравил меня, затащил в подвал, связал, потом оскорбил и в конце привел к себе домой, таща как побитую собаку. Не перебор для одной моей персоны, а? Омега действительно негодовал. Его слова были полны ярости и боли. Чонгук понимал это; он сам испытывал противоречивые чувства к этому человеку. В тишине комнаты раздался звук наливаемого вина — Чонгук молча наполнил бокал и поставил его перед Тэхеном. — Пей. Успокой нервы, и мы поговорим, — сказал он, стараясь придать своему голосу спокойствие. — Ненормальный, — ответил Тэхен с укоризной, но бокал выпил залпом. Вино обожгло горло, но оно было необходимым утешением после всего пережитого. Он чувствовал, как теплый алкоголь медленно расслабляет его напряженные мышцы и помогает справиться с нарастающим гневом. В комнате вновь воцарилась тишина. Оба мужчины осознавали, что этот разговор не принесет ничего хорошего.