(Без) тактильный контакт

я помню чудное мгновенье, передо мной явился ты. тебя коснуться - путь к мученью, мой гость нещадной красоты. я в страхе оседая рядом, смотрел в бездонные глаза. меня пронзил он точно как снарядом, вдрызг разбив кусочки образа. не холоден, не высокомерен, напуган лишь, отчасти и капельку потерян.

      Арсений всей душой проклинал это грёбаное утро, будильник поставленный на шесть утра, хроническую бессонницу, благодаря которой он лег в пол третьего, шнурки, что никак не хотели поддаваться и развязывались спустя пару шагов. Это ли не знак самой судьбы, что сегодня не лучший день для выхода в люди? Вот она, изнывается, «не надо, Арсений». Но Арсений баран упёртый, ему надо.       Лестница ведущая на второй этаж была протоптана раз шестнадцать, Арсений шествовал из комнаты в комнату, с этажа на этаж, сетовал на самого себя, но в двойном объеме его злость познал на своей шкуре Андрей Владимирович, по совместительству менеджер Попова. Арсений вообще человек приличный, лишний раз плохого слова не скажет, но трехэтажный мат в диалоге давали четкую картину того, какого мнения он об этой авантюре. Какой-то сомнительной съёмке, с каким-то сомнительным фотографом, ещё и второй раз за даже не прошедшую неделю выбираться в люди, ехать в Москву, почти в самый центр. Зачем вообще дизайнеру одежды фотосессия, чёрт её дери? Арсений, конечно, хорош собой, даже инстаграмм личный ведёт, однако пополнять его он предпочитает без обилия фарса и глобальных фотосессий.       Попов тяжело выдыхает, неспешно, словно стараясь оттянуть момент икс, натягивает на руки чёрные перчатки из медной ткани, неотъемлемая составляющая образа брюнета при посещении города. Большинство, кто следит за жизнью Арсения вплоть, уверены, что это его такой способ выпендриться, поди детская показушность и любовь ко вниманию дают о себе знать. Вот только Попов от социума на длинном поводке держится и лишний раз старается не высовываться. Совсем убежать нельзя, но и быть его частью не получается совсем.       Арсений активно ведёт инстаграм и то - для себя. Ему нравится выкладывать смешные посты, коммуницировать с людьми тогда, когда не нужно видеть их лица, говорить, трогать.       Арсений вяжет бордовый шарф на шею и шумно выдыхает носом воздух, тут же уткнувшись в мягкую ткань. Яркое солнце старается его убедить, что данный предмет одежды лишний, тёплая ранняя весна согреет его и так, снег тает на дорогах, на улице стабильно держится плюс, что довольно редкое явление, но Попов остается непреклонным, тёплым мартовским лучам не верит, сильнее кутаясь в шарф и чувствуя себя немного более в безопасности.       Наспех поправив чёрные вихры, Арсений открывает дверь переднего сидения автомобиля, поворачивая ключ зажигания, будучи точно уверен, что сегодняшняя поездка в город ему точно не понравится, как, в прочем, и все другие.

***

Антон Шастун, он же Шаст, он же Шестун (да чтоб он еще раз мешал водку с пивом и запивал шампанским) и он же самая востребованная в Москве персона мира фотографий. По крайней мере так его величал его лучший друг - Дмитрий Позов, которому, как раз, вышеупомянутый на уши и присел.       —Ну Поз, ты не понимаешь! — взвыл Шастун.       Несчастный телефон был зажат меж плечом и ухом, пока Антон пытался совладать со всем разнообразием бижутерии на своих руках и тихо ругался себе под нос, когда не получалось застегнуть цепь с первого раза.       —Этот день только начался, а у меня уже не день, а пиздень какой-то! — Антон пыхтит, возится с широким браслетом на трёх застёжках и не дойдя даже до второй, кидает его на стол — Сначала у соседей потоп, чуть камеру мне не угробили, я конечно хотел новую прикупить, но не по такому стечению обстоятельств.       На другом конце телефона послышался тяжелый вздох, но не успел собеседник вставить свои пять копеек, как Антон продолжил.       —Нет, ты слушай дальше, это только начало. У меня телефон с девяти утра разрывается от контакта некой "Ирины Кузнецовой".       —Она что, снова кидает тебе мемы в духе: «У меня зелёные глаза, а могла быть твоя фамилия»? — Дима прыснул со смеха.       —Боже, нет! — поддержал смешок Шастун — Мы вроде поговорили месяц назад и я дал понять, что к семейной жизни, свадьбе, обручальному кольцу и кучке маленьких спиногрызов я еще не готов, она вроде успокоилась, но раз на раз не приходится, это же Ира, сам знаешь.       Дима тихо прыснул на том конце. Понимает.       Ира была девушкой Антона уже порядка полугода, Дима честно не считал, но с характером девушки был знаком хорошо, в основном из рассказов самого Шастуна, потому как повидаться часто им не получалось, у Кузнецовой, как оказалось, свой салон красоты, который уже как год входит в десятку по всей Москве, в который та вбухивала почти все свое свободное время.       С Антоном же она познакомилась как раз на съёмке какого-то журнала, на который его пригласили не столько, как фотографа, сколько оценить навыки других восходящих фото-звёзд. Шастун Ирине понравился сразу же, а вот Антон.. А что Антон? Он Антон, ну да.       Как бы странно ни было, но инициативу всю на себе так и продолжила тянуть девушка. Подошла, познакомилась, обменялась контактами, назначила свидание, поцеловала. Предложение о становлении парой тоже поступило от блондинки. А Антон парень простой, плыл себе и плыл по течению, будь что будет. Похуй - вообще по жизни девиз хороший.       —На этот раз причина доебаться интереснее, — Антон выдерживает, в его понимании, драматичную паузу и дождавшись ответного «ну?», поясняет — Теперь, оказывается, я парень плохой и внимание ей не уделяю, только и сижу на работе своей, а веники из роз ей дарить не хочу, которые она через день выкидывает.       —Шаст, — Позов выдыхает тяжело, собираясь с духом и подбирая правильные слова — Понимаешь, девушки - создания хрупкие, им не столько важен веник из роз, сколько твоё внимание и поддержка. Она просто хочет быть уверенной, что ты думаешь о ней, думаешь она не может купить себе букет сама? Главное не то, что даришь, а то, что ты помнишь.       —Ой, Дим, только не говори, что ты на её стороне, — шутливо ворчит Антон.       Как бы ни хотелось шутить и паясничать, на самом деле Антон с каждым разом всё больше понимает, почему из них двоих именно у Позова любящая жена и счастливые дети. Дима сам по себе семейный, уютный и крайне надёжный друг, Антон точно знает, что для своих любимых он готов делать всё и даже больше.       — Эх, Шаст, когда нибудь и ты найдёшь человека, о котором захочется просто позаботиться — Антон нечленораздельно мычит, давая понять, что так далеко в свою жизнь он не заглядывал и пока не планирует — Ну или Ире удастся до тебя достучаться.       —Да ну, что мы всё про Иру да Иру, я тебе ещё самый пиздец не рассказал, короче, — Шастун поддевает пальцами собачку, застёгивая куртку — Мне сегодня Максим Андреич звонит, прям в восемь утра, а я ещё от вчерашнего не отошёл, я то думал выходной, отдохну, пока до дома доехал, душ принял, уснул, там и время за шесть перевалило небось.       Наконец взяв телефон в руки, Шастун громко зевает, прикрывая рот рукой, вспоминая о сладком сне, так нещадно прерванным трелью звонка.       —Я, признаться, в ахуе, что ты не утерял способность ходить после вчерашнего.       —Я тоже, но не в этом суть. Звонит мне эта падаль и говорит, цитирую: «Подъём, Шастун Антон Андреич, выходной отменяется, в четыре запись, через два часа кину адрес, только посмей не явиться, я тебе уши оторву!!».       Шастун прочищает горло, пародия на грубый голос менеджера всегда давалась ему тяжело, но слыша смех на другом конце, он с полной уверенностью отмечает - не зря.       — Ну я и думаю, слава богу, что уши, хоть торчать не будут, а то я как чебурашка в головных уборах, — Позов коротко смеётся, одобряющие кивая на шутку, хоть он и уверен, что загоны друга больше в его голове, чем наяву, но вслух не произносит — И вот знаешь, есть такие клиенты, с причудами. Одни просят фотографировать на полароид, модники-эстетики недоделанные, свои тащат, я и фотографирую. С другими без вспышки работать, глаза, видите ли, чувствительные.       У Антона на памяти уйма странных пожеланий и просьб от клиентов, в плоть до того, что некоторые индивиды просили его ни в коем случае не надевать красный или однотон, другие отказывались фотографироваться с заранее подготовленным реквизитам, им, видите ли, живого крокодила подавай!       Антон и не против вовсе, крокодилы вообще твари классные, как ему казалось, пока пасть не открывают. Но то, что ему это нравится, никак уровень странности не снижает.       Шастун тепло улыбается, вспоминая самые забавные истории необычных клиентов. На самом деле такие ситуации были не редким случаем и Антон искренне благодарил тех, кто заранее предупреждал о своих тараканах в голове, чем когда приходилось с каждым их них знакомиться уже непосредственно во время работы и подстраиваться.       —Ну так у этого - целый спектр пожеланий. Я не всё читал, там штук десять пунктов, ща тебе зачту, — Антон быстро открывает переписку с менеджером, находя список и принимается читать — Первое, ни при каких обстоятельствах не касаться модели. То же мне, больно то и хотелось. Придёт какой-нибудь волосатый потный дядька, ещё б я его касаться хотел, ага.       —Стоп, Шаст, — осёкся Позов — То есть ты толком не знаешь с кем идёшь на съемку?       —О, нет, то есть.. Да, знаю, но не всегда уделяю этому должное внимание. Подбором клиентов и пиаром занимается Макс, моё же дело как профессионалу понять, чего же хочет от меня модель и делать всё наилучшим образом, а понимание приходит непосредственно в работе с тем или иным человеком, имя, фамилия и отчество мало что дадут тебе о человеке, у большинства медийных личностей есть определённый образ, которого они придерживаются и в живую это могут быть совершенно другие люди, а так и я не строю шаблонов и им проще расслабиться.       Антону действительно нравилась эта сторона его работы, когда люди открываются пред ним, откидывают шаблоны, как будто маленький потаённый от всех мирок, который был приоткрыт ему, сквозь ширму плотно устоявшихся сценических образов. Реальность расходится с действительностью, Шастун понял это уже давно, когда только начинал и пытался изучать каждого своего потенциального клиента, что нравится, не нравится, но как же это было бессмысленно. Человеческий фактор вещь странная и непонятная, поспорить с ней не получается и неизвестно что случится, встань обычно жизнерадостный комик не с той ноги или приди на съёмку самая стервозная модель с хорошим настроением. Антон не загадывает, он импровизирует.       —Ааа.. — глубокомысленно изрёк позов, безоговорочно ставя на себе табу в профессии фотографа. Не понять ему таких тонкостей работы.       —Не забивай голову, дружище, лучше слушай дальше, второе, — Антон прочистил горло — Никакой рыбы, в скобочках восклицательный знак, ни в каком виде. Может, аллергик?       На съемку было отведено пять часов и не исключено, что они проголодаются. Довольно большой срок времени, редко кто берёт более двух часов, обычно этого с головой хватало на несколько образов и локаций, но бывали и те, кто занимал весь рабочий день Шастуна, особенно часто такое встречается когда его приглашают на мероприятия, на которые он соглашается уже исключительно из своего настроения и желания, в то время как клиентов индивидуальных или небольшие группы выбирал уже непосредственно Максим Андреевич, в этом случае Антону приходилось переступать своё «не хочу» и ехать, куда говорят.       —Ну хоть все свои вкусовые предпочтения не вписал, — откликается Поз.       —Ага, конечно. Мне, пожалуйста, мраморную говядину, запечённую в слезах ангелов, жульен с дикими грибами, белое вино для храбрости и мясо краба, — Шастун хмурится секундой позже, размышляя вслух — Краб же это не рыба?       Риторический вопрос тонет в смехе, доносящимся с динамиков, вызывая ответную улыбку.       —Какой же ты придурок, Шаст, — отсмеявшись, озвучил Позов небезызвестный факт — Хорошо, что ещё там у твоей недотроги?       — Да не мой он, — возмущается Шастун, открывая переписку — Итак, третье. В случае, если модели не понравится проделанная работа, оплата будет произведена только за съём студии и затраченные материалы.        Антон с утра список до конца читать так и не удосужился, увидев только количество пунктов и абсолютное отсутствие тактильного контакта, к которому сам Шастун относился по полной. Помочь модели с позой, поправить деталь образа, поздороваться - банальное рукопожатие, в особых случаях даже обнимался с некоторыми на прощание. Ну или его обнимали, всякое бывало.       Голос звучал озадаченно, а зеленые глаза шарились по тексту, в попытке найти, где же Антон проебался.       — Андреич совсем ёбу дал? — вслух удивляется шатен, не найдя опечатку в тексте — К чему такие риски? Будто у меня заказов мало, на такие авантюры идти. Блять, Поз, это пять часов проёбанного времени в мой законный выходной.       Шастун сам того не замечая, стал нервно крутить кольцо правой руки, расхаживая по комнате из стороны в сторону, что с его ростом составляло всего пару шагов туда-обратно.       —Ты серьёзно будешь браться за это? Типо это.. несколько несправедливо? — Позов хоть и не был посвящен в мир фотографий столь глубоко, но даже ему такие требования за проделанную работу и потраченное время казались несуразными.       —К сожалению, я не могу отменить фотосессию в день фотосессии. Мне Макс уши грозился оторвать, — Антон отшучивается, хоть перспектива остаться без денег за потраченные часы его не радовала.       —Почему не можешь? У тебя запланированный выходной в графике, а фотосессия была назначена сегодня в шесть утра!       —В восемь, — исправил Антон.       —Не ебёт.       —Всё равно, это дело принципа. Я уже дал согласие, — признаться честно, в Шастуне даже заиграл некоторый сопернический дух, сделать такую фотосессию, чтоб заказчику только и осталось целовать руки такого замечательного фотографа, как Антон.       —Тогда пиздуй, принципиальный наш, время без тридцати четыре, — Дима весело смеётся, слыша громкое «ой бля!», щелчок закрывающейся двери и быстрый топот берц по бетонным лестницам подъезда. Нет времени ждать лифт — Не удивлюсь, если под четвертым пунктом было: «за опоздание полную стоимость съёмки оплачивает фотограф».       —Не дай боже! Всё, Поз, целую, я побежал, иначе носом соберу всю лестничную площадку.        Антон скидывает звонок не дожидаясь ответа, хватается за сумку со всем необходимым покрепче и выбегает с подъезда на максимальных скоростях, за три минуты добегая до метро и спускаясь вниз. В субботу, к тому же, в час пик на машине он точно опоздает.        Путь не должен занять много времени, если он поспешит, то точно успеет. Всего две станции метро по направлению к центру и пять минут до студии пешком.       Ровно пять минут, на которые Антон опоздал. Кто вообще придумал эти смежные ветки метро с переходами? И чёрт бы побрал Антонову невнимательность, из-за которой тому пришлось целый круг делать меж переходами, чтоб вернуться в изначальную точку и по правильной ветке поехать. В жопу эту вашу кольцевую и Проспекты Мира - думает Антон. В жопу.

***

      Рука ложится на дверную ручку, металл неприятно холодит кожу и Антон медленно открывает проходную дверь, ведущую в тамбур. Шастун нервничает, тянет время ещё немного, словно он не опоздал и у него есть лишняя пара секунд. Скидывает куртку на вешалку рядом с угольно чёрным пальто, ступает, наконец, в помещение. Антон впервые работает в этом месте, хотя много был наслышан от своих коллег, что студия действительно здоровская, оборудование первоклассное, локаций много. Антон конечно верит, но с собой всё равно родную камеру прихватывает, так, просто, на всякий случай. Доверяй, но проверяй, как говорится. А мало ли посреди съемки оборудование выйдет из строя, что тогда?       Фотозоны действительно покорили своим разнообразием. Некоторым из которых Антон даже не сразу смог придумать применение. Декорации были детализированными, фоны чёткими и яркими. Красивая картинка с таким реквизитом могла получиться даже у начинающего фотографа, что уж говорить про профессионалов своего дела? Однако и студия, должно быть, не дешёвая, навряд ли сюда попадёт кто-то, не зарекомендовавший себя с лучшей стороны. Ну или не имеющий лишние деньги. У его заказчика такие явно имелись.       Антон восхищается так открыто и так ярко, что даже слепой смог бы разглядеть в зелёных глазах неподдельный блеск восторга. Он проходит все зоны, рассматривая каждую от пяти до десяти секунд, всё таки держит где-то на задворках сознания, что он, вообще-то, опаздывает. Взгляд цепляется за полностью зеленый уголок, расположенный ближе к стене, Шастун коротко усмехается. Правильно, куда же без родного хромакея.       —Вы опоздали, — откуда-то с угла просторгого помещения послышался низкий, Антон бы даже мог отметить, что приятный голос. Но несмотря на это, в нём слышались слабо различимые нотки раздражения — Нравится?       Вопрос звучит более снисходительно и Шастун всё таки переводит взгляд в угол, в котором примостившись на стуле и закинув ногу на ногу, сидит высокий, стройный брюнет, лет, может, тридцати? Антон не был уверен в этом. Точнее он вообще не в чём не был уверен после того, как увидел свою модель на сегодня. Точнее нет, в одном всё же был. Слова про волосатого потного дядьку определенно отправляются в жопу, да поглубже. Туда, к кольцевой и Проспекту Мира.       Мужчина был красив, при чём, неприлично красив. И знаете, есть красота такая, вычурная. Слишком много, слишком красиво, слишком не по настоящему. Помада, брови, ресницы, операции, ботокс. По мнению Антона это почти всегда смотрится неправильно, неорганично, как будто к нему пришел не живой человек, а до боли идеализированная кукла, созданная по людскому подобию. Какой то эффект зловещей долины при взгляде на таких «красавиц» и «красавцев». Жуть.       И вот есть в красоте мужчины что-то непонятное.. Что-то правильное. Притягательное? Антон не понимает. Смотрит и не понимает.       Он откровенно залипает, рассматривая каждую деталь. Мешки под глазами, старательно скрытые гримом, чуть проклёвывающаяся щетина, обкусанные тонкие губы с крохотными ранками. Антон не то, что бы психолог, точнее совсем нет, но картина перед его глазами больше похожа на человека нервного и совершенно не умеющего отдыхать, чем на того, кто в субботу днём едет на пятичасовую фотосессию. Ему бы поспать это время, а не в модель играться.       —Вы чего застыли? Мне, конечно, говорили, что вы с большим багажом опыта, но я надеялся вас хоть немного удивить.       Антон натурально дёргается, вырванный из раздумий вновь раздавшимся приятным баритоном.       Можете не переживать, удивили.       —А, нет. Я просто задумался, что больно, наверное, было падать в небо.. С неба, да блять, — Шастун мысленно прописывает себе рукой по лицу и он честно, прописал бы и по-настощему, но маловероятно, что этот жест добавит плюсик в копилку качеств «адекватность» перед новым знакомым.       Ну серьёзно, тут хуже было бы только: «А ваши родители не владельцы шахты? Тогда откуда такой самородок?».       Объебался, получается.       Антон спешит рассыпаться в извинениях, но сделать этого не успевает, подмечая слабую усмешку на бледных губах, на что невольно улыбается сам.       —Что же, тогда не переживайте. Думаю, вам в падении точно досталось больше, — брюнет тихо смеется, заглядывая в вытаращенные, полные изумления изумрудные омуты. Кивает. Правила игры приняты, один-один — Арсений Сергеевич.       —Шастун Антон Андреевич, - не остается в долгу шатен, всё ещё в край ахуевший. Нет, и как это расценивать? Ему ответили? Унизили? Сжалились? Честно, знать ответ пока не хотелось, думать тем более. Антон откладывает это в мыслительный ящик с пометкой «потом - тире - очень потом». Сейчас у него каждая минута на счету, работа не стоит, а он и так опоздал.       Сумка с оборудованием остается лежать на полу, Антон без лишних слов ещё при входе понял, что камера здесь в разы лучше, осталось только найти штатив, вспышку и прочую мелочёвку для работы.       Подготовка проходит молча. Шастун настраивает камеру, ищет лучшее положение для фото, проверяет четкость кадров, а Арсений тем же временем удаляется в гримёрку, сменить свой довольно обычный, если не считать перчаток, образ. Арсений странный, а ещё у него толстовка забавная. «#япересталвысыпаться» гласила надпись на правом боку. Арсений явно не высыпается, а Антон разрешает себе расслабиться. Ну в самом деле, разве серьёзные солидные дядьки носят такое и отвечают на шутки из списка «за триста»?       Спустя десять минут от будничного Арсения не остаётся и следа. Очки в тёмной оправе вписываются как нельзя кстати в официально-деловой стиль чёрных брюк и белой рубашки. Такой же угольный пиджак переброшен через плечо и Антон невольно подмечает, что на Арсении вся одежда сидит так, словно та сшита была идеально под заказ, сантиметр в сантиметр. Шастун, признаться, даже готов в это поверить. В голову непрошенными пробираются мысли, что Попов выглядит ничуть не хуже профессиональных моделей. Может даже лучше. Это как то неправильно, думает Шастун, когда брюнет поправляет очки, а Антону кажется, что даже этот забавно откушенный кончик носа на его лице смотрится максимально гармонично.       Арсений проходится по шатену внимательным взглядом голубых глаз, словно это Антон торчал четверть часа в гримёрке, выбирая образ.       —Ну что, нравится? — повторяется вопрос во второй раз. Антон было хотел отвесить парочку незамысловатых комплиментов, в духе «выглядите превосходно», но снова подвисает. Ему часто приходилось убеждать особо неуверенных в себе клиентов, что да, укладка на ура, платье не полнит, нитки не торчат, Антон привык к моделям, привык к обычным людям, он работает со всеми без каких либо клише. А не привык он вешать на людей ярлыки только потому, что одни работают бариста, а другие снимаются в кино, к тому же подбором его клиентов уже без двух месяцев год занимается Максим Андреевич, а он вообще человек безпринципиальный, деньги есть? Снимем и бездомного, не суть важно.       —Антон, как вам оборудование? Неужели что-то не так? — голос сквозит некоторым беспокойством, брюнет подходит ближе, вероятно хочет убедиться, в рабочем состоянии ли камера.       —Шутите? — мгновенно реагирует Шастун, почти отскакивая, — Конечно нравится!       Что-что, а вот работу свою Антон действительно обожал. Он мог часами трещать о фотосессиях, что и как на них происходило, убивать выходные на редактирование фотографий, убирая малейшие изъяны, корректируя всё до блеска. Выбор камеры и аксессуаров всегда проходил так, словно от этого по меньшей мере зависела вся жизнь Шастуна. Хотя с какой-то стороны так и было, не вся жизнь, конечно, но еда, вода и оплата крова - так точно. К тому же себя всегда хочется порадовать приятными мелочами, а ещё у Антона есть Ира и оставлять её без внимания чревато непоправимыми последствиями. Да и она вроде как девушка его, к тому же не самая плохая, а очень даже наоборот. Милая, красивая, хозяйственная, да и Антона любит безусловно сильно, несмотря на его оплошности, а он, на секундочку, проёбывается ой как часто. —Видите вот это чудо? — Антон указывает на камеру, которую уже установил на штатив — Это последняя модель камеры, которой пользуюсь я. Не буду забивать вам голову сильно марками и прочим, но моя первая камера была от Sony, я с тех пор их марке и не изменял, периодически обновляю только. Этой красавице всего пара месяцев, но она уже завоевала моё сердечко и ещё несчетное количество таких же работяг, как я. Только бюджет никак распределить не могу, да и острой необходимости нет. Так, глядишь, новую модель дождусь.       Арсений коротко смеётся, а у Антона продолжает по швам трещать придуманный им же самим образ Попова. Обычно о людях Шастуну становилось понятно на этапе «особых пожеланий». Он даже не все из них прочитал, а уже точно был уверен, что на встрече его будет ждать зажравшийся социофоб-предприниматель. Или на худой конец волосатый потный мужик, которого неистово пучит от рыбы, а на фотосессию лишние средства тратить не хочет, вот и выёбывается со своим не понравится - не плачу. Но Арсений на второе точно не походит, да и на социофоба с синдромом бога тоже не тянет. Сам говорит, интересуется, на шутки дурацкие отзывается, смеётся, пусть и несколько сдержанно. Может он по жизни просто такой, спокойный.       —Ладно, Арсений Сергеевич..       —Просто Арсений, — исправляет брюнет.       —Хорошо, просто Арсений, пора приступать, — Попов снова посмеивается, на этот раз даже скрывая улыбку за рукой, пока небольшая прядка выбивается из старательно уложенной укладки, небрежно спадая на открытый лоб и Антон мысленно ликует. Бинго. Теперь Шастун уверен на все сто и один, что путь к расположению этого мужчины лежит через глупые шутки, в которых Антон получил бы и Грэмми, и Оскар, да что уж там, сразу Нобелевскую премию. Или скорее Шнобелевскую, но да не важно.       — Арсений, у вас тут.. — Антон неспешно, даже можно сказать бережно тянет руку к тёмным вихрам, желая поправить злополучную прядь, но останавливается в паре сантиметрах, так и не коснувшись, завидев в голубых глазах оцепеневшего Арсения неподдельный страх. Даже нет, не так. Настоящий ужас. Пока в глазах неоном высвечивается «не трогай», в памяти всплывает первый пункт, который Антон чуть было не нарушил. Вот он, профессионал, ага.       Арсений отмирает, не ощутив касания, но дышит всё ещё загнанно, словно пробежал целый марафон не за отведённый час, а за несколько секунд, которые рука Шастуна была непростительно близко к чужим волосам.       —Я.. Извините, — первым находится Шастун и руку дёргает так, словно полностью в лаву её погрузил, а понял только сейчас.       Арсений не отходит, а в прямом смысле отшатывается на пару шагов и последний раз судорожно ловит ртом воздух, уходя по направлению к зеркалу, бросив в Шастуна сухое «ничего, я сам».       А на душе у Антона так паршиво становится, словно целая свора дворовых кошек скребёт.       Для непомерно тактильного Шастуна это правило стало проблемой вселенских масштабов. Съёмки длились уже часа три, а потрогать Арсения хотелось стабильно каждые пять минут. И нет, это не Антон маньяк, который охотится за задницами своих клиентов, нет. Просто прав оказался тот, кто сказал, что сладок тот плод, что нельзя вкусить. В смысле не зад вкусить, а.. Блять.       Антон мотает головой из стороны в сторону, выгоняя странные сравнения и уже для своего спокойствия оправдывается тем, что в работе привык с людьми контактировать. То в позу встать помогает, то мелкие изъяны исправляет, да и в общем и целом, касания для Антона далеко не на последнем месте в важных. Друзей всегда объятиями встречает и провожает, незнакомцев с ходу располагают так, что те сами дружелюбно хлопают его по плечу и улыбаются. Арсений абсолютно точно исключением не стал, смеётся, разговаривает без умолку, дурачится.       Только смех его всегда сдержанный, а улыбка скрыта за ладонью, на пятый раз Антон замечает кольцо на безымянном и невольно отмечает, что Попов то, судя по всему, женат.       Красивый, умный, внимательный, даже с посторонними людьми пытается быть обходительным, вон, Антона этими хоромами божескими удивить хотел.       Шастуну любопытно до безумия, а такой же Арсений закрытый со своей женой, так же тактильных нежностей не проявляет? Напрямую спрашивать не рискует, личные границы, всё таки. Глупо, конечно, было сравнивать себя и любимого человека, но если в голубых глазах виден лишь животный страх от одного только намёка на прикосновение, то, возможно, так со всеми?       Ну или у Арсения аллергия на Антонов. А может у Попова жена на самом деле злобная тиранша, вогнавшая тому под кожу чип, что при любой попытке коснуться брюнета, дома включается громогласная сирена, а на Арсения в тот же вечер вешается пояс верности?       Так, ладно.. Это перебор даже для воображения Антона.       —Арсений, позвольте угадать, — у Шастуна язык чешется сказать «а у вас жена тиранша или аллергия на Антонов?», но вопреки желаниям он продолжает — Вы ведёте инстаграм? У нас уже столько фотографий во всех вариациях и позициях, что тут на недели вперёд.       Попов отмирает из очередной замысловатой позы, в которую не каждая гимнастка могла бы сложиться, чем поражает Антона, в нём будто и вовсе костей не было. Арсений потягивается и оседает на пол. Закусывает губу, изображая бурную деятельность мыслительных процессов.       —На самом деле, вы правы, инстаграмм я действительно веду, но конкретно эта фотосессия была инициативой моего менеджера — Арсений садится на полу удобнее, по-турецки подобрав под себя ноги, играясь с прозрачной пуговкой на рубашке — Говорит, Арсений, хватит дома штаны просиживать, пора в свет. Поэтому какие-то кадры уйдут то ли в журналы, то ли на обложки, а остальное я буду размещать у себя.        Антон слушает с неподдельным любопытством. Так внимательно, даже от камеры отстраняется. Он вообще слушатель внимательный и благодарный. По крайней мере считает себя таковым.       —Не поверите. Меня менеджер сюда выдернул. Звонит мне в восемь утра, в выходной. И повествует, что отлеживать бока я сегодня не буду, вместо этого на фотосессию еду. Не дай бог вам результаты не понравятся.. — начал было негодовать Шастун.       —Вы про запросы моего менеджера? Об этом не переживайте, он всегда такой, слишком печётся. Я скажу, что фотосессия прошла на ура, к тому же, сами сказали, его прихоти лишили вас законного отдыха, — Арсений нехотя поднимается с насиженного места, сладко потягивая затёкшие от долгого пребывания в одной позе конечности — Я проголодался. Предлагаю заказать поесть, посмотрите пока что нибудь съестное, я скоро буду.       —Предполагаю, роллы - не ваша тема? — в ответ Шастуну послужил взгляд ледяной изморози и на секунду Антон даже поверил, что лёд действительно обжигает — Я понял, туше. У меня на рис аллергия. Роллы - не наша тема.       С доставкой, на удивление, долгой возни не было, Арсений отдал предпочтение итальянской кухне и взял себе тальятелле с куриным филе и клюквенный морс, а Шастун в выборе был чуть поскромнее, добавив в корзину пасту, название которой он не запомнил, но по описанию схожую на классическую карбонару. Помедлив пару секунд в раздумье, Антон добавляет к их общему заказу чизкейк.       Главной проблемой доставки стал вопрос, кто же за это добро будет платить. Антон настаивал, что за свою часть он будет платить сам, но Арсений был непреклонен, вписывая трапезу непосредственно в часть сеанса фотосессии, за которую компания обязалась расплатиться по полной.       Худо-бедно отвоевав себе возможность оплатить хотя бы стоимость самой доставки, Антон несколько успокоился. Всё таки он не бедный студент, еле сводящий концы с концами. И он точно не похож на хорошенькую девушку, о которой нужно заботиться. Да что уж там! Они с Поповым даже не друзья. Это с Димой можно подзабить на гордость и время от времени позволять другу угостить себя. К тому же сам Антон в долгу никогда не оставался.       Курьер приезжает спустя сорок минут, Арсений сам вызывается забрать заказ, с другого конца студии слышится уже привычный голос Попова, поспешное приветствие, а секунд через пятнадцать пакет с громким стуком летит на пол, Антон может поклясться, что слышит как хрустнула упаковка.       Шастун дёргается к выходу моментально. В дверном проёме стоит остолбеневший Арсений, спиной к нему, Антону, но он уверен, что в глазах цвета океана снова плещется, пожирая все здравые мысли, вселенский ужас. А курьер улыбается широко-широко и кажется совсем состояние Арсения не замечает, в одной руке сжимая пару купюр, а во второй - крепко пожимает, видимо, в знак благодарности, руку Попова.       Антону требуется секунды три, чтобы преодолеть расстояние до выхода, поблагодарит и спровадить курьера. Он закрывает дверь с громким стуком, поворачивает замок, пока Арсений бессильной лужицей стекает по стене на пол. Смотрит в упор на какую-то понятную одному ему точку в стене, до крови прокусывая губу, терзая старые раны и оставляя новые.       Что делать дальше Шастун не имеет ни малейшего понятия. Он привык успокаивать Иру крепкими и долгими объятиями, шептать на ухо глупые ободряющие нежности, но тут данная тактика не то, что не поможет делу, а всю ситуацию только усугубит. Антон и сам мелко дрожать начинает, стискивает ладони в кулак, пряча минутную слабость и опускается перед Арсением на корточки, предотвращая сверление дыры взглядом в стене. Шастун напротив, взгляд глаза в глаза, но он уверен, что Попов даже не видит его, его разум сейчас в отдельном от них двоих мире, где-то там, где страшно, пусто и темно. И Антон пытается достучаться до него, но не криком, наоборот.       —Арсений, слышите? Это Антон, — на пробу шепчет шатен, краем сознания отмечая, скопившуюся в уголках глаза влагу — Арсений Сергеевич, вы сказали, что при падении досталось мне, но теперь я могу с вами поспорить.       Антон улыбается мягко, даже не уверенный, что брюнет его слышит, но все равно делает всё так аккуратно, как может. Какая-то часть мозга должна же оценивать окружающую обстановку, чтоб понимать, что в теле снова безопасно находиться, можно возвращаться.       —Знаете, Арсений, я вас когда увидел, подумал что вы сноб какой-нибудь, — Антон улыбается неловко и опускается на колени, тело без должной физической нагрузки несколько тяжело переносило позицию «гуськом» — Точнее когда ваши пожелания прочитал. Когда увидел - сам дар речи слегка потерял.       Брюнет крупно дрожит, руки вовсе потряхивает в хаотичном порядке. Голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц медленно закрывается, по щеке моментально скатывается солёная капля. Арсений так же медленно раскрывает глаза, устремляет взгляд прямо в зелень напротив, пока Антон внутренне радуется маленькой победе. Говорят, зелёный успокаивает? Шастун впервые в жизни хочет, чтобы это сработало. Смотрите, Арсений Сергеевич.        Антон говорить продолжает, не замолкает ни на секунду и каждый раз руки отдёргивает, в желании чужие накрыть и успокаивающе погладить. Не поможет. Сидит близко-близко, но недостаточно, теряет темы для разговора и переходит на банальщину, начиная от погоды и заканчивая любимыми запахами.       Страшно, непонятно. Антон впервые видит такую реакцию, за свои двадцать три года он ни разу не заставал человека в панической атаке так близко и сейчас проклинал себя, что понятия не имеет как действовать. Он не знает, сколько сидит так, но не может оставить брюнета одного, совесть не позволяет. Бормочет без умолку, у Арсения, кажется, дрожь на нет сходит постепенно и взгляд осознанным становится.       Шёпот Шастуна заканчивается, когда Арсений устало опускает голову и трёт глаза. Смотрит на Антона из под чёлки так непозволительно виновато, словно он своими руками любимого хомячка шатена на улицу выкинул. А Антон только и радуется безумно, облегченно выдыхая, улыбается во все тридцать два, безмолвно давая понять, что переживать брюнету не нужно, ведь он не виноват, что поддался порыву эмоций. С кем не бывает. Ситуация странная, причина странная, Арсений воплоти сплошная странность.       —Антон, извините, я.. — Попова прирывает хруст, донёсшийся из под задницы шатена.       Колени болели от неудобного положения на твёрдом полу, но Шастун ощущения неприятные игнорировал, сосредоточившись на тяжелом состоянии Арсения, а сейчас, когда опасность миновала, он позволил себе расслабиться, приземлившись прямо на упаковку чизкейка и громко рассмеялся, не удосужившись подняться.       —Будем считать, квиты, — Антон отсмеиваться продолжал, хотя сам уже не был уверен над чем. Нервное - подумалось.       Оголенные пальцы рук Арсений ещё мелко подрагивали, но лёгкая улыбка на прокушенных губах успокаивала. Он в порядке и это радовало.

***

      Доставка уже давно остыла, ни Арсению, ни Антону после пережитого кошмара есть не хотелось. Да и работать тоже. Оставшееся время они приводили студию в порядок, как и до этого - Антон занялся оборудованием, а Арсений убирал за собой всё в гримёрке. Брюнет со своими задачами расправился быстрее, но помощи предлагать не стал. С камерами он общается исключительно на «Вы», а поломать что-нибудь сегодня не хотелось. Он и так бедную психику Антона пошатнул, хватит на сегодня.       Арсений сидит на том же месте, на каком его встретил Шастун и наблюдает за процессом. Парень забавный, несколько даже неуклюжий, но оттого совсем не теряющий своего природного.. Обаяния? Да, хорошее слово. Антон действительно обаятельный молодой человек. Открытый такой, смешной, вещи глупые без стеснения говорит, весь из себя солнечный, громкий и настоящий. Арсений засматривается. Ему тоже хочется быть таким.       Хочется смеяться так беззаботно и общаться открыто. С такими людьми просто и легко, к ним тянутся, их любят. От таких, как Арсений - убегают. А этот парень и с ним смеётся - тоже. Арсений закрытый и холодный, он избегает общества, а общество его. И это правильно. По крайней мере, так кажется.       Яркая вспышка немного слепит, а по комнате раздается тихий щелчок, заставляя вынырнуть из раздумий в реальную жизнь, в которой Антон уже закончил небольшое подобие уборки.       —Простите, — и снова это донельзя заразительная улыбка — Вы просто так в себя ушли, что даже на имя своё не реагировали.       —Извините, задумался, — Арсений смотрит мягко, слегка приподнимая уголки губ, прокашливается и тут же в лице каменеет — А вас учили, что фотографировать из под тишка - некрасиво?       —Арсений Сергеевич, боже! Как я мог.. Простите меня, грешного? — включается в игру Антон, да с такой драматичностью, что титул «королева драмы» точно переходит в его окольцованные пальцы — Но Арсений Сергеевич.. Вы так красиво получились на этом кадре, смотрите.       Антон действительно ближе подходит и получившуюся картинку показывает. Арсений задумчивый, точно где-то не здесь находится, не в этом мире. Нога аккуратно закинула на другую. Пальцы нервно сцеплены меж собой и уложены на колено, очки точно сидят на переносице, слегка съехав вниз, не пряча глубину голубых глаз за стёклами.       —Вы только скажите, я удалю! — восклицает шатен, уже потянувшись к нужной кнопке.       —Оставьте, — снисходительно фыркает брюнет, — Вам на память.       —Так нечестно, Арсений Сергеевич. Вы мне на память оставили штук сто пятьдесят своих фотографий, из которых мне ещё лучшие выбирать и редактировать, — между тем вставляет Антон — А я вам - целое ничего. Держите.        Оголённой кожи, несильно царапнув уголком, касается небольшая карточка с чёткой печатью чёрно-белого фотоаппарата, плавным шрифтом выведено «Шастун А. А.». На обратной стороне написаны номер, телеграмм, инстаграмм и что наиболее удивительное для Попова - ватсап.       —Тут все мои контактные данные, найти их на просторах интернета довольно тяжело, там почти все связи идут через Макси.. Менеджера моего, объёма работы много, поэтому не могу обещать, что быстро сделаю всё, но чтобы вам точно всё понравилось, могу показать наброски обработки, а вы скажите что стоило бы поправить.       Арсений недолго крутит карточку в руке и убирает в карман толстовки, поднимая взгляд обратно на обладателя пушистых кудрей.       —Спасибо, Антон, — благодарная улыбка тут же касается бледных губ — Вам далеко ехать?       —Нет-нет, я в паре станций отсюда живу, не переживайте, — Антон чуть не тараторил, активно жестикулируя руками, махал ими отрицательно, мол в порядке, всё, не о чем волноваться. Не хотелось доставлять мужчине на сегодня ещё больше проблем и лишних переживаний. Да и не соврал Шастун. Две станции, переживать не о чем. Если он снова в трёх соснах (переходах) не потеряется.       —Я вас подвезу, — Арсений не спрашивал.