так тихо, но так громко

Осень. Новый прохладный вечер, а значит новые побои на теле маленького Джисона. Он безумно юн, еще даже совершеннолетия не достиг, а уже думает о суициде. Единственный человек, с которым он делился всем и кому доверял—отец, который сейчас лежит под землей, а сверху стоит тяжелая плита, рядом с которой юноша проводит все свободное время и смотрит на вторую дату, в то время, как по щекам текут горячие соленые капли. Мама нашла себе нового ухажера, с которым бухает, как ни в себя. В смерти бывшего мужа винит сына, за что тот получает от уже нового главного в доме мужчины. Уворачиваться нельзя, прилетит еще больше. Плакать нельзя, ты мужик или кто? Просить остановиться нельзя, терпи и молчи. Жаловаться другим тоже нельзя, хотя этот пункт Сона устраивал, он не любил показывать свою боль и скрывал ее под повседневной маской. Отчим—главный и все его слова, желания и указы—закон. Полиция? Разумно, Хан уже пробовал и этот придурок хрен пойми как отделался деньгами, а сам парень получил больше в несколько раз. Кроме отца у него был Минхо. Ли Минхо. Его Хоша. Именно к нему он сбегал после каждодневных побоев, у него ночевал, пока в его квартире была пьяная вечеринка. С ним он сидел под одеялом, его одежду смачивал слезами, ему высказывался, с ним готовил лапшу, с ним же ее ел, с ним смотрел аниме, с ним проживал часы своей тусклой жизни, которую хотел закончить.

***

И вот, он вновь хватает свою убитую куртку, надевает кроссовки, что уже все грязные и на самом деле малы, шнурки не завязывает, время поджимает, хватает тысячу из маминого кошелька и захватив слегка разбитый телефон, сбегает из дома. Сначала бежит к ларьку. К табачному. Курит уже давно, лет с 14. Курит не электронные сигареты, которыми пропахли уже все школы, улицы и туалеты, от которых уже голова кружится, а обычные, которыми пропахла вся его однообразная одежда. Заходит внутрь и кладя деньги на прилавок, смотрит на продавца, что сразу же все понимает и дает красную пачку сигарет под названием «Marlboro». Мелкий забирает сдачу и пулей вылетает из магазина без слов. Он редко говорит, только если в школе спрашивают, ну или с Минхо, которому он высказывается. Голос прокуренный, сиплый, а если все же начнет говорит, то уплывет и начнет пересказывать всю жизнь. Все яркие моменты и не очень, начнет нести про побои, про отчима, а кто такое будет слушать? Да даже если будет, Хан сам не хочет, чтобы его кто-то жалел. Кто-то, кроме Ли. Зажав одну сигарету между потрескавшихся губ, он поджигает кончик и начинает выпускать столбики дыма, расслабляясь. Вредная привычка, которая на самом деле помогала, как никто. Да, легкие париниши уже были убиты, да и не только легкие, но как бросить принимать свое успокоительное, когда оно так помогает? Его уже палили и в школе, и дома, и сам Минхо, уговаривая бросить, но он не слушал, слушал только сердце, которое хоть и просило остановиться, так как уже еле билось, но и просило не останавливаться, продолжать лечить свои внутренние раны. Медленно начинает идти в сторону уже родного и настоящего дома, перед входной дверью которого бросает окурок, тушит ногой об пропахший дождем асфальт и откашливается, лишь потом заходит. Поднимается на 6 этаж и звонит в дверь с номером 21, которая буквально сразу открывается и сильная рука затягивает внутрь, запирая тут же на замок. Помогают снять куртку, обувь, хватают на руки и несут в спальню, где сажают на кровать и приподнимая одежду, обрабатывают раны, от чего мальчишка шипит и извивается, умоляет и пытается выбраться, но его держат на месте. -хо, п-пожалуйста, хватит, очень щиплет, хо, это невозможно!—умоляет Хан и кусает губы в кровь. В уголках глаз скапливаются слезы, что вот-вот начнут течь без остановки. -бельчонок, маленький мой, потерпи минуту, потом лучше будет, я же плохого тебе не хочу сделать, только лучше, понимаешь? Закрой глаза, подумай о другом, посчитай до ста и все будет готово—успокаивает старший и держит на месте. Сам уже готов зарыдать, он просто не может смотреть, как мучается младший, просто морально не способен. Это слишком. Через пару минут пытки заканчиваются и переодевшись в чужую одежду, что выглядит, как папина и свисает, Хан прыгает в кровать. Залезает на старшего и крепко обнимает, прижимаясь всем телом. Расслабляется, кладет голову на теплую грудь и закрывает глаза, перебирая ткань чужой футболки между пальцев, временами оттягивая. А нижний, тем временем, обвивает вокруг него свои сильные руки, прижимает еще ближе и запускает одну руку в волосы, наматывая пушистые локоны на пальцы, затем поглаживая и успокаивая. И так каждый божий день. Но сегодня все чувствовалось иначе. Джисон проснулся по среди ночи и ушел на кухню, где начал пить воду, как не в себя. Стакан за стаканом, литр за литром, что потом все вышли обратно вместе с душераздирающими стонами. Он видит отца. Своего любимого отца и бросается в объятия. Он так скучал, он рассказывает все, что было, он плачет, валяясь на полу, пока Ли сладко спит. Но он видит папу, он говорит с ним и это лучшее, что могло произойти, но к сожалению, силуэт пропадает и Хан снова в реальной жизни. В этой ужасной жизни. Он бежит к Хо и с горькими слезами, пытается разбудить, но тот слишком крепко спит. Ну почему блять именно сейчас, почему именно тогда, когда Хану так плохо. Он просто кричит, умоляет старшего проснуться, а тот ни в какую. Хан слышит голоса. Видит своего папу, видит друга детства, видит бабушку и дедушку, которых раньше встречал лишь на фотографиях. Они зовут с собой, а он зажмуривает глаза и прикрывает уши ладонями, мотает головой и плачет. Плачет тихо, но громко.. Вновь пытается разбудить хена, как можно так глубоко спать? Джи же буквально кричит, почти что бьет его, а Ли ни в какую. Он слишком сладко спит. Хан бежит на балкон и кричит как только может, задыхается своими же слезами. Дышать очень тяжело, боль сжимает легкие, все тело трясется, везде болит, колит, галлюцинации сводят с ума, думать уже становится невозможно, он будто под наркотиками, которые обходил стороной всю недолгую жизнь. Он чувствует себя так ужасно, но так хорошо. Он видит родных, по которым так скучал и он хочет быть с ними, пойти туда, куда они зовут. Он достает телефон и начинает звонить старшему, не может сдвинуться с места и дойти, нет сил. И звонок срабатывает. Как? Хрен знает, но старший встает и ищет страдающего по всей небольшой квартире. Наконец находит, но тот уже сидит на краю, качается, весь в слезах, глаза слипаются. Он в бреду. Все порезы, оставленные самим собой и все побои болят, все болит. Голова гудит, а отец стоит рядом и уговаривает пойти с ним. Младший смотрит на обеспокоенного Ли и пьяно ухмыляется, качая головой. -ты так сладко спал.. Минхо пытается схватить младшего, вытащить из кошмаров и бреда, но тот не дается. Машет руками и продолжает качаться. -ахх ты так сладко спал..—бредит Хан с кривой ухмылкой и закрытыми глазами—знаешь, а я так любил тебя..спасибо тебе за все, правда, ты добавил красок в мою жизнь, ты слушал меня, ты помогал и лечил меня и морально, и физически..спасибо, Ли Минхо, большое спасибо, я люблю тебя Последний рывок и он летит вниз, секунда, душераздирающий шлепок и он вновь с своим отцом. Теперь уже навсегда. А Минхо впал в ступор, побледнел, стоит на месте и смотрит в даль с мокрыми глазами и кричит. Так тихо, но так громко.. «Ты так сладко спал» аукается в голове…