Dance the Night Away

Энид не из тех, кто пропускает тусовки. Кто в Неверморе мог быстрее неё узнать все непристойные сплетни? Это её пальцы быстрее всех печатали очередной скандальный пост, а нога первой касалась паркета в танцзале. Но теперь она собиралась и сама стать главной темой всех разговоров. А комок в горле подсказывал, что к этому она ещё не готова. Она стояла прямо за дверью своей комнаты, ожидая Уэнсдей, собирающуюся на Бал Воронов. Все, кому не лень, шептали о Уэнсдей всю прошлую неделю. С кем она пойдёт, что оденет, отравит ли пунш цианидом. Половина школы вообще была уверена, что она и шага не сделает из комнаты. Но Энид знала ответы на все эти вопросы. Они с Уэнсдей в тайне начали встречаться пару недель назад, после того, как Энид поняла, что её совсем не тянет к Аяксу, а Уэнсдей с трудом призналась, что не чувствует к девушке полного отвращения. Учитывая все обстоятельства, всё было не так уж и плохо, пока они всё держали в тайне. Что-что, но Аддамс совсем не назовёшь публичной персоной, а Энид не собиралась терять то, что между ними было, из-за пары завистников. Тем более она была не готова к тому, что Уэнсдей пригласит её на Бал. Да, она согласилась, а эмоции переполняли через край. Но только теперь до неё дошла вся суть происходящего, руки резко вспотели, а свет прожектора уже не казался манящим. Аддамс нужно было какое-то время, чтобы довести всё до совершенства, а Энид всё никак не могла отделаться от мысли, что девушка передумала и уже сбегает от неё в окно. Уэнсдей делала вещи и побезумней с момента своего приезда в Невермор. — Уэнсд! — позвала она. — Ты ещё долго? — Нельзя торопиться с идеалом, — ответила Уэнсдей. Пауза. — Дай мне ещё минуту. Энид нервно дотронулась до пышных манжетов своего платья. Она была в белом, зная, что Аддамс предпочтёт чёрный цвет. Полные противоположности друг друга — это про них. Разные характеры, уравновешивающие друг друга. Может, другие этого и не понимают, но… — Можешь зайти. Энид запнулась в своём внутреннем монологе. Этого момента она так ждала всю эту неделю. Медленно, не торопясь, она берётся за дверную ручку и открывает дверь. И её челюсть падает до пола. На Уэнсдей платье до колен, слой за слоем скроенное из воздушного черного тюля. Волосы убраны в элегантную причёску, лишь пара прядей обрамляет лицо. На глазах подводка, а на губах идеально подходящая бордовая помада. Энид не верила в судьбу и удачу. Раньше. Мелкая морщинка появляется на лбу Аддамс. — Энид? — Хм? — Ты не произнесла ни слова за минуту. Полагаю, это твой рекорд. — Просто… ты прекрасна, — тихо произносит она в ответ. — Я польщена, — на лице Уэнсдей всё то же каменное выражение, но Энид знает, на что обратить внимание. Едва заметные знаки, уголок её рта, малейшее порозовение щёк, — она знает, что девушке не всё равно. Шаг за шагом она ищет дорогу к сердцу девушки, пробираясь через этот лабиринт шипов. — Тебе тоже очень идёт. Энид не успевает подобрать челюсть обратно. Чтобы Уэнсдей произнесла комплимент? Да, пусть и скромный, но Энид надолго запомнит звучание её голоса в тот момент. — Уверена, что хочешь пойти? — спрашивает она. — Знаю, это большой шаг для тебя, — она оглядывается на Вещь, ободряюще поднимающего большой палец. — Я дала тебе обещание. Что за подру… девушкой я буду, если не смогу его сдержать? — Аддамс протягивает ей руку. Вовремя. — Идём, пора повеселиться. Энид издаёт тихий смешок. Повеселиться. Да, в мире нет никого похожего на Уэнсдей Аддамс. — Идём, — Энид всё же берёт Уэнсдей за руку и выходит вместе с ней из комнаты. — Теперь моя очередь тебя всем представить. Рука к руке, они уже у ступеней, ведущих к обеденному залу, превращенного в зимний чертог. Ледяные скульптуры отражают отблески огня от десятка свечей. Энид с трудом борется с мыслью лизнуть одну из них. По рукам бегут мурашки, так что она лишь ближе прижимается к Уэнсдей. — Подойдём ко всем? Скажем «привет»? — Энид нервничала, зная, что пара знакомых лиц хоть чуть приведут её в чувства. Уэнсдей лишь приподнимает бровь. — Хочешь провести меня, как трофейную лошадь? — Почему нет? Беспокоишься, что не займёшь первое место? — дразнит Энид. Уэнсдей не отвечает, и лишь теперь Энид думает о том, что та, наверняка, нервничает не меньше её самой. Вряд ли Уэнсдей приводила кого-то на школьный бал раньше, или в целом с кем-то встречалась, пусть они это никогда и не обсуждали. А теперь они первая пара лесбиянок в Неверморе. — Всё будет хорошо, — произносит Энид. — Если кто-то посмотрит на нас не так, просто посмотри на них в ответ своим убийственным взглядом, и они заткнутся. — Если кто-то не так на тебя посмотрит, я выпью всю их кровь и повешу на воротах для примера. — Сегодня никаких убийств, — Энид едва ли уверена в том, что Уэнсд пошутила. Да, она не особо общительная, но ради своих друзей могла пойти и не на такое. Уэнсдей лишь улыбнулась. — Как пойдёт. Пара вошла в зал, крепко держась друг за друга. И все вокруг внезапно затихли, переваривая новую переменную. Их окружали множество удивлённых лиц, среди которых Энид с трудом пыталась разглядеть лица своих друзей, Дивины и Йоко, которые уже заметили их, улыбаясь во всё лицо. Энид нервно выдохнула. — Выглядите сногсшибательно! — заявляет Йоко, как только они оказываются рядом. — Так… тебе не… это не странно? — Энид не знала, как подруги воспримут эту новость. — Странно? То, как долго до вас доходило! — вмешалась Йоко. Щёки Энид сразу заливаются румянцем. А Уэнсдей явно отправляется куда-то от неё. — Вот, что ты наделала, ты её отпугнула. Дивина качает головой. — Смотри, — она указывает на Уэнсдей, уже оказавшейся на середина паркета. Из колонок раздаётся новая песня, а Уэнсдей начинает медленно двигать бёдрами и качать руками в такт ритму. Она что… танцует?! Её ноги прикованы к полу, как будто она не может сделать и шага. Аддамс продолжает завораживать её с каждым движением, не отрывая от оборотня взгляд. Как будто они одни во всём этом зале. Кто-то явно ударяет её по плечу. — Ну же, потанцуй с ней, — Йоко приводит её в чувства. — Но… я… — Энид бормочет, чувствуя, что обе её ноги сейчас точно ведут себя как левые, а то и не её. Но Уэнсдей лишь смотрит на ней, так опасно и притягательно, что Энид не находит ни одного оправдания остаться в стороне. Время и музыка будто застывают, пока она медленно пробирается сквозь толпу, вспоминая, что именно она обычно оказывается в центре внимания. Это её бенефит, и даже Уэнсдей Адддамс не сможет её затмить. Магнетическая сила Уэнсдей лишь заряжает её и позволяет забыть обо всём. — Думала, ты ненавидишь танцевать. — Думала, тебе это понравится. Туше. Энид ловит ритм, и оказывается прямо рядом с Аддамс. — Дорогая, ты не представляешь насколько. Она прижимается к девушке, обнимая её за шею. — Осторожнее, — Уэнсдей понижает голос, смотря прямо на губы Энид. — Я кусаюсь. Энид улыбается, наклоняясь ближе к девушке. — На это я и рассчитываю.