Риски и нервы

      Александр Романов был хорошим преподавателем. А Михаил Московский был лучшим студентом на курсе. И лучшим он был, к сожалению, не только в учёбе. Миша был самый умный и самый красивый в своей группе. И, к сожалению для Александра, он это прекрасно знал. Поэтому Московский, помимо прочего, был ещё до ужаса самодовольный. Все остальные на кафедре философии посмеивались над Романовым, и говорили, что перевод Московского из МГУ в СПБГУ хороший щелчок по носу самовлюблённому Александру. Иногда учить Мишу было невыносимо. Он же ещё его выбрал как куратора своего диплома. Хитрый лис Московский пытался флиртовать со своим преподавателем, вместо того, чтобы работать над дипломом.       И теперь они снова сидели одни на кафедре в девять вечера и редактировали диплом. Золотые пряди выпадали из обычно зализанной причёски и Московский вечно сдувал их со лба. Саше приходилось всякий раз делать титанические усилия над собой, чтобы не поправить непослушные волосы. При вечернем свете Миша напоминал очаровательного демона или вампира. Словом, какую-то потустороннюю силу, склоняющую несчастных на свою тёмную сторону. Сочетание его грации и небрежности восхищало. Каждое его действие было точное и уверенное, но Миша явно над этим не задумывался. Он будто был рождён таким.       — Почему вы так улыбаетесь, Александр Петрович? — спросил Миша, откидываясь на стуле. — Это диплом так хорош или я?       Романов усмехнулся:       — Какой вы самоуверенный молодой человек.       — А кто в меня поверит, если не я сам? — Московский снова наклонился к столу и как бы невзначай провёл ногой по икре Александра.       — Я верю, что вы защитите диплом на отлично, — прошептал Александр, игнорируя приятное чувство, льющееся по телу. — Вы на редкость умны, Михаил.       Миша лукаво улыбнулся и дотронулся мизинцем до руки Александра. Романов не спешил останавливать наглого студента, но и не отвечать на знаки внимания.       — Вы, наверное, совсем замёрзли, — сказал Михаил. — На сегодня с нас хватит. Я очень устал. Я знаю место, где мы ещё успеваем купить чай. Составите компанию?       — А почему нет? — ответил Александр, ненавидя себя за этот ответ.       Московский усмехнулся, накидывая косуху. Александр закрыл кафедру, сдал ключи, и они в вечерних сумерках пошли в кофейню рядом с Вузом.       — А у вас есть парень, Александр Петрович? — спросил Михаил.       Александр чуть не подавился чаем:       — А вам зачем? И почему парень вообще?       — Решили поиграть в игру «вопросом на вопрос»? — Московский остановился и заглянул в глаза преподавателю. — А на счёт парня… не знаю, мне кажется, девушки вас не интересуют.       — Наглец! — Романов шутливо пихнул Михаила в плечо, а потом всё-таки ответил. — Я свободен.       Московский счастливо заулыбался, а Александр разрывался от стольких противоречивых чувств внутри себя. Хотелось взять себя в руки, встряхнуть и прислушаться к внутреннему голосу, который орал, что не стоит сближаться со студентом. Но Романов не слушал. Он наслаждался клубничным чаем, Петербургскими сумерками и совсем чуть-чуть одеколоном своего студента, который шёл, небрежно закинув сумку на плечо, и рассуждал о литературе.       — Вам ничего это не напоминает? — поинтересовался Михаил спустя неделю, сидя за столом на кафедре. — Без меня здесь невыносимо, наверное.       — Не обольщайся. Где мне ещё с тобой заниматься? — Романов легонько ударил студента по руке.       — Там, где нам будет ещё интереснее, — беспечно ответил Московский.       Романов опять проглотил этот откровенный флирт, хотя понимал, что должен это прекратить.       — Почему вы решили выбрать миф об Орфее и Эвридике? — поинтересовался Александр, в очередной раз, пролистывая идеальную работу. Нужно найти предлог, чтобы снова заниматься с Мишей… с Михаилом.       — Когда я выбирал тему диплома, я вспомнил, как вы говорили об этом мифе. Как о чём-то важном и личном для вас, — поделился Михаил. — Поэтому решение работать с вами и именно над этим произведением пришло само собой. И теперь оно напоминает мне об одном любимом человеке.       — О ком? — спросил Александр, заранее жалея об этом.       — О вас, Александр Петрович, — признался Московский, чуть смущаясь. — Вы не выходите у меня из головы с первой совместной пары, с первого слова. Как только вас увидел, понял, что другие мне не нужны и никогда не будут. Я хочу вас. Именно вас. Я хочу вашей любви и ищу её в каждом вашем жесте. И в последнее время мне кажется, что я её нахожу.       Романов сразу отстранился. Зачем он вообще позволил Московскому все его непристойности? Зачем дал надежду на любовь, догадываясь, что Михаил очень одинокий и будет искать эту любовь в каждом?       — Михаил, — начал Александр, не в силах подобрать правильные слова. — Я не могу ответить вам взаимностью. Вы знаете правила. К тому же, вы мой студент…       Больше он сказать ничего не успел. Московский встал со своего места, посмотрел на Романова и ушёл. О, как он посмотрел! Голубые глаза моментально наполнились болью и разочарованием, настолько это было ощутимо и реально, что Александр сразу же захотел броситься за студентом. Или хотя бы увидеть, что он обернулся. Но Михаил не Орфей. Александр, злой на себя за всю ситуации, сжал кулаки и опустил взгляд на стол. Московский так расстроился, что даже про диплом забыл. Что ж, не всё потеряно. Завтра можно будет вернуть этот диплом и поговорить.       Но на следующий день Московский не явился. Где же мой Миша? Эта мысль не давала покоя Романову всю пару. Он до последней минуты надеялся, что Московский нагло и вальяжно зайдёт в аудиторию со стаканчиком кофе в руках, сядет, оглядывая всех нахальным взглядом, и будет что-то быстро записывать в тетрадь, пропуская все знаки препинания и успевая поговорить со всеми. Это немного раздражало, но раздражало приятно. В этом был весь Миша: ходячее противоречие. Тёплое солнышко. Хотя, Миша больше похож на маяк: всем помогает, освещает путь, но под маяком всегда темно. Александр мог только догадываться, через какие трудности проходит Московский. И он не мог заставить себя перестать думать о Мише хоть на минуту.       — И зачем вы меня позвали? — поинтересовался Пожарский.       Из лучшего друга Миши слова нужно было тянуть клещами, но он мог помочь хоть чем-то. Возможно, Московский предупреждал его о своём отсутствии.       — Святослав, Михаил не предупреждал вас, что не придёт? — спросил Романов.       Святослав вопросительно поднял брови, поэтому Александр сконфуженно добавил:       — Он всё-таки староста.       — Староста плохо себя чувствует, — буркнул Пожарский и ушёл.       Александр сразу напрягся. Может, конечно, он зря так переживал, но мозг подкидывал вовсе не простуженного Московского, а расстроенного их вчерашним разговором. Зная любовь Святослава к краткости, он бы использовал слово «болеет», если бы это действительно было так, это раз. От спокойного и безразличного Святослава исходила несвойственная ему пассивная агрессия, это два. И, самое очевидное, Московский никогда не пропускал по болезни, разве что, если ситуация не была совсем уж плачевной. А сильно заболеть с вечера он явно не мог. Неужели так сильно обиделся?       Когда Московского не было уже неделю, Романов забеспокоился. Александр боялся позвонить студенту. Он итак слишком много фамильярностей допустил с ним. Святослав Пожарский смотрел на него волком всю учебную неделю. В субботу Романов с утра открыл бутылку вина и стал перечитывать диплом студента. Как же глупо он его обидел! Миша доверился ему, открыл своё сердце, а Александр с ним так. И всё-таки Миша был умён и талантлив. Сколько парней и девушек влюблялись в него, но его сердце было отдано Александру. А ещё Михаил был красив на лицо. Оружие массового поражения, не иначе. Но он молодой студент. А Романов молодой преподаватель. Сколько у них там разница в возрасте? Два или три года? Нет, Миша его студент. Это как-то неправильно и неэтично.       — Саш, ты совсем с ума сошёл? — полушепотом спросил Костя по телефону.       — Это всё Московский. Понаедут из своей Москвы, — причитала пьяный Романов, растягивая первую гласную и подражая говору Миши. — А бедные петербуржцы страдают.       — Саш, ты просто очень пьяный. Забудь ты уже о Московском, — пытался вразумить его Костя.       — Никогда! — запротестовал Александр. — Он просто супер, но он мелкий. И на пары не ходит. Потому что я его не люблю. Но я-то его люблю, понимаешь?       — Саш, перезвони мне, ладно? — сказал Костя и бросил трубку.       — Ну и пошёл ты к дьяволу! — выругался Романов.       Везде было до ужаса жарко, поэтому он растянулся на полу своей студии, обнимая дипломную работу Московского. Орфей и Эвредика — пример трагичной любви. Та история, которую он всегда принимал слишком близко к сердцу. Михаил и Александр — непонятно что. Любовь или они оба сошли с ума от переутомления? Или сейчас Романов сходит с ума от количества выпитого алкоголя? Может быть, он придумал себе их любовь? Или вообще Михаила придумал? Была ли правда хоть где-то? Романов не знал, вырубаясь в полной тишине своей маленькой квартиры.       А на следующее утро, Романов решил набрать Московскому, несмотря на головную боль.       — Слушаю вас, — холодно ответил Миша. Такая интонация морально уничтожала Романова.       — Позвольте занести вам диплом, Михаил. Я нашёл одну ошибку, которую должен с вами обсудить, — мягко сказал Александр.       — Хорошо, — вздохнул Московский. — Через полчаса буду готов. Адрес скину в переписке.       Романов стоял возле квартиры студента ровно через полчаса. Он всегда был пунктуален и старался не опаздывать.       — Доброе утро! — пробормотал Миша, открывая дверь. — Проходите. Вам чай или кофе?       Александр смутился от того, насколько Миша был сонный. Как будто он все эти полчаса потратил, чтобы просто подняться с постели.       — Чай, пожалуйста, — ответил Романов.       — Что там с дипломом? — спросил Миша, садясь напротив.       — А что с дипломом? — не понял Александр.       — Вы же мне позвонили, потому что нашли там какие-то ошибки, — Миша нахмурился и отпил кофе. — За этим вы и приехали.       Александр нервно рассмеялся от неловкости всей ситуации. Он вообще не представлял, что вляпается во что-то подобное:       — Не совсем, Михаил. Мне нужно с вами поговорить.       — Говорите. Что там с дипломом? Нас разве связывает что-то, кроме него? — поинтересовался Михаил, поднимая взгляд.       Романов с лёгкость считал в этом взгляде обиду.       — Михаил… Миша, — начал Александр. Этот разговор явно нелегко дастся им обоим. — По поводу твоих слов…       — Не надо! — Михаил выставил руку вперёд. — Я не дурак, с первого раза понял.       — Это я не понял, — Александр вздохнул. Ну почему с Московским так сложно? — Я всё преподнёс вам совсем неправильно…       — А по-моему всё нормально. Что ещё вы могли сказать? — пожал плечами Миша.       — Почему тогда обижаешься? — вздохнул Александр.       — Потому что можно было сразу сказать, — огрызнулся Московский. — Я думал, что вы умный, а ведёте себя хуже меня.       Романов проглотил откровенное хамство Миши. Всё-таки он мириться пришёл, а не ругаться.       — И сейчас, я хамлю вам, а вы молчите. До этого откровенно флиртовал, а вы точно также молчали, — тихо возмущался Московский.       Александр сжал чужую руку. Миша был непривычно холодный.       — А может мне нравились знаки внимания от вас? — сказал Александр, стараясь не выдать лёгкого смущения.       — Тогда я вообще вас не понимаю! — Михаил уткнулся лбом в стол, но руку не отдёрнул.       — Я не могу ответить взаимностью тебе не потому что ты мне не нравишься, а потому что это плохо скажется на нашей репутации, — объяснял Романов, поглаживая студента по голове. — Если бы ты не был моим студентом, не было бы проблем. Я тебя ненамного старше.       — Я больше не буду, — вздохнул Михаил. — Но это слишком сложно, для меня. Я должен каждый день смотреть на вас и понимать, что вы никогда не будете со мной. Хорошо, что осталось полтора месяца мучений.       — Да, Миша, полтора месяца, — улыбнулся Александр. — Полтора месяца, и ты снова позовёшь меня прогуляться.       — В честь успешной сдачи диплома? — грустно спросил Миша.       — Нет! — улыбка Романова стала ещё шире. — В честь того, что можно отбросить все рамки. Сходим в кино, а потом пройдёмся по парку.       — Не врёте? — уточнил Миша.       — Не вру. Мы же взрослые люди. Значит, должны уметь решать проблемы по-взрослому, — Романов ласково погладил Михаила по щеке.       Миша встал из-за стола и присел перед Александром:       — Тогда… позволите?       Александр не успел сказать ни да, ни нет. Миша осторожно целовал его. Все мысли вылетели из головы, оставляя только что-то вроде: «О, боже! О, боже!» И Романов уверенно отвечал на поцелуй. Он никогда не чувствовал такого прежде, поэтому просто наслаждался. Губы Московского были мягкие, а целовался он умело, но робко.       — Простите, Александр Петрович, — пробормотал Миша, стараясь выглядеть виноватым, но скрыть довольную улыбку было слишком тяжело.       — Саша. Мы не в университете, — поправил Александр.       — Саша, значит? — Миша улыбнулся и улёгся на колени Романова. — Учти, фамильярничать начал не я.       — Вот оно что? — Александр вскинул брови. — Я бы сейчас тут не сидел, если бы ты не оказывал мне знаки внимания!       — Знал, с кем связывался, — ответил Московский, мажа поцелуем по щеке.       А Саша гладит его по голове, по щекам, по спине, чтобы Миша, наконец, ощутил любовь и перестал быть обиженным и колючим.

***

      — Выключи, — попросил Романов. — Терпеть не мог такую музыку.       — Да ладно тебе, Саш! — крикнул Московский, перестав подпевать группе «Ленинград». — Хорошая же песня.       — Нет, не хорошая, Миш! — продолжил спор Саша. — Я не выношу песен, в которых есть маты. Прошу тебя, давай другое.       Миша переключил песню и сразу же начал подпевать.       — Шамбала? Миш, твой плейлист держится на тик токе? — Саша усмехнулся.       — Не совсем. Просто многие мои любимые песни зафорсили. Но я не против. Пусть хоть из каждого утюга играют, мне не надоест, — ответил Миша. — Скоро там дача твоя?       — Почти приехали, — отозвался Саша. — Ещё один поворот и будем на месте.       Миша продолжил подпевать песне, а Саша отвернулся к окну. Не так давно Миша защитил диплом на отлично и закончил университет. Поэтому теперь Романов мог строить отношения с бывшим студентом, не испытывая угрызений совести. Нелегко было заставить Мишу довериться ему в некоторых вещах, но они понемногу справлялись. Московский открывался ему с новых сторон каждый день.       — Я, конечно, догадывался, что ты богатенький мальчик, но чтоб настолько… — пробормотал Миша, рассматривая огромный дом.       — Это дача отца, — объяснил Саша. — Он обычно сидит здесь с друзьями, но, как видишь, ключи даёт иногда.       — Наверное, у тебя здесь весело. У нас только бочка в Смоленской области, — поделился Миша и засмеялся.       Саша шутливо закатил глаза. Он уже успел наслушаться историй про родственников Миши, и как их всех раскидало по разным странам.       — Здесь хоть сможешь полюбоваться видом на финский залив, — сказал Александр, обнимая Мишу.       — С первой лекции с тобой мечтал об этом, — ответил Миша.       — Тогда несите зачётку, Московский, поставлю вам пять автоматом, — Саша протянул руку, а Миша сплёл их пальцы. Оба засмеялись. — Чем займёмся?       — А какие есть варианты? — спросил Миша.       В итоге парни решили остановиться на просмотре фильмов и пикнике. Настроение было ленивое, сильно идти куда-то не хотелось.       — Саш, а у тебя были отношения до меня? — спросил Миша ближе к вечеру, развалившись на их большой кровати.       — Были. С одним финном встречались около года. Но мы не подходили друг другу. Разные цели в жизни, разные взгляды, всё по классике. Мы нормально разошлись, поэтому до сих пор общаемся, — рассказал Саша.       — У меня были отношения и с парнями, и с девушками. И секс у меня был с ними, но я ни разу не получал удовольствие от процесса. Причём я был и сверху, и снизу. Так что от позы здесь тоже не зависит. Иногда у меня ощущение, что секс переоценён, — говорил Московский, смотря куда-то в сторону.       Романов нервно сглотнул.       — Но с тобой я бы хотел попробовать это снова, — проговорил Московский.       Миша наклонился к уху Саши и начал шептать всякие непристойности. И всем своим существом он теперь напоминал не милого котика, как обычно, а хитрого лисёнка.       — Готов ко всему, говоришь? — прошептал Саша, подминая Мишу под себя. — Готов провести свою лучшую ночь?       — Самонадеянно, — ответил Московский, глядя прямо в глаза Романову. — Но я готов.       Саша тут же укусил чужую мочку уха. Миша резко выдохнул. Романов провёл языком по скуле Московского. Тот дёрнулся и прикусил губу.       — Так ты у нас тихоня, — пробормотал Романов, скорее для себя.       Саша стянул футболки сначала с Московского, а потом с себя. Было в этом что-то особенное, видеть своего прекрасного Мишеньку, наполовину обнажённого, с дрожащим от желания кадыком, и при этом самому сгорать от переполняющей страсти. Сашу трясло от своей же осторожности. Но он продолжал нежно зацеловать грудь и покусывать соски, заставляя Московского выгибаться и сдавленно мычать. Романов остановился, чтобы погладить Мишу по раскрасневшимся щекам и оценить его состояние.       — Продолжай, — прошептал Миша, заставляя тело Саши покрыться мурашками.       Романов гулял поцелуями от груди до низа живота. Миша часто дышал и сжимал тёмные кудри одной рукой. Саша чувствовал, как его желание увеличивается в геометрической прогрессии с каждым вздохом Московского.       — Позволь, — Романов стянул с Московского штаны и боксеры.       Оба остановились, прерывисто дыша. Саша в очередной раз восхищался красотой Миши. Такой естественной, непринуждённой. В этом было его главное очарование и то, что всегда неминуемо влекло Сашу.       Романов быстро потянулся к тумбочке, доставая смазку.       — Миш?       — Продолжай.       Московский развёл колени. Саша осторожно вошёл одним пальцем. Миша что-то невнятно промычал. Саша остановился на долю секунды, чтобы убедиться, что всё в порядке, и медленно начал двигать пальцем внутри, целовать Мишины бедра. Миша немного дрожал и прикусывал губы. Видя, что Миша привык к одному пальцу внутри, Романов добавил второй. Теперь он двигался увереннее и быстрее, выбивая из Московского первый стон. Саша едва удержался от того, чтобы перейти к более активным действиям. Но вместо этого он поцеловал Мишу куда-то в щёку и добавил третий палец. Миша снова что-то промычал. Саша продолжал исследовать Московского, осыпая поцелуями всё его тело.       — Давай ещё, — пробормотал Миша, насаживаясь на пальцы Романова.       Саша повиновался, добавляя четвёртый палец. Дыхание у Миши часто-частое, но Романов хотел большего. И наконец, он нашёл идеальный угол, заставляя Мишу снова застонать. Московский тут же зажал рот ладонью.       — Нет, Мишенька, — прошептал Саша, целуя его руку. — Я хочу этого.       Миша медленно кивнул, убирая ладонь с обкусанных губ.       — Готов продолжать? — спросил Саша, стягивая с себя одежду.       — С тобой готов, — ответил Московский, потянувшись к смазке, трясущимися руками.       Романов натянул презерватив и добавил ещё смазки. Миша в это время, закинул руки ему на шею и начал ласково целовать.       Саша остановился на пару секунд, чтобы ещё раз посмотреть на любимого. А потом медленно вошёл. Первый толчок совсем осторожный. Едва в половину длины Сашиного члена. Миша тихо застонал. Крышу срывало от желания ускориться в несколько раз и войти во всю длину, но больше Саша желал, чтобы хорошо было им обоим. Миша прикусывал его то за шею, то за мочку уха. Саша толкается снова. Миша удовлетворённо застонал и потянулся за поцелуем. Медленно, давая Мише привыкнуть к ощущениям, Саша подобрал идеальный темп для них обоих. Миша шептал ему на ухо что-то невнятное. Чтобы помочь Московскому быстрее дойти до пика, Романов схватился за его ствол, наращивая темп. Саша всеми силами старался доставить Мише максимум удовольствия и, кажется, ему это удавалось. Миша промычал ему в шею что-то невнятное.       — Саша, — пробормотал Московский, пытаясь отстраниться.       Но Романов не позволил ему этого. Он чуть замедлился, чтобы потом снова ускориться. Наконец, Саша почувствовал, что Миша уже близок к разрядке, поэтому добил его несколькими толчками. Миша, вздрагивая, ухватился за плечи Саши, а потом расслаблено уткнулся носом куда-то в шею Романова. Саша сделал ещё пару толчков и присоединился к любовнику. Миша плюхнулся на кровать, а Саше пришлось дойти до ближайшего мусорного ведра, чтобы избавиться от презерватива и взять влажные салфетки.       — Я изменил твоё мнение о сексе? — чуть хрипло поинтересовался Саша.       Мишу хватило только на то, чтобы кивнуть и начать вытирать салфетками их обоих.       — Ты был великолепен, — прошептал Саша, обнимая Московского.       — Ты всегда великолепен, Романов, — ответил Миша, целуя любимого в уголок губ. — Только в следующий раз я сверху. Быть снизу оказалось более утомительным, когда ты не даешь мне расслабиться.       — Надеюсь, и ты мне не дашь, — усмехнулся Романов, натягивая на них обоих одеяло. — Ты стоил всех рисков, дорогой.       — А ты стоил всех нервов, — улыбнулся Миша.