Обещанное печенье

Аромат свежей выпечки заполняет собой кухню и заставляет полной грудью вдыхать горячий, пряный воздух. В наушниках мелодичными переливами играет винтер фольз~, Минхо упоенно подпевает своей партии, пока достает противень из духовки. Всё-таки испечь имбирное печенье в канун Рождества было прекрасной идеей, а вот использовать вместо прихваток полотенце — было ужасной идеей. Обожженные пальцы немного саднят, и Минхо усиленно дует на них, пока решает какие посыпки и глазурь лучше использовать. Он украшает первый ряд печенья и отступает на шаг назад. Любуется проделанной работой и строем рождественских Джурыми в колпаках. Но вдруг откуда-то из-за спины высовывается наглая лапка и пытается сцапать печенюшку. — Ай! — сквозь наушники слышит Минхо сдавленный писк, когда блокирует эти поползновения захватом в тиски между своим локтем и туловищем. — Так горячо же, подожди немного, — ласково увещевает Минхо своего "четвертого любознательного кота". Но его добрый совет бессовестно игнорируют, и объемный рукав безразмерного худи пробует прошмыгнуть с другого бока. Минхо мгновенно перехватывает и вторую руку. Соединяет вместе загребущие лапки и приятным бонусом окольцовывает себя объятиями со спины. — Хани~ моя реакция всё равно лучше, — тянет он с улыбкой. Захваченные руки дергаются, но убеждаются, что их держат крепко и покорно обмякают. Не успевает Минхо удивится этому смирению, как куда-то под челюсть, утыкается наглый нос, у основания шеи Минхо чувствует легкий поцелуй, а затем любимые губы начинают что-то шептать, щекоча его теплым дыханием. — Хе-хе подожди, я ж нифига не слышу, — Минхо оставляет на захвате одну руку, а второй стягивает наушники. — Что ты говорил? — Я говорю, что запах этого имбирного печенья сводит меня с ума уже полчаса! Ну будьте же милосердны, дайте еды страждущему! — канючит несостоявшийся преступник. О да, Хани знает как его разжалобить, но сейчас Минхо проще, он не видит милого лица, а одному лишь тону не под силу сломить его волю. Так что Минхо лишь усмехается и сделав голос строже, непреклонно отвечает: — Нет, — и может лишь капельку обиженно припоминает, — не хочу, чтобы страждущий снова обжег себе всё нёбо и потом жаловался на поцелуи. — Эй! — Хани от возмущения даже бодает его головой, — Я никогда не жаловался на поцелуи! — Ты в прошлый раз два дня стонал, что ранки на нёбе никак зажить не успевают! — И что?! — Хани распаляется и начинает тараторить. — Я жаловался, что ранки не успевают зажить, но я ж не жаловался на сами поцелуи и не отказывался от них! Да-а-а, определенно у них остались разные впечатления от того субботнего ужина. И если смотреть с такого ракурса, Хани может и прав, но Минхо не собирается так просто сдаваться: — Ага-ага, зато ты ныл после каждого... Минхо не успевает договорить, он не заметил когда ослабил хватку, но теперь чувствует как руки Хани ужом выскальзывают из рукавов. Минхо пытается их перехватить, выпускает из захвата бесполезные пустые рукава, но в этот раз Хани быстрее. Он цепко хватает Минхо за бока, и настойчиво разворачивает к себе. А затем торопливо, не позволяя возобновить спор, несколько раз чмокает в одну точку носа, наверняка атакует родинку. Едва Минхо открывает рот для театрального возмущения, Хани пользуется моментом и нагло цепляется за верхнюю, а затем нижнюю губу, после углубляет поцелуй и выбивает весь оставшийся воздух заготовленный для спора. Всё желание вредничать улетучивается, Минхо уже всё равно кто прав, он обнимает Хани за талию, которую так удачно оголили высунутые из под худи руки. Прижимает горячее тело ближе к себе и как всегда задерживает дыхание на время поцелуя. Отстраняется он от любимых губ только на грани удушья. Падает лбом на крепкое плечо и пытается восстановить сбитое дыхание. В этом состоянии он пропускает, когда на его талии осталась лишь одна рука, пропускает и само преступление, а спохватывается только когда слышит счастливое хрумканье под ухом и радостное: “ммм~ офень фкусно”. Минхо неверяще отстраняется и смотрит сначала на поредевший ряд печенек, а затем укоризненно в лицо напротив, пытаясь найти на нем хоть тень раскаяния, но вместо этого видит сияющие бусинки глаз, довольные набитые щеки, счастливую улыбку и крошки на губах. И да Минхо слаб и не может на него такого милого сердиться. Внутренне он ему уже всё простил, но ради проформы старательно хмурит брови и делает суровый взгляд: — Тебе не стыдно? Я даже на память сфоткать не успел. — Профти это офень фкусно, — Хани проглатывает часть своих защечных запасов и уже внятно продолжает. — Вот! Сам попробуй и кстати они уже немного остыли, — он берет сразу 2 печеньки, одну хватает зубами, и начинает торопливо заглатывать, а вторую протягивает в сторону Минхо. Но Минхо игнорирует протянутую печеньку, вместо этого стремительно наклоняется и успевает забрать краешек печеньки младшего и часть сладких крошек с губ. Задумчиво жует, показательно облизывается и медленно тянет: — Ага~ ты прав, о-о-очень вкусно. Минхо искренне гордится тем, какое растерянное выражение лица смог вызвать этим внезапным выпадом. Но растерянность быстро сменяется бесятами в глазах, Хани готов включиться в новую игру. Иначе как объяснить эту наглую улыбку, с которой он кусает вторую печеньку, и тянет губы в сторону Минхо. О да, определенно Хани понравился этот способ поедания долгожданного лакомства, ну а Минхо и не против разделить ещё пару печенюшек со своим любимым сладкоежкой.