Поиграй и отдай

Зейн любил играть с Дарлингом. Регулярно проявлял непослушание, действовал взбалмошно и своевольно, дразнил так отчаянно и беззаботно, словно у него под боком жил не голодный дикий тигр, а милый домашний кот. Зейн знал, что рисковал. Добрый доктор никогда на самом деле не был по-настоящему добрым, однако притворство настолько глубоко въелось в плоть и кровь Каспера, что Зейн искренне хотел назвать это потенциалом истинного актера. — Интересно, что твой большой мозг придумал для нас сегодня, — рассмеялся Зейн и сделал затяжку. В сигарету было добавлено немного специфических примесей для «расширения сознания», но даже если Дарлинг знал об этом, то явно не собирался говорить о чужих слабостях вслух. — Если у меня большой мозг, то у тебя маленький? — Дарлинг произнес это спокойно, без язвительности в голосе — так, будто констатировал всем известный факт. — Да, здесь мне действительно нечем гордиться, Каспер, — Зейн с легкостью поддержал игру и протянул Дарлингу сигарету. — Но, знаешь, размер моего члена еще ни у кого не вызывал нареканий. Дарлинг взял сигарету в руки, пару секунд покрутил ее в пальцах, осматривая место, где фильтра касались губы Зейна, а затем нетронутой вернул обратно. Несколько искр упало вниз и погасло на полпути в воздухе. К счастью, Зейн был не слишком оскорблен чужим пренебрежением. — Не проходит и дня, чтобы ты не похвастался очередным достоинством, — Дарлинг окинул Зейна нечитаемым взглядом из-под круглых очков. — Ты хоть когда-нибудь устаешь? От себя и от своего хвастовства. Зейн облизнул пересохшие губы, прекрасно чувствуя на себе этот особый взгляд не-такого-уж-доброго доктора. Фантазия щедро подкинула ему образы того, как два красивых гибких тела сплетаются воедино. По коже тут же разбежались мурашки, и внутри стало горячо. — От этого невозможно устать, дорогой Каспер, — Зейн сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету. Та бесследно растворилась в пустоте, будто ее никогда и не существовало. — Ты знаешь это не хуже меня. — Ох, — похоже, Дарлинг был разочарован. Возможно, он слегка устал от постоянного бездействия или невозможности покинуть пределы Оушенвью. Возможно, он просто оказался недоволен медленно думающим Зейном. — Иди сюда. Дарлинг указал пальцем на пол около своих ног. Зейн почувствовал, как губы сами собой растянулись в предвкушающей ухмылке. Он изящно поднялся с дивана и, бедрами изобразив что-то вроде мягкого покачивания, уселся на пол. Рука Дарлинга коснулась его волос, внося дополнительный беспорядок в неаккуратную прическу. — Однако, поверь, ни одно мое достоинство не сравнится с тем, насколько ты хорош собой, — сказал Зейн, наслаждаясь медленными поглаживающими прикосновениями. Тот неожиданный случай, когда он был до безобразия честен. — Том, — теперь в голосе Дарлинга звучали предостерегающие нотки. Бездонная развратность Зейна мешала ему думать. — Каспер, — нежно прошептал Зейн и прижался щекой к колену Дарлинга. — Мой дорогой Каспер, ах, если бы ты знал, что и как я хочу с тобой сделать, попросил бы ты тогда пощады? Сохранил бы свое вечное высокомерие и равнодушие или начал бы умолять меня, чтобы я... — Закрой рот, — грубо приказал Дарлинг, обрывая похотливое бормотание Зейна. И добавил уже мягче: — Пожалуйста. Зейн жадно втянул носом воздух, чувствуя, что вот-вот вспыхнет от переполняющего внутренности желания. Однако его губы всё же покорно сомкнулись, и комната погрузилась в зыбкое молчание. Тишину нарушал только асинхронный звук дыхания двух человек — тяжелое и шумное у Зейна, спокойное и размеренное у Дарлинга. — Мне стоило бы связать тебя, заткнуть рот кляпом и оставить голым на кровати, — сказал Дарлинг после непродолжительных размышлений. — Но, уверен, тебе такое «насилие» покажется наградой. Зейн поднял голову, жадно вслушиваясь в голос Дарлинга, но не проронил в ответ ни слова. Теплая рука по-прежнему лежала на его волосах, подтверждая, что Дарлинг не так уж зол, как хочет показаться. Ох, как же он теперь послушен и внимателен, когда Каспер наконец решил перейти к делу. — Тогда, может, разнообразить воспитательный процесс? Добавить к веревкам пару зажимов для сосков, а твой развратный зад заткнуть какой-нибудь игрушкой, — Дарлинг произнес это не моргнув глазом. Но равнодушная интонация лишь сильнее подхлестнула воображение Зейна. Он почти мог почувствовать, как широкие теплые ладони Каспера скользят по его телу, закрепляя узлы веревок и стараясь сделать так, чтобы было достаточно туго и при этом натирало во всех нужных местах. Тихий возбужденный стон сорвался с его губ, как будто он был неискушенной девицей, впервые узнавшей про секс-игрушки и грязные разговоры в постели. Пальцы Дарлинга в ответ с силой сжались в волосах Зейна, заставляя вернуться в реальность. — Боюсь, и этого тебе покажется мало, Том, — Дарлинг смерил его осуждающим взглядом, мгновенно замечая уличающий бугор в области паха. Кожаные штаны, как он узнал на собственном опыте, всегда в таких случаях очень жали. — Как только я выйду за дверь, оставив тебя одного на кровати, ты тут же попытаешься удовлетворить себя. Будешь елозить бедрами по простыням и скулить от того, что не получается надавить на член с нужной силой. Зейн вздрогнул, отчетливо понимая, что всё так и будет. Каспер ужасно хорошо успел его изучить. А Дарлинг тем временем продолжил: — Ты попытаешься двигаться тихо, чтобы не привлечь моего внимания, но стоны всё равно будут вырываться из твоих губ, ведь ты сгораешь от желания, — Дарлинг сделал паузу, изучая реакцию тела Зейна и его затуманенные вожделением глаза. Да, похотливый накуренный режиссер действительно оказался в экстазе от пары грязных слов. — Подумать только, тебе никто не собирается помогать, Том, ты один в этой комнате и на этой кровати, — голос Дарлинга стал глубже, подгоняя к кульминации сюжета. Зейн рефлекторно двинул бедрами, сдвигаясь в сторону, но рука Дарлинга удержала его на месте, а носок ботинка крепко прижался к паху, помогая со спецэффектами. Боже, он такой твердый и наверняка очень горячий, подумал Дарлинг, но быстро отбросил в сторону все лишние мысли. — Твои бедра скользят по постели вверх и вниз, ты весь мокрый, веревки впиваются в нежную кожу, но ты чувствуешь, что вот-вот сможешь достигнуть разрядки. Зейн запрокинул голову, подчиняясь направляющей руке, и Дарлинг склонился над ним, почти прижимаясь губами к губам. — Давай, Том. Кончи для меня. Зейн задрожал, сотрясаясь в сухом оргазме. Приправленная травкой сигарета безупречно сделала свою работу. — Ах-х, — громко простонал Зейн. — Каспер, я... Дарлинг не дал Зейну договорить, жадно его целуя. Маска равнодушия была сорвана и отброшена в сторону, обнажив под собой только чистую неподдельную страсть. Интересно, каких сил Дарлингу стоило сдерживаться всё это время, контролируя и направляя эмоции Зейна? В его собственных штанах уже давно стало тесно, и член требовал внимания. — Хороший мальчик, — пробормотал Дарлинг, продолжая отыгрывать свою роль скорее по инерции, чем намеренно. — Такой горячий и отзывчивый. Только рот бы тебе почаще держать закрытым, м? Зейн тихо проскулил что-то неразборчивое, всё еще погруженный с головой в собственные галлюцинации. Дарлинг не хотел пользоваться чужой уязвимостью, так что убрал ногу и просто продолжил держать Зейна за волосы, целуя его, и кусая покрасневшие губы, и шепча всякие пошлые глупости вперемешку с комплиментами. Когда туман в глазах Зейна наконец рассеялся, сменившись искрой узнавания, Дарлинг почувствовал что-то отдаленно похожее на разочарование и одновременно облегчение. — Как ты себя чувствуешь, Том? — М-м, просто великолепно, доктор Дарлинг. Зейн кивнул и широко ухмыльнулся, вальяжно укладывая руки на колени Дарлинга. Возбуждение плескалось в нем, смешанное с эйфорией и бесконечной любовью ко всему миру в целом и Касперу в частности. — У вас хороший вкус, доктор Дарлинг. Мне понравилась вступительная часть, — похвалил он, а его ладони скользнули выше, касаясь широких крепких бедер. Зейн жаждал получить разрешение на продолжение, чтобы сделать со своим очаровательным доктором всё, что вздумается. Твердый член Дарлинга, по-прежнему скромно упрятанный в штаны, привлекал всё его внимание. — После такого я просто обязан как следует распробовать основное блюдо.