Непривычно

Кащею было непривычно. Непривычно видеть свою квартиру, да и не только квартиру, а самого себя, с совсем другой стороны. В его спальне больше не было всего того мусора, пыли, а на столе больше не было раскиданных мимо пепельницы окурков. В кухне больше не было того скопления бутылок, оконная рама была отремонтирована, а стекло заменено, теперь с окон не дуло, было тепло. Тепло было и на душе. Теперь его встречало не тёмное ушатанное грязью помещение, а вполне уютная однушка, и родной, для понимания кащея, человек. Тем самым человеком и являлся Вова. Обычный, самый обычный по мнению других, но не для него. Для Кащея, он стал тем самым лучиком света, в непроглядной тьме в его, казалось бы, беспечной жизни. Именно благодаря ему, он сейчас выбирался из всего этого дерьма. *** Он и сам не понял как всё началось. Сначала, Вова стал задерживаться поздно вечером, якобы хотел позаниматься без лишних глаз. Если честно, это было похоже на правду, потому что физическая форма была для него очень важна, а днём здесь собиралась добрая часть универсама и позаниматься спокойно было нереально, но Вову выдавало только одно, его глаза. Он смотрел по-другому, не как все. Зачастую люди смотрели с неприязнью, которая порой граничила с ненавистью, некоторые смотрели с жалостью, явно видя куда загоняет себя кащей, а кто-то просто боялся, поэтому при разговоре, просто отводил взгляд куда угодно, но не смотрел в глаза. Вова был не такой. Он не боялся, не жалел и не ненавидел, просто было в его взгляде что-то такое, что смогло зацепить. Кащею даже казалось, что иногда там мелькала совсем непонятная ему нежность. А потом всё стало намного серьёзнее. Вова, найдя его бухого на улице, вместо того чтобы оставить там же, дотащил до подвала и уложил на диване, накрывая неизвестно откуда взявшимся пледом. И опять же он не ушёл, остался, ещё и нотации читать стал. И вот тогда, настал переломный момент. Не выдержав этой пустой болтовни, Кащей потянулся и схватив Суворова за ворот куртки, притянул ближе и посмотрев прямо глаза поцеловал. Как он смог понять, в силу своей адекватности, Вова был не совсем против, не отвечал, но и не отталкивал его, приняв это за вызов Кащей смог углубить поцелуй. И отстранившись только тогда, когда закончился воздух. Кащей откинулся назад, устраивая голову на заботливо подложенной подушке. В последний момент, уже слипающимися ото сна глазами, он заметил, что Вова, о‌б‌л‌и‌з‌н‌у‌в‌ г‌у‌б‌ы‌, встал и направился к двери. «Значит, понравилось, — это была последняя мысль, промелькнувшая в его угасающем сознании.» В другой раз это уже произошло не по его инициативе. О прошлом разе, Кащей старался не вспоминать, потому что Вова всем своим видом показывал, что между ними ничего не было, не давая даже маленькой надежды. Но зимнем вечером, снова оставшись вдвоём Вова не выдержал и задал, тот самый долгожданный кащеем, вопрос: — Ты ведь помнишь, что было той ночью? -спросил Суворов, нервно затягиваясь от уже почти истлевшей сигареты. Кащей же, явно неожидав такого вопроса, поперхнулся и отставив бутылку в сторону, с вызовом посмотрел на Вову. -А ты что, не прочь повторить? — с усмешкой протянул он, откидываясь на спинку дивана. — А что если так и есть? , -Вова ведь не пальцем деланный и проиграть кащею в этой, казалось бы, простой перепалке не может, поэтому поднявшись со своего места стремительно сокращает расстояние. На этот раз не растерявшись, он освободил место рядом с собой, двигаясь в другой конец и так маленького дивана. Вова присев рядом, лишь забрал сигарету из ч‌у‌ж‌их‌ рук, быстро сделал несколько небольших тяжек, видимо собираясь с мыслями, и выкинул окурок в пепельницу. -Ну что, долго собираться будешь? Мы ж не на свидании, — уже не выдержав этого молчания, решил съязвить Кащей. — Глаза закрой, -это было похоже на приказ, нет не на просьбу, а именно на приказ, которому Кащей всё же решил последовать. Он ожидал всего, всего что угодно. Ожидал плевка прямо в лицо, или же сломанного носа, а может Вова просто уйдёт. Уйдёт, оставив его так. Но всё его размышления были прерваны как только он почувствовал прикосновение к свои губам. Вова, в отличие от Кащея, целовал нежно и трепетно, прижимаясь ближе. И вот тогда кащей смог приоткрыть глаза, и он был уверен, что никогда не пожалеет об этом. Теперь, Вова казался ему ещё лучше, чем был раньше: веки его подрагивали, а щеки залились предательским румянцем. На деле прошло не больше минуты, но для Кащея, казалась прошла целая вечность, он пытался запечатлеть в свою память каждый миг, каждую эмоцию на Вовином лице. Но пришлось отстраниться, воздух ведь не вечен, о чем Кащей пожалел, но быстро забыл, решив выбить себе второй раунд. А потом получилось так, что кащей уже помогал Вове перевозить вещи, в уже их, общую, квартиру. *** Сейчас, сидя за столом и вспоминая весь пройденный ими путь, кащей был счастлив, казалось, впервые за долгое время. Вова что-то активно перемешивал в кастрюле, стоя у плиты, и напевал какую-то знакомую мелодию. Скоро будет новый год, который он точно встретит не один. Они даже ёлку поставили, хотя было ещё рановато, но Суворов уж очень настаивал, а отказать ему было невозможно. Теперь Кащей верил в свое счастье и крепко держал его в руках, постепенно избавляясь ото всех своих зависимостей, в чем Вова активно его поддерживал, но вот курить они продолжали вместе. Его грела мысль, что он больше никогда не будет один. Прошло одиночество и вместе с ним ушли все его проблемы.