Oil Slick

Блядь, блядь, боже, блядь, черт бы побрал это в ад. Стайлз даже больше не бегал с волками, но каким-то образом он был привязан к стулу в логове охотника. Хуже всего, однако, было то, что никто, блядь, за ним не приходил. Единственным человеком, имевшим хоть какое-то представление о том, куда он направляется, был его отец, который знал, что он не выйдет на связь в течение нескольких дней. У него было только два варианта: умереть здесь, надеясь, что это будет быстро, или выжить и выбраться.    Ему было лишь немного стыдно, что первый вариант на самом деле требовал некоторых размышлений, но на самом деле это был правильный вариант. Нет, он не хотел умирать, не совсем, но это был бы более легкий вариант. Это было не так, как если бы у него была вторая половинка, ожидающая его, без детей, но он также не хотел оставлять своего отца позади. Это оставляло ему один вариант. Он должен был выжить. Блядь.   Стайлз потянул за своё крепление, веревки обвивались вокруг его запястий и привязывались к стулу. Его пальцы покалывало из-за отсутствия притока крови, но это было его единственным ограничением. Они недооценивали его. Они всегда недооценивали его, но Стайлза это не беспокоило. Это могло быть тем, что спасло ему жизнь.    Стайлз закрыл глаза, уронив голову вперед. Его похитители еще не вошли в комнату, они не знали, что он проснулся. Он знал, что это рискованно — надеяться, что они что-нибудь выдадут, но он все равно должен был попробовать. Он считал, чтобы скоротать время, зная, что если он не сделает что-нибудь со своим умом, то раскроет свое прикрытие, будь то подпрыгивание коленей или раскачивание на стуле.   Ему пришлось начинать сначала всего дважды, но Стайлз добрался до 924, прежде чем вошли охотники. Они в основном молчали, только звук их тяжелых ботинок эхом разносился по комнате. Стайлз услышал, как по полу протащили стул, а затем сели на него. Он знал, что в комнате находятся по крайней мере два человека, и, вероятно, это было все, что им было нужно. Или они так думали, в конце концов, он был просто человеком.    — Не притворяйся спящим, мальчик, ты здесь не для того, чтобы умереть. — Стайлз пожал плечами, поднимая взгляд на охотника. — Во всяком случае, пока нет, Стилински.    Стайлз улыбнулся, издав легкий смешок. — Ах, значит, это будет обычная пытка для получения информации, да? Мое любимое.   Охотник промурлыкал. — Нет, если только ты не разозлишь меня, маленький негодник.    — Ты знаешь, кто я? — Стайлз рассмеялся. — Кто ты вообще такой? Ты не можешь быть большой шишкой. — Стайлз слегка пожал плечами, его путы не давали ему возможности пошевелиться. — Иначе я бы знал, кто ты.    — Тебе не удастся так вывести меня из себя, дитя.    — Конечно. — Он откинулся на спинку стула, чтобы получше рассмотреть охотника. Его маслянистые черные волосы были зачесаны назад, демонстрируя чистый шрам от уха до носа. — Но если ты продолжишь называть меня дитя, мне придется считать, что ты гребаный педофил.   Охотник поджал губы, как будто откусил лимон. — Следи за своим языком, мальчик.    — Ну вот, ты снова начинаешь называть меня мальчиком и дитя. Ты уверен, что не делаешь из этого нечто большее, чем есть на самом деле? Ты думаешь о ком-то, кто остался дома? — Голова Стайлза склонилась набок. — Может быть, кто-то моложе меня?   Он знал, что последует удар, но это все равно потрясло его. Его голова откинулась в сторону, и рот наполнился кровью. Затем последовал еще один удар с другой стороны. Он почувствовал, как на его лице образуются грубые синяки. — Закрой свой гребаный рот. — Охотник сплюнул. Другой охотник стоял, прислонившись к стене, с тех пор как вошел, и шагнул вперед, держа руку на пистолете. Жирный охотник глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Я не хотел причинять тебе боль, Стилински.   — Ты устроил мне засаду на заправке, псих, чего еще ты хотел?   Охотник откинулся на спинку стула. — Твоя стая.    Стайлз усмехнулся. — Чувак, ты вообще меня искал? Я не общался со стаей целый год.   Охотник усмехнулся. — Ты никогда не сможешь просто так уйти из стаи. Кто-нибудь придет за тобой, и когда я поймаю его, остальные последуют за тобой.   Стайлз не смог удержаться от смеха, с его губ сорвался громкий, сердечный смешок. — Приятель, да ладно, ты провел какую-нибудь разведку? Хотя бы быстрый поиск в Гугл? Нашёл меня на Фэйсбуке? Я не видел никого из стаи лично одиннадцать месяцев. Охотник улыбнулся. — Похоже, я знаю что-то, чего не знаешь ты.   Стайлз усмехнулся. — Никто за мной не придет. — Это было поразительное осознание. Он знал это, не то чтобы он когда-либо говорил это вслух, даже самому себе. Он все еще мог чувствовать несколько слабых уз, которые каким-то образом привязывали его к стае, но, в конце концов, это будет только доказательством его смерти. Они почувствовали бы, когда его сердце остановилось, и Стайлз задавался вопросом, будут ли они скорбеть. В конце концов, это на самом деле не имело значения. Стайлз почувствовал, как слезы навернулись ему на глаза. — Я не часть стаи.   Охотник улыбнулся, вставая со стула. — Это мы еще посмотрим.   Стайлз не знал, почему это его разозлило, но ярость кипела в его крови. Для него не было стаи. Это не было травмирующим или что-то в этом роде, они просто отдалились друг от друга, но ему все равно было больно, когда он думал об этом. В какой-то момент сообщения и звонки прекратились, и Стайлз больше не хотел быть первым, кто обращается к ним. Иногда такое случается, он знал это, но скучал по ним. — Вернись сюда! — Стайлз закричал. Он потянул за своё крепление, не обращая внимания на кровь, стекающую по пальцам. — Посмотри мне в лицо как мужчина, ты, гребаный извращенец! Он знал, что неразумно раздражать охотников по пустякам, не имея плана, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел верить охотникам и считать себя ценным членом стаи, но это также означало бы, что кто-то придет за ним. Это означало бы, что стая подвергла бы свои жизни опасности, чтобы спасти его, и, хотя они так долго не разговаривали, Стайлз все еще любил их. Поэтому больше всего на свете он надеялся, что за ним никто не придет. Он должен был спасти себя.    Стайлз почувствовал, как его пронзил страх. Он подумал о другом человеке вне стаи, единственном, с кем он регулярно общался. Но Питер не придёт за ним. Конечно, они разговаривали, флиртовали, и Стайлз питал к нему слабость, которая становилась слабее с каждым днем, но это не означало, что Питер чувствовал то же самое. Он даже не сказал Питеру, что возвращается домой. Он надеялся удивить Питера, может быть, поговорить о свидании или о чем-то подобном.   Стайлз огляделся, собирая информацию о своем окружении. Комната была пустой, простые стены из шлакоблоков, наспех сколоченные. В углу стояла клетка, и Стайлз готов был поспорить на все деньги, которые у него когда-либо были, что прутья были сделаны из металла, пропитанного рябиной. Это беспокоило, но ничего бы ему не сделало, нет, Стайлза беспокоили три автомобильных аккумулятора, прикрепленных к металлу. Не было никакого выхода, не прикоснувшись к решетке и не получив удар током, если бы его туда засунули.     Время шло, и шло, и просто продолжало чертовски тянуться. Стайлз пожалел, что не считал или что-то в этом роде, чтобы скоротать время, так что теперь он понятия не имел, как долго его держали в плену. Но это была наименьшая из его проблем. — Эй! Извращенец! Мне нужно отлить! — Его голос эхом разнесся по маленькой комнате. Его мочевой пузырь горел от желания выйти. Он действительно не хотел мочиться на себя, но он сделает это, если понадобится. — Масляное Пятно! Тебе лучше выйти и выпустить меня, если ты не хочешь, чтобы тебе пришлось убирать за мной!   Он кричал и вопил, но охотники так и не появились. Стайлз боролся, дергая себя за руки и пытаясь встать, сильнее вдавливая крепление в кожу, но ничего не помогало. И когда его мочевой пузырь отпустил, Стайлз проплакал всего несколько мгновений. Он не собирался позволять им вот так сломить его. Стайлз устроился поудобнее в кресле и сделал несколько успокаивающих вдохов, пытаясь предотвратить нарастающую паническую атаку. Он был подавлен, но втайне радовался, что за ним никто не придет, а это означало, что никто не должен был видеть его таким.   Прошло больше суток. Стайлз почти потерял голос, и его большой палец определенно был сломан, когда он пытался высвободиться из креплений, но, по крайней мере, его штаны были сухими. С такой сильной болью, которую он испытывал, он никогда не ожидал, что заснет, но он вздрогнул, проснувшись, услышав стук тяжелых ботинок по лестнице.    — Похоже, я был прав, парень. — Маслянистый охотник рассмеялся, остановившись перед Стайлзом. — Интересно, отвернется ли волк, который только что прорвал периметр, когда почувствует твою вонь.   Стайлз почувствовал, как слезы снова жгут ему глаза, а сердце готово выскочить из груди. — Нет, ты лжешь.   Охотник усмехнулся. — Это заняло всего 39 часов, дитя мое. — Он ухмыльнулся. — И ты сказал, что не из стаи. Стайлза, наконец, осенило. Был только один волк, который мог бы выследить его так быстро. — Если ты хочешь жить, тебе следует уйти до того, как он доберется сюда.   Охотник усмехнулся. — Мы справимся с одной паршивой дворняжкой.   Голова Стайлза откинулась назад от громкого смеха. — Черт, чувак, ты, должно быть, самый некомпетентный похититель, с которым я когда-либо имел дело. — Как раз вовремя, они услышали крики сверху. — Когда Питер Хейл нацелился на тебя... — Он присвистнул.    Он никак не ожидал, что Питер появится. Питер был флиртующим, он всегда был таким, но Стайлз не знал, что он может... Полагаться — не совсем подходящее слово. Он даже не сказал Питеру, что направляется домой, но понял, что что-то не так, достаточно быстро, чтобы преодолеть те 9 часов, что он находился вдали от Бейкон Ада. Питер пришёл за ним, и это освободило бабочек в его животе, но также — блядь, блядский Боже, черт возьми, он был покрыт засохшей мочой и липкой кровью.   Охотник повернулся, поднимая ружье на внушительную фигуру, которая только что вышибла дверь на верхней площадке лестницы. — Стайлз, дорогой, ты в порядке? — Питер вышел на свет. Его ярко-голубые глаза нашли Стайлза, оценивая все. Питер понюхал воздух, и Стайлзу захотелось, чтобы земля разъехалась и поглотила его. Питер бросился вниз по лестнице, протиснулся мимо охотника с ружьем и опустился на колени у ног Стайлза. — Ты истекаешь кровью, любовь.     — Питер. — Стайлз почувствовал, что его глаза проигрывают борьбу со слезами, когда они потекли по его лицу. Затем он посмотрел через плечо Питера и увидел направленный на них пистолет. — Очень плохо, что у Масляного Пятна, мимо которого ты прошёл, есть пистолет. Питер помычал, нежно обхватывая ладонями лицо Стайлза. — Минутку, дорогой. — Питер изогнулся, поднимаясь на ноги и зарываясь рукой в грудь жирного охотника. Он захрипел и закашлялся кровью, прежде чем упасть на пол. Питер улыбнулся, поворачиваясь к Стайлзу. — Давай снимем с тебя эти веревки.   Питер скользнул за его спину, задыхаясь, когда увидел, в каком состоянии руки Стайлза. — Все не так плохо, как кажется.    Пальцы Питера были нежными, когда он разрезал веревки. — Нам нужно будет поехать в больницу. Стайлз вздохнул, когда Питер повернулся к нему лицом, поднимая Стайлза на ноги. — Все не так уж плохо. Мы можем наложить шину, когда вернемся к тебе домой.   Питер держал руки Стайлза между собой, осторожно вытирая кровь, пока осушал боль Стайлза. — Мой дом, да? — Питер ухмыльнулся. — Мы приведем тебя в порядок и уложим в постель.   Стайлз улыбнулся ему. — Постель? Я не отдаюсь на первом свидании.   Питер рассмеялся, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать его. Это было мило и нежно. — Мы еще посмотрим.