Город-сад Луаньцзан

Одно хорошо: когда младший адепт принес Лань Ванцзи новость, тот отдыхал в источниках. Холодная вода, пар над зеркальной гладью, спокойствие многочасовой медитации… если бы не все это, не удержать бы Лань Ванцзи лица. Потому что ну вот кто останется спокойным, узнав, что старейшины клана приняли за его спиной судьбоносное решение? И не просто судьбоносное. Решение о замужестве. — Кто? — только и спросил Лань Ванцзи после продолжительного молчания. — С-с-старейшина И-и-илина. — Адепт то ли боялся одного этого имени, то ли стучал зубами от холода. Лань Ванцзи устало прикрыл глаза. Что ж, могло быть и хуже. Его могли выдать замуж за незнакомца или незнакомку, старика, вообще кого-то из Цзиней. Вэй Ин был очень даже неплохим вариантом. Вэй Ин Лань Ванцзи даже нравился. Особенно, когда хоть ненадолго замолкал. *** — Понимаешь, брат. — Лань Сичэнь умудрялся выглядеть одновременно и смущенным, и властным, словно обе его ипостаси — мягкого и понимающего старшего брата и новоиспеченного главы клана — все еще не пришли к согласию. — После недавней войны Гусу Лань очень нужны деньги. Заново отстроить библиотеку, перекрыть крышу в обеденном зале, нужники опять же починить… — Мгм. — Засадить поля рисом, приобрести писчую бумагу, лекарства в лазарет… — Мгм. — У нас ведь долги перед Ланьлин Цзинь. Огромные долги, брат. Ты не знаешь, но из-за финансовых проблем я уже восемь лун хожу в одних и тех нижних одеждах. С вечера отдаю прачкам. Утром забираю. А по зиме даже не всегда к рассвету успевает высыхать. — Мгм. — Лань Ванцзи, как ни старался, никак не мог понять, к чему брат клонит. — Нам очень, о-о-очень нужны луаньцзанские деньги. Мы Старейшине других адептов и адепток в супруги предлагали, если ему так с Ланями породниться важно, но он настоял, что согласен только на тебя. Лань Ванцзи завис, осознавая. Помимо очевидной странности ситуации, его сильно смущал один вопрос… — Но, брат, — отмерз он наконец, — откуда у Вэй Ина деньги? — Ох, — Лань Сичэнь задумчиво потер лоб, отчего его клановая ленточка неприлично сбилась, — я и забыл, что ты такими вещами вовсе не интересуешься. Старейшина Илина ведь за последний год едва ли не богатейшим человеком заклинательского мира стал… *** Вэй Усянь согнулся в очередном приступе удушающего кашля. Его взгляд заполонила влага слез, горло, легкие, даже желудок сжались в спазме. Сильные пальцы подхватили пряди его падающих на лицо волос, узкая ладошка резко ударила прямо промеж лопаток. — Давай, Вэй Ин. — Вэнь Цин ударила Вэй Усяня по спине еще раз, а затем сразу еще и еще. — Не забывай дышать и, как там говорят повитухи, тужься! Вэй Усянь послал Вэнь Цин самый обжигающий старейшино-илиновский взгляд из-под спутанной челки. Вэнь Цин взгляд с легкостью выдержала. То ли она и вовсе не боялась наводящего ужас на весь заклинательский мир темного владыки, то ли способность этого самого владыки наводить ужас была подпорчена текущими из глаз слезами, то ли и то и другое сразу. Как бы то ни было, Вэй Усянь не заслужил от Вэнь Цин ни извинений, ни даже сочувствия. Вместо них спину ожег очередной удар. Вэй Усяня потряс новый приступ кашля. Из его окровавленных губ в деревянное корыто посыпались крупные проросшие семена. Вэнь Цин ловко разогнула Вэй Усяня в сидячее положение, промокнула его губы и лоб мокрой тряпицей, влила в рот укрепляющий отвар. Лишь убедившись, что ее вечному пациенту стало лучше, она собрала семена и погрузила их в ящик с землей, какие с недавних пор возила с собой в мешочке цянькунь в большом количестве. — Горный северный астрагал, — покивала она, рассматривая последнее зернышко, — редкое лекарственное растение. Очень дорогое. За одну щепотку высушенных соцветий можно выручить сотню золотых монет. Из того количества семян, что ты сейчас выкашлял, вырастет столько, что на постройку пяти новых зданий хватит. А может быть, еще и на починку ведущей на вершину горы лестницы. Вэй Усянь страдальчески прикрыл глаза. На беду он год назад Лань Ванцзи на подступах к Луаньцзан повстречал. Ох, на беду… *** О Дунъинской болезни цветов Вэй Усянь слышал с раннего детства. Такая трагичная, такая романтическая… В комнате девочек-адепток разговоры о болезни цветов возникали минимум раз в луну. Кто-то рассказывал о третьей тетушке, почившей, утонув в лепестках пиона, кто-то сам боялся заболеть и клялся, что никогда в жизни не полюбит, кто-то пересказывал слухи про Цзян Фэнмяня, якобы безответно любившего жену своего друга и носившего внутри себя проклятые смертоносные лотосы. Вэй Усянь эти сказки всегда высмеивал. Ладно темные твари в лесу, ладно поднятые из могил мертвецы, но какой разумный человек поверит в выдумки про растущие в легких цветы или любовь главы клана к бродячей заклинательнице? С годами детские россказни про болезнь цветов и вовсе перестали Вэй Усяня волновать. Во время кампании «Выстрел в солнце» любовь, взаимная или нет, казалась неуместной роскошью. Но и в мирное время игры тучки и дождика, казалось, решили обходить Вэй Усяня стороной. Пока где-то в большом заклинательском мире совершались помолвки и браки, на горе Луаньцзан не нашлось никого, кроме стариков, детей да Вэнь Цин с Вэнь Нином. И пусть последние двое и были близки к Вэй Усяню по возрасту, зная суровый характер Вэнь Цин и пару раз сведя знакомство с ее острыми иглами, тот предпочел бы позвать на свидание пятого дядюшку, но только не брата или сестру Вэнь. И тут на Луаньцзан забрел Лань Ванцзи. Он понравился а-Юаню, он купил Вэй Усяню обед, он был моложе семидесяти и, главное, не носил фамилии Вэнь. Вэй Усянь оказался до того очарован, что полночи провел без сна, ворочаясь на заменяющем ему кровать пучке соломы и представляя красивое лицо, украшенное белой ленточкой, да очертания округлых ягодиц под тонким ханьфу. …А утром проснулся от громогласного, никак непрекращающегося кашля. На громкий звук прибежала Вэнь Цин. Сжала в горсти вэйусяневы волосы, поставила у кровати таз. Привыкшая к его частому похмелью, она была готова лечить Вэй Усяня от раскалывающейся головы и рвоты. Но рвота не шла. Вместо нее в горле будто застрял плотный комок. Отчего-то Вэй Усянь мигом вспомнил и сплетни из спален девочек-адепток, и россказни про Цзян Фэнмяня, и округлость ягодиц Лань Ванцзи, чтобы его гуи гуцинем драли. Вэй Усянь чувствовал, как комок продвигается по глотке все выше. Он был уверен, что сейчас в таз упадет окровавленный цветок. Последний спазм прокатился по телу, обжигая легкие огнем. Комок наконец протолкнулся до конца и с глухим стуком упал в деревянное корыто. — Ну что. — Вэнь Цин без следа брезгливости взяла в руки комок, оказавшийся вовсе не цветком, а чем-то округлым и светло-коричневым. — Кажется, ты добился своего — будет тебе на Луаньцзан картошка. За этот день Вэй Усянь сотрясался кашлем бессчетное количество раз. Предприимчивая Вэнь Цин исправно была рядом, держала волосы, подставляла таз и… передавала выхаркиваемую Вэй Усянем картошку тетушкам, засаживающим огород. Через восемь дней на Луаньцзан появилось собственное картофельное поле. Через луну полей стало уже три. Вэй Усянь был рад, что его люди больше не страдают от голода и что на столах, помимо набившего оскомину редиса, появился любимый овощ. Единственное, чего ему не хватало, это вина. Стоило ли удивляться, что, еще одну луну спустя, Вэй Усянь начал кашлять семенами риса[1]. *** Вэнь Цин бесцеремонно вошла в пещеру Вэй Усяня, оторвав его от изготовления очередного талисмана, и уселась прямо на широкий камень, служивший тому столом. — Я думаю, ты можешь управлять собственной болезнью, — начала она, как обычно не тратя время на вступления и приветствия. — А? — Вэй Усянь поднял на Вэнь Цин осоловелый взгляд. — Твоя болезнь. Она ведь цветочная. Но ты кашляешь отнюдь не цветами. — А чем? — Вэй Усянь все еще пребывал мыслями в изобретении талисмана и никак не мог сосредоточиться на речи Вэнь Цин. Вэнь Цин поморщилась и, видимо чтобы привлечь должное внимание, невзначай задрала рукав, демонстрируя верные иглы. Вэй Усяня передернуло. — Ты… — он старательно прокрутил в голове последние слова Вэнь Цин. — Ты имеешь в виду, что я кашляю овощами? — Овощами, крупами, семенами фруктов. Стоило а-Юаню пожаловаться, что он соскучился по клубнике, ты три дня радовал нас букетами клубничных усов. Ты управляешь своей болезнью. — И…? — Вэй Усянь почувствовал неладное. — И у меня закончился корень репейника. *** Естественно, корнем репейника все не кончилось. Более того, корнем репейника все только началось. Быстро поняв, что Вэй Усянь может заставить свою болезнь создать что угодно, Вэнь Цин обновила запасы лекарств, засадила маленький садик редкими травами и даже начала их продавать. Умная и расчетливая, она моментально разобралась с рынком спроса и предложения и теперь заказывала Вэй Усяню только то, что приносило наибольшую прибыль. Через полторы луны Вэнь Цин открыла под горой травяную лавочку. Через три луны наладила прямые оптовые поставки в два великих клана. Луаньцзан в буквальном и переносном смысле процветал. Стараниями и страданиями своего Старейшины погребальные холмы обратились в благоухающий сад. *** — Демоновы Цзини! — Вэнь Цин смяла в руке письмо с золотой пионовой печатью и бросила его в огонь. — Все этим стервятникам неймется! — Что произошло? — Вэй Усянь, которого корреспонденция великих кланов интересовала куда меньше усовершенствования компаса зла, повернул к Вэнь Цин голову. — Ничего нового! Самый богатый и влиятельный клан облизывается на нашу Стигийскую печать, наших бывших вэньских военнопленных и наши деньги. Что ни день, у них новая претензия. В этот раз мы якобы в своих перевозках задействовали их торговые пути и теперь должны заплатить тридцать пять процентов налога. — Ого! — Вежливо округлил глаза Вэй Усянь, хотя почти все из речи Вэнь Цин пропустил мимо ушей. — Я могу что-то с этим сделать? — Разве что нарисовать талисман, приносящий власть и политическое влияние. Вэй Усянь бессильно развел руками. — Я так и думала. — Вэнь Цин вздохнула. — Жаль, что одними лишь деньгами нельзя решить всех проблем. Вот бы у нас была защита какого-нибудь великого клана. Например Не… Или Цзян… Или Лань… — Да, Лани — клан уважаемый, хотя ты и говорила, что с деньгами у них туго. — И правда туго. — Вэнь Цин постучала пальцем по губам, оглядывая Вэй Усяня оценивающим взглядом. Вэй Усяню стало неуютно. Примерно с таким же выражением лица Вэнь Цин заставила его выкашливать свой демонов репейник — воспоминание, которое Вэй Усянь предпочитал лишний раз в памяти не воскрешать. — Что ты задумала?.. — спросил он осторожно. — Мне кажется, самое время тебе вступить в брак… *** Вэнь Цин приняла конверт с письмом у посыльного и наградила его самым требовательным своим взглядом, намекая, что было бы неплохо отдать и остальную часть посылки Вэй Усяня. Посыльный в ответ уставился на Вэнь Цин недоуменно, всем своим видом показывая, что никаких дополнительных пакетов или коробок у него нет. Вэнь Цин тяжело вздохнула, но посыльного отпустила. В конце концов, мальчишка был не виноват, что Вэй Усянь, умотавший в свадебное путешествие со своим облачнолобым супругом, вот уже вторую луну подряд забывает прислать Вэнь Цин заказанные ей семена. Открыв письмо, Вэнь Цин пробежалась взглядом по первой паре столбцов да так и застыла на полпути к рабочему столу. Она потерла пальцами глаза, помотала головой, стряхивая наваждение, поднесла к письму свечу. Без толку, убористые иероглифы не изменили своего смысла. Демонов Вэй Усянь и правда сообщал, что больше не сможет присылать семена, потому что полностью излечился. Некстати вспомнились восхищенные взгляды, что Вэй Усянь бросал на своего мужа чуть пониже спины, да тот факт, что он заболел после их судьбоносной встречи на подступах к Луаньцзан. Вэнь Цин поморщилась. Не то чтобы она не догадывалась, почему, согласившись выйти замуж, Вэй Усянь настоял на том, чтобы его супругом стал Лань Ванцзи, просто была почти уверена, что взаимности тот не добьется. Тут она просчиталась. Видимо, глотка Вэй Усяня была до того натренирована постоянным отхаркиванием крупных предметов, что сумела растопить даже сердце каменнолицего младшего Ланя. Вэнь Цин запустила пальцы в волосы, ломая всегда аккуратную прическу. Потеря постоянного источника семян была серьезным ударом по благосостоянию Луаньцзан, но все же не казалась фатальной. В конце концов, у них была масса действующих садов и полей и запас рассады на несколько лун… а еще слухи про главу Цзян, который начал кашлять цветами лотоса, после того как повстречал на свадьбе Вэй Усяня деву Вэнь.